Во время великой Северной войны Петр Великий начал завоевание территории Латвии. Он присоединил к России Лифляндию и Ригу (1721 г.). В связи с этим положение православия в Латвии улучшилось. Снова в Латвии начали появляться православные храмы и приходы. В 1715 г. восстановлена в Риге древняя церковь во имя св. Николая. В 1714. г. в Митаве положено основание церкви св. Симеона и Анны. К тому же времени относится сообщение документов о существовании Рижского Петро-Павловского Собора (в цитадели). В Усть-Двинске построена Преображенская церковь. На свои личные средства генерал-губернатор Владимир Долгорукий построил и изукрасил церковь во имя св. Алексея теперь находящуюся на Малой Замковой улице. Под сводами этой церкви покоятся бренные останки основателя её — кн. В. Долгорукого. Устроена была церковь и в Рижском замке. Новооткрытые церкви и приходы при них сначала находились в ведении Заместителя Патриарха Всероссийского Митрополита Стефана Яворского. Но в 1725 г. управление Рижскими церквями и приходами было передано архиепископу Псковскому и Нарвскому. Представителем архиепископа в Риге числился Рижский кафедральный протопресвитер. Петр В. писал Лифляндскому генерал-губернатору кн. Голицыну, чтобы он следил за достойным пополнением кадров Рижского духовенства. Из Псковских архиепископов впервые посетил Ригу в 1764 году архиепископ Иннокентий, который именовался тогда архиепископом Псковским и Рижским. Понятно, что ему пришлось встретиться с местным лютеранским духовенством. Обер пастор Петер кирхи Е. I von Essen по этому поводу писал: «Я посетил его (Иннокентия) спустя несколько дней после его приезда в Ригу и встретил человека с чрезвычайно тонкими манерами, образованного и смиренного. Мы простились, уверяя друг друга в дальнейшей дружбе и готовности к услугам.» Надо полагать, что и местное (рижское) духовенство находилось на высоте своего призвания. В сношениях с соседями оно всегда было неизменно корректно.

В состав Рижского духовного Правления входили: рижский кафедральный протоиерей, священники церкви св. Алексия и один делопроизводитель. В ведении дух. Правления в 1769 году находились следующие приходы в Риге: 1) Петро-Павловский соборный, 2) св. Алексия, 3) Успенский (церковь в Замке), 4) св. Николая, 5) св. Троицкий, 6) Госпитальный и в провинции: 7) Усть-Двинский, 8) Митавский, 9) Перновский, 10) Эзельский и восемь полковых церквей. О величине приходов нет точных данных, но надо полагать, что приходы были не малые, ибо в некоторых приходах было несколько священников (наприм, — в св. Николаевском и св. Алексеевском).

Когда в 1795 г. Курляндия была присоединена к России, под начало Рижского правления попали: Якобштадский монастырь и Якобштадский св. Николаевский приход, а также и Иллукстский приход. Глава епархии тогда же был переименован в архиепископа Псковского, Рижского и Курляндского. В XVIII столетии началось присоединение к православию иноверных. В 1744 году в Риге приняло православие: 20 лютеран, 4 католика и 2 магометанина. Присоединение происходило из года в год. В числе присоединившихся были и некоторые местные помещики-дворяне. К сожалению сведения о присоединении недостаточны, сведения эти случайные, а не собраны в систему; в документах нет указаний на народность присоединенных и т.д. Если в описываемую эпоху были случаи присоединения латышей, то присоединившиеся во всяком случае не были крестьяне. В XVIII столетии латыши крестьяне были доведены до положения близкого к рабству. В вопросах веры они были вполне зависимы от помещиков. Понятно, что о перемене веры раб не смел и думать. Известно, что помещики, тот-час после фактического присоединения Лифляндии к России, выхлопотали от русского царя так называемые «аккордные пункты», которые помещикам гарантировали их привилегии, т.е. гарантировали неприкосновенность местных законов и обычаев, лютеранского вероисповедания, ландтага и ландратной коллегии, местных судов и управления. Все виды местной власти фактически находились в руках помещиков (рыцарства); в их руках было местное законодательство, местные суды и местная администрация. Как хорошо сорганизованное и спаянное coсловие, местное дворянство умело влиять в свою пользу и на генерал-губернатора и даже на самого царя. Не надо упускать из вида того, что ближайшие наследники Петра В. были слабые правители, а Екатерина II была немка. Понятно, что при таких обстоятельствах активное миссионерство в пользу православия не было возможно. Присоединение было обставлено целым рядом препятствий в местных законах. Даже присоединение свободного гражданина было очень затруднено, а присоединение крестьян было невозможно. A W. Hupel в своей Topografische Nachrichten свидетельствует, что православное духовенство в деле распространения православия действовало очень лояльно и вполне по христиански.