Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / Россия / Молодежь, дети / РЕБЕНОК В ХХI ВЕКЕ. Воспитание и развитие / Некомпетентное воспитание. Е .Леванова

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
НЕКОМПЕТЕНТНОЕ ВОСПИТАНИЕ

     Станет ли ваш подросток трудным — во многом зависит от того, какая у вас семья. Нет, речь не идет о материальном достатке — наверняка у каждого из нас есть масса примеров, когда у вполне обеспеченных родителей вырастал невыносимый ребенок, терроризирующий всех вокруг. И даже не о полной—неполной семье. Мы знаем многих матерей-одиночек, у которых прекрасные сыновья и дочери, не имеющие никаких серьезных проблем в подростковом периоде. Речь идет, разумеется, об отношениях между родителями и детьми.
     Итак, в каких же семьях появляются «трудные» подростки?

ЧЕГО ОНИ ДОБИВАЮТСЯ?
     Пожалуй, наиболее распространенная сегодня модель отношений — отчужденное безразличие. Кормят, поят, одевают, но эмоциональный голод этим не утолишь. Ребенок должен чувствовать, что он нужен, незаменим — именно такой, как есть.
     И вот тут, мне кажется, есть один ключевой момент, на который обычно, говоря о трудном подростковом возрасте, внимания не обращают, — возраст самих родителей. Тоже, я бы сказала, переходный возраст, тоже возраст риска. Ваш ребенок становится подростком, когда вы перевалили за тридцать, тридцать пять. Позади пеленки, бессонные ночи с малышом, позади даже первые классы, когда боишься оставить одного дома, проверяешь дневники и тетрадки... Теперь свободны. И можно подумать о себе, о работе, карьере, и не так много осталось, чтобы использовать последний, предпоследний женский шанс. И, Боже упаси, мне кого-то в этом упрекнуть. Все так. Но правда и другое. Именно в этот период, когда кажется, что мы чуть-чуть освободились от детей, мы более всего им необходимы. И не требуют они от нас великих жертв и героических усилий: сумели бы дать равное партнерство в делах, доверие в отношениях и искренность в чувствах... Так разве не ради этого вы стали родителями?
     Уставшие от отчуждения, холодных отношений в семье, подростки иногда бессознательно провоцируют конфликт.

Иногда мне кажется, что моя дочь надо мной просто издевается. Никаких скандалов, ругани — все с легкой усмешечкой. Но вот прошу ее, например: приходи до 11, а если задерживаешься, звони. Ведь 15 лет всего, и так уж пошла ей навстречу. Что вы думаете — на час опаздывает, на полтора, ни разу не позвонила. «А что такого? Да успокойся ты». Один раз вообще был кошмар. Поехала к подруге и ночевать не явилась. Звоню туда — никто не подходит. Она в восемь утра приходит как ни в чем не бывало — «засиделась, телефон сломался». Или вдруг заявляет: «Больше в школу ходить не буду». Я в панике — что, как, почему: улыбается. Я всю ночь глаз не смыкаю, а она с утра встает и спокойно идет на занятия.
Я не могу понять: зачем ей это, чего добивается?

Татьяна Васильевна,
г. Санкт-Петербург

     Судя по всему, добивается того же, чего многие ее сверстники в определенных ситуациях — конфликта. Это, может быть, абсолютно сознательная провокация внешнего конфликта, потому что наступает момент, когда с собственными накопившимися внутренними болезненными конфликтами подросток справиться не может. Каким бы спокойным и благожелательным он вам ни казался.
     Это не обязательно конфликт с вами — это может быть проблема в общении со сверстниками: его отталкивают, не принимают, обидел мальчик, который нравится. Неудовлетворенность, неуверенность, раздражение ищут выхода, ищут разрядки и, наконец, объект, который тот выплеск примет. Ну а кто всех ближе, кто все вытерпит и останется рядом, догадаться несложно — мать. Она может накричать, расплакаться, даже ударить, пусть так, но ведь и дочь получит возможность выплеснуть все, что накопилось.
Мы не любим конфликтов, боимся «открытого» голоса и обнаженных чувств — скандал, конец спокойствию в доме. Но иногда это может стать началом избавления от разрушительно-молчаливой фальши.

НУ ТИПА СУПЕР
     В последнее время я все чаще сталкиваюсь с тем, что наши ребята не просто испытывают дефицит общения, они не умеют разговаривать. Вообще, в самом буквальном смысле этого слова. Они путаются в «ну», «супер», «типа», «конкретно», и этих последних достижений языкознания явно не хватает для ответа на вопрос: «Что с тобой?» А он необходим. Даже не нам. Им необходим.
     Так вот, «провокация конфликта» — это действительно может быть элементарным стремлением подростка вызвать родителей на разговор. Глупо, нелепо, жестоко — может быть. Но как еще привлечь к себе наше вечно ускользающее (на работу, на кухню, в деньги, в проблемы) внимание?
     Ваша дочь не пришла ночевать — вы в панике, отец, бабушка — все. Она в центре внимания. Того и надо. Но сколь бы нелепо ни было проявление, суть-то не меняется — дефицит простого человеческого общения. Что тут делать? Да просто обнимите и скажите — давай поговорим. Главное, чтобы лопнувший нарыв заставил сменить стиль ваших отношений. И лучше даже, если сначала это будут не разговоры о самой девочке и ее поведении, а обо всем, что вас окружает, об общих делах, проблемах, знакомых.
     Но есть и другой вариант происхождения «провокаций», который, я думаю, ближе к ситуации автора письма. Здесь, скорее, не о семейном отчуждении можно говорить, а, наоборот, — о гиперопеке. И дело не в том, что мама демократично разрешает гулять до 11. Мы часто даже не замечаем тысяч бытовых мелочей, в которых своей волей парализуем свободу подростка принимать собственные решения и строить собственное поведение.
     Если при авторитарной маме растет дочь с довольно сильным и норовистым характером, наступает момент, когда последней захочется самой надеть майку лидера. Так или иначе заставить слушать себя, поддерживая родных и близких в постоянном напряжении и тревоге, вполне успешно ими манипулировать.

В ЦЕНТРЕ ВНИМАНИЯ
     Мама одной моей ученицы, очень контактной, самостоятельной девушки, как-то рассказала о своем довольно успешном «педагогическом эксперименте». Проблема была примерно та же: мама, всю жизнь привыкшая самостоятельно решать массу проблем, и дочь, из духа противоречия не желавшая выполнять даже самые необременительные материнские просьбы.
     И в какой-то момент мама резко поменяла весь стиль их с дочерью отношений. «Я вдруг поняла, — рассказывает она, — что мы, родители, все время забегаем как бы вперед. У нас больше жизненного опыта, и мы, конечно, все время идем с упреждающими рекомендациями — делай так, не делай этого.   
     Мы три раза спросим, взяла ли ключи и когда придешь. Но пусть забудет ключи, пусть придет, а никого не будет дома. В следующий раз будет ответственней».
     Так и получалось. Два раза девочка посидела под дверью, один раз съездила к матери на работу, пропустила свидание. И постепенно как-то все стало на свои места. Мама решала свои проблемы, дочь — свои, а вместе — общие, о чем, собственно, мы все и мечтаем.
     Или другой вариант некомпетентного воспитания — создание из ребенка кумира семьи. Анжела — единственная дочь у довольно пожилых родителей. Неожиданное ее появление на свет у пары, всю жизнь считавшейся бездетной, было воспринято как чудо. Жизнь семьи сконцентрировалась вокруг ребенка — мама оставила работу. Любое желание Анжелы удовлетворялось немедленно. А если же по каким-то причинам этого не происходило, девочка устраивала истерики. И, естественно, получала все, что хотела.
     Анжела пела, танцевала. Она очень любила быть в центре внимания. Если она что-то говорила, родители просили всех замолчать. Так вот, когда в 16 лет мальчик, который ей нравился, отверг ее чувства, Анжела предприняла попытку самоубийства. Выросшая в атмосфере восхищения, она представить себе не могла, что кому-то может быть безразлична. Девочку, слава Богу, спасли, но жизнь ее ожидает очень нелегкая. Этого безграничного восторга, которым окружили ее родители, она будет ждать всю жизнь и вряд ли получит.
 
СКАЗКА — ЛОЖЬ
     Еще одна модель некомпетентного воспитания — «комплекс Золушки». Героиня сказки Перро жила в атмосфере полного эмоционального отвержения. Все, что она ни делала и сколько бы она ни делала, — оценивалось как «плохо». Наряды, балы, развлечения — это было для других. Для нее — тяжелая, нудная работа, обноски сестер, упреки мачехи.
     Золушка в сказке, вопреки всему, выросла жизнерадостной, доброжелательной девушкой. Но на то она и сказка. В реальности же (а такие истории бывают и в жизни — когда родители почему-то отвергают одного ребенка и превозносят другого или даже, когда он единственный, по каким-то причинам относятся к нему не лучшим образом) такой ребенок зарабатывает себе глубокий комплекс вины и неполноценности. И в дальнейшем становится холодным эгоистом, уверенным, что каждый в этом мире — только за себя.

     Вот с каким мироощущением живет, например, женщина, испытавшая на себе эту модель воспитания.

Я, как мне кажется, была нежеланным ребенком в семье. Отец с матерью постоянно ругались. И если, еще маленькая, обращалась к кому-то из них с вопросом, то всегда слышала только одно: «Отстань!» Я всем мешала. Я с пяти лет ходила записывать себя в поликлинику, еще до окошка регистратуры не доставала. Мои родители считали: это правильное воспитание. Но они не учли одного — нельзя слишком рано становиться самостоятельным человеком, потому что в твоей душе навсегда поселяются страх и одиночество. Я знаю, даже многие взрослые люди откладывают свой визит в ЖЭК, в поликлинику, в сберкассу. Потому что там очереди. Там могут спросить, чего ты не знаешь. Могут потребовать справку, о который ты представления не имеешь. А главное — могут нахамить. А если тебе всего 7–8 лет? Я помню, у меня зубы стучали, когда я шла вызывать слесаря или доставать какую-нибудь справку.
Когда мне было 10 лет, мои родители развелись. Причем громко, со скандалами. Они постоянно меня спрашивали, с кем я хочу жить — с мамой или папой. Я думала об этом целыми днями: «С мамой? С папой?» Раскладывала пасьянс. Считала автобусы: если до светофора встретится четное количество — с мамой, если нечетное — с папой. Я просто не знала, как это решить. А от меня ответа требовали каждый день. Мне потом уже стало известно, что только после 14 лет у ребенка можно спрашивать, с кем он хочет остаться. А мои родители терроризировали меня, чтобы досадить один другому: «Вот видишь, с тобой даже ребенок не хочет жить».
Конечно, я осталась с мамой. Но жизнь моя не стала легче. Мать целыми днями лежала на диване и плакала. А когда приходили ее подруги, говорила: «Если бы не Ленка, можно было бы на что-то надеяться. Но кто меня возьмет с «нагрузкой»? Мужику и собственные дети не нужны, а чужие — подавно. Я это запомнила на всю жизнь: «Ты никому не нужна». Если меня обижали, я знала, что никто не придет мне на помощь. «Никогда не жалуйся, — говорила мне мать. — Я все равно заступаться не буду». Она ни разу не была на родительском собрании, причем гордилась этим. По-моему, не всегда даже знала, в каком классе я учусь. Я уже не говорю о том, чтобы подметить какие-то способности, раскрыть их. Иной раз послушаешь, как некоторые родители трясутся над своими детьми, так обидно становится.
Мою мать не заботило даже мое здоровье. В третьем классе учительница (заметьте — учительница!) обратила внимание, что я тру глаза и часто моргаю. Проверили зрение, а у меня минус 4. Прописали очки. Но поскольку и заказывать, и выкупать ходила я одна, мне сделали такие страшные, что я носила их только в кармане.
Мы жили, как две компаньонки: я ничего не знала о ней, она — обо мне. А я так порой хотела, чтобы моя мама спросила меня иногда: «Что с тобой, доченька? Как у тебя дела?» И чтобы я могла все рассказать ей. Это ведь так важно, особенно в юности, когда начинаешь влюбляться, встречаться. Да, у меня тоже был разговор, который очень важен для каждой девочки. Я спросила ее однажды, любила ли она кого-нибудь. Мать рассвирепела: «Любовь?! Запомни раз и навсегда — никакой любви нет. А если ты «подзалетишь», искать врача не буду. Пойдешь на аборт в районную поликлинику — как все, без наркоза!»
Знаете, чего я больше всего боюсь? Попасть в заложники. Я не верю, когда показывают по телевизору, что ради 5–10 человек поднимают по тревоге группы захвата, авиацию, достают немыслимые деньги для выкупа. Так вот, если я попаду в такой переплет, уверена, никто пальцем о палец не ударит, чтобы меня спасти. Только плечами пожмут: «Убьют заложницу? Ну и фиг с ней».
У меня все время чувство, что позади меня пропасть. Внешне вроде в моей жизни все устроилось: я замужем, есть ребенок, хорошая работа. Но страх, поселившийся еще в детстве, постоянно сжирает меня изнутри. Уходя из дома, я думаю: а вдруг не выключила утюг, не закрыла квартиру? Боюсь всего — что бросит муж, что заболеет ребенок, что сократят на работе. А ведь все это идет оттуда, из детства...

Лена К., 21 год,
г. Москва

НЕ ВЫДЕРЖАВ НАГРУЗКИ
     Нередко родители возлагают повышенную моральную ответственность на ребенка. Особенно часто это бывает в многодетных семьях.

...Когда родился брат Коля, Тане было 10 лет. Ни своего, ни Колиного отца девочка не знала. Мама работала с утра до вечера. И Таня, едва только стала дотягиваться до газовой плиты, целыми днями кружилась по дому. Она не просто помогала по хозяйству, она вела его — постоянно держала в голове: сколько манки осталось, когда платить за квартиру, не пора ли менять постельное белье. Однажды она сказала маме: «Ты у нас — папа, я — мама, а Коля — сын». Он действительно был Тане как ребенок: поликлиники, детские кухни, потом уроки, родительские собрания — все это на ней. Иногда Таня не выдерживала таких нагрузок.
Как-то мать послала ее купить мешок сахарного песка со склада. Таня два часа простояла на жаре среди злобных похмельных мужиков и визгливых потных женщин. А когда подошла ее очередь, девочку просто вытолкали прочь. «Иди в куклы играть, шмакодявка». Таня проплакала до вечера. А мать, придя с работы, строго сказала: «Завтра же отправишься туда снова и купишь». Затем, правда, смягчившись, добавила: «Ты мне потом, когда вырастешь, «спасибо» говорить будешь». Сама же мать редко благодарила дочь. Когда девочка перечисляла, сколько сделано всего за день, она выдавливала из себя: «Ну, молодец».

     Обычно такое воспитание вреда не приносит. Человек действительно вырастает самостоятельным, ответственным. Но бывает и так, что ребенок не выдерживает напряжения. И какой-нибудь конфликт, психологическая травма могут привести к неожиданной реакции. Таня, например, попала в больницу с серьезным нервным срывом из-за того, что брат упал с качелей и получил сотрясение мозга.

ПО МОДЕЛИ ТЮРЬМЫ
     И конечно, большинство трудных подростков выходят из семей, где жесткие взаимоотношения. Они могут проявляться открыто — когда взрослые просто срывают свое зло на ребенке. Или скрыто — в виде душевной жестокости.
     ...Отца Андрея в доме боялись все, включая мать. Он служил в органах внутренних дел, был начальником исправительно-трудовой колонии. И свой дом организовал тоже по модели тюрьмы, где все члены семьи считались заключенными. Особенно доставалось детям, как самым слабым. Никто никогда не знал, что его может разозлить: хруст яблока на зубах у кого-то из ребят, тапочки, оставленные не там, где надо, не положенный во время рулон туалетной бумаги. До 15 лет он систематически избивал Андрея так, что тот боялся потом раздеваться на физкультуре — из-за сизо-лиловых следов ремня на спине.
     Но бывает жестокость и другого рода. Мать Маши за любую ее провинность переставала с ней разговаривать. Причем не на час и не на день. Бывало, она замолкала на месяц и больше. Маша могла просить прощения, плакать, умолять. Но мать считала, что надо «выдержать характер». И в доме надолго поселялся холод, отчуждение, мрак. Такие испытания бывают не под силу и взрослому человеку. Что же говорить о подростке, у которого обнажены все нервы!

БЛАГОДАРЯ НАШИМ СТАРАНИЯМ
     Еще одна причина, почему подросток становится трудным, — это хронические конфликты. Они могут быть как открытыми, так и закрытыми. Поговорим о каждой группе отдельно.

Может, кому-то моя проблема покажется несерьезной, но в последнее время я очень из-за этого переживаю. Моя дочь с детства была общительной — то одна подружка, то другая. Я даже радовалась: хоть с этим проблем не будет. Но сейчас ей 15 лет, и я стала замечать, что подружки, быстро появляясь, так же быстро и исчезают. Спросила как-то у Лены, а она говорит: да ну их, дуры все. Как-то раз одна ее подруга попала в больницу, я спросила дочь, что же не навестит. Она мне довольно грубо ответила: выздоровеет, сама позвонит. А последний случай меня просто напугал: у Лены был день рождения, мы стол накрыли на десять человек, а пришла одна только соседка по подъезду. Может, у них теперь и не принято дружить?

Валентина Ивановна,
г. Орел

     Надо сказать, родители редко задают подобные вопросы. В дурную компанию попал, тогда, конечно, ночами не спим. А умеет ли ребенок дружить, нет ли — что за проблема в наше не расположенное к сантиментам время! Но Валентина Ивановна, безусловно, права. И здесь есть о чем беспокоиться. От того, научится ли ваше дитя находить и беречь друзей, зависит и его будущее в профессии, и его будущая семья, которую на одной влюбленности и сексуальной совместимости не построишь. Конфликт со сверстниками — один из основных, способных сделать жизнь подростка чрезвычайно трудной.
     Конечно, к печальному инциденту с накрытым столом могло привести и роковое стечение обстоятельств, и глупая ссора, оставшаяся для нас за кадром, но, судя по всему, определенная логика в развитии событий есть.
     То, что лет до десяти дети малопривязчивы, это естественно, и быстрая смена друзей и подружек — тоже. Как нестойки еще их собственные интересы, так переменчивы и привязанности к сверстникам. Но в юношеском возрасте это скорее тревожный сигнал. И как бы ни хотелось нам согласиться с собственным чадом — мол, все они такие и сякие, — причины придется искать в нем самом. И одна из главных, я думаю, заключается в отсутствии или неразвитости эмпатии — так психологи называют способность человека вставать на позицию другого, умение почувствовать его тревоги, его волнения, услышать и понять. Даже от природы данная, эта способность может уснуть вечным сном, благодаря в том числе и нашим стараниям. С Машей не дружи: у нее папа алкоголик, Дашу к обеду не приводи — всех не накормишь. И т.д., и т.п. За этой нашей стеночкой — тепло и комфортно, к ней быстро привыкают и успешно используют. Беда только в том, что рано или поздно такая «защита» оставит человека в одиночестве.
     Не думаю, что даже этот весьма суровый урок в один день откроет глаза вашей дочери. Но первым шагом может стать и для вас тоже.
     Уверена, вы сами прекрасно понимаете, что дружба — это огромная и сложная работа. Терпимость и сострадание, компромиссы и чувство собственного достоинства, готовность чем-то жертвовать и возможность обратиться за помощью. Но даже если мы с вами каждый день будем оглашать детям этот список, кроме оскомины, он ничего не оставит. Включить их в мир наших чувств, наших отношений, может, и сложнее, но полезнее определенно. Вы едете к заболевшей подруге — возьмите с собой дочь, пусть видит, как вам рады, как вас ждут. У вас проблемы на работе — расскажите о них, вместе составьте план действий. Вас волнуют отношения с мужем — даже это не скрывайте от дочери, не бойтесь спросить совета, не бойтесь показаться слабой и неуверенной. Дайте ей возможность услышать вас и помочь вам. И понять, что это не менее приятно, чем быть услышанной и получить помощь.
     А иначе как узнать, зачем вообще один человек нужен другому?

ПАРКЕТ ИЛИ СЫН?

Что творится с нашими детьми? Секс чуть не с детского сада, СПИД, наркотики. Мой сын тоже связался с каким-то неблагополучными подростками, толкутся по подъездам. Курят точно, а уж еще что, и не знаю. И девки там, и ребята. Как-то нашла их вечером в соседнем доме — ржут, как лошади, на гитаре бренчат, ругаются. Разогнала, конечно. Так Лешка мой, если раньше врал все, теперь вообще молчит вторую неделю.

Т. Горелова,
г. С.-Петербург

     А почему, собственно, вы так уверены, что сын попал в плохую компанию? В подъездах толкутся? Но разве вы их в дом приглашали? Знаю, не впустите, и другие родители — тоже. А наследят, а «наведут», а своруют что?.. Или, может, их теплые, уютные клубы ждут? Или кино по сорок копеек? Так чего же мы хотим?
     Есть определенные возрастные закономерности. К старшим классам ребята перестают дружить парами, они собираются в группы. С одной стороны, нужна независимость от родителей, семьи, с другой — еще как необходима психологическая, социальная защита. Вот и появляются компании сверстников. Я абсолютно уверена, что опыт дружбы именно в компаниях, в стайках очень полезен, и мало чем можно его заменить. Ведь именно в компаниях плетется порой такой сложный узор взаимоотношений, что, научившись его распутывать и в нем выживать, можно в будущем довольно успешно строить отношения в любых коллективах.
     Здесь нужно учиться не ревновать, где-то попридержать язык. Считаться с мнением целой группы, идти на компромиссы и отстаивать собственную точку зрения. То есть вполне приличная школа выживания. Если приличная.
     Так что на вашем месте я не делала бы скоропалительных выводов о качестве компании сына, а постаралась узнать о ней подробней. Сделать это можно разными способами. Во-первых, поговорить с сыном. Впрочем, этот путь вы для себя закрыли, заняв заранее подготовленные позиции нападения. Естественно, что единственная форма обороны при этом — вранье, зачем ему ваши сцены?
     Для тех же, кто ошибки еще не допустил, скажу, что, проявив небольшую долю терпимости и доброжелательности, можно расспросить ребенка практически обо всем: кто его друзья, где учатся, что носят (это сделать весьма кстати, покупая ему, к примеру, новую куртку), что поют.
     Некоторые отважные мамы решаются пригласить в гости, может, не всех и только раз, но одно совместное чаепитие даст больше, чем многомесячная разведка боем. В конце концов, вам решать — что важнее: паркет или сын? Найдите возможность за что-то похвалить его друзей, попробуйте на этом построить доверительный разговор. Не падайте в обморок, если услышите о чем-то недостойном в их поведении — будь то алкоголь или что похуже. Не кричите, не возмущайтесь. Во всяком случае, теперь вы знаете, с чем вам предстоит серьезная борьба, а это уже немало. Это во-первых.
     Во-вторых, не жалейте времени и усилий, чтобы собрать максимум информации о компании от учителей, друзей, родителей. Постарайтесь составить как можно подробнее картину взаимоотношений внутри группы: кто с кем, кто вдохновитель, кто исполнитель.

СЧАСТЛИВЫЙ СЛУЧАЙ
     Все эти усилия не окажутся напрасными. Если компания вполне благонадежна, вы успокоите собственные нервы, и собственное дитя не будет видеть в вас первого врага. А если, увы, ваша «разведка» принесла малоутешительные результаты, то у вас есть прочная база для дальнейшей работы, которая может оказаться весьма долгой и тяжкой. Вытащить ребенка из плохой компании, может быть, одна из самых трудных родительских задач, но она вполне решаема. Что для этого надо делать?
     Первая заповедь — никаких лобовых атак. Любой запрет, как мы уже убедились, действует с точностью до наоборот. Но можно опосредованно «размазывать», как мы говорим, отношения с компанией, вот где вам пригодятся полученные знания ее структуры. Лидер — Виктор? Прекрасно, ни слова о нем. Но в окружающей вас с сыном жизни всегда можно найти похожий характер, поступки, стиль жизни. И тут поле для обсуждения, анализа, критики свободно. Может, не сразу, но сын найдет параллели и без вашей подсказки и многое в своем кумире увидит по-другому.
     Очень важно для вас в борьбе с компанией опереться на человека, который пользуется авторитетом у вашего сына — старший брат, кто-то из ваших друзей, тренер спортивной секции, учитель. Одна мама рассказывала, как в подобной ситуации она обратилась к приятелю сына по старой квартире. Он был постарше, учился в техникуме, и сын часто жалел, что они с Олегом теперь так редко встречаются. Олег охотно откликнулся на просьбу матери помочь вытянуть мальчика из хулиганской компании. Возобновил с ним встречи, потусовался с его дружками. О чем они говорили, мать не знает, но вскоре сын вслед за Олегом увлекся роликами, а компания отпала сама собой. Счастливый случай? Возможно, но сколько таких случаев мы упускаем сами!
     Тут, кстати, виден еще один важный принцип — плохой компании нужна замена. Сразу эту проблему не решить, но искать любые способы отвлечения необходимо — спорт, язык, компьютер. Компания — продукт досуга. Значит, увы, его придется свести к минимуму.

ВИНОВАТ УЧИТЕЛЬ
     Мне бы не хотелось походя затрагивать тему наркотиков. Это отдельный и серьезный разговор. Хочу только сказать, что наши дети ко многим вещам гораздо более терпимы, чем мы. Слишком многое стало для них буднично-привычным. Но если как-то вечером ваш сын спокойно сообщит, что его приятель сел на иглу, это еще не значит, что завтра он последует его примеру. Если у него есть собственное отношение к наркотикам, к спиртному, к воровству, вряд ли компания его сомнет. Но чтобы наш с ним разговор о тех же наркотиках был убедителен, мы должны сами как можно глубже изучить все, что на сегодняшний день известно об этой проблеме.
     «Что такое хорошо и что такое плохо?» — сегодня, как никогда, этот вопрос требует и фактов, и аргументов. Никто за нас этой родительской работы не выполнит.

У моей четырнадцатилетней дочери произошел довольно серьезный конфликт с математичкой. Я способна объективно оценить поведение своенравной дочери, но в данном случае учительница грубо оскорбила ее перед всем классом. А за резкий ответ всю четверть теперь измывается. Наташа не хочет ходить в школу. А я не знаю, как быть, — авторитет учителя вроде подрывать не хочется, но ведь и дочь ждет моей поддержки.

В.С.,
г. Новгород

     Для меня, как для педагога, это, пожалуй, один из самых сложных, щекотливых вопросов. Конечно, учитель далеко не всегда прав. Он замучен огромными нагрузками, он издерган безденежьем. Мы со своим одним ребенком справиться не можем, а тут 30–40 человек в классе. Попробуйте вникнуть в психологические тонкости каждого. Но моя позиция в любом конфликте учитель—ребенок однозначна: виноват учитель. Потому что у него жизненный опыт, профессиональные знания...
     На самом деле в любом конфликте, как правило, неконструктивно поведение обеих сторон. Но если ребенок еще не готов найти правильный выход, учитель просто обязан. Я и студентам всегда говорю: если произошел конфликт с учеником, садитесь перед «зеркалом» и ищите свою ошибку. Хотя, конечно, учитель тоже живой человек и нет такого нормативного документа, который обязал бы его любить всех учеников. Это уже фактор совести и профессионального долга.
     Другой вопрос — позиция родителей в этом конфликте. Я думаю, что девушке-ученице в четырнадцать лет уже многое можно объяснить — да, все бывает, да, учительница поступила неправильно, да, ей не хватает ума или мужества это признать. Но давай мы с тобой уйдем от конфликта, ну чуть-чуть станем повыше. Прости ее и пожалей. Ты молодая, у тебя все впереди. А у нее, смотри, дома нелады, с вами не получается...
     Я знаю маму, которой удалось, да простят меня коллеги, таким способом вывести дочь из острой ситуации. Но и с учителем, конечно, поговорить необходимо. И вовсе не обязательно, чтобы дочь об этом знала. Не надо давить, не надо обвинять. Объясните, что пришли не за этим, а чтобы вам с учителем, как двум взрослым женщинам, найти разумный выход. Девочке ведь с этим справиться труднее.
     Если чувствуете, человек вас не слышит, не хочет слышать, что ж, может, по ситуации придется и к директору сходить, в другой класс перевести, а то и в другую школу. Но я думаю, что спокойным и доброжелательным тоном вы добьетесь гораздо большего. Может, и не раз, и не два придется сходить в школу — рассказать о своих отношениях с ребенком, о его особенностях, попросить вникнуть и пойти на определенный «эксперимент», скажем — просто похвалить или поручить то, что у него особенно хорошо может получиться. Прежде, конечно, придется переступить и через собственный гнев, через раздражение, через потерю многих часов времени, но разве душевное состояние вашего ребенка того не стоит?

ОТРЕШИТЬСЯ ОТ СУЕТЫ
     Однако в этом возрасте существует масса конфликтов не столь очевидных, как ссоры с взрослыми и со своими сверстниками. Возможно, никогда в жизни — ни до, ни после подросткового периода — человека не мучает так комплекс неполноценности, не беспокоят так собственная внешность, способности, личные качества. И никогда так не выворачивают душу свои недостатки — реальные или мнимые. Можем ли мы, родители, как-то помочь подростку?

Невыносимо чувствовать, как страдает самый близкий человек. И молчит. Я боюсь своей дочери, я вижу, что она несчастна, измучена комплексами, кем-то обижена. Как мне помочь ей? Что сказать? Что сделать? И как найти правильный тон, чтобы не обидеть ее еще больше?

Вероника Н.,
г. Самара

     Я думаю, мы склонны преувеличивать силу собственных слов в их нравственных исканиях и психологических проблемах. Подростки порой легче нас адаптируются и менее зависят от чьих-то суждений, чем нам кажется. Они скорее простят вашу ошибку, чем фальшь. Конечно, если вы чувствуете, что ребенку плохо, не надо полностью устраняться. Но и с расспросами не спешите. Попробуйте в собственном времени и настроении высвободить пространство, куда бы он мог проникнуть. Когда вы одной рукой стираете, а другой — гладите, ребенку трудно пробиться к вам с серьезным разговором. Освободитесь сами, покажите, что ваши мысли не бегают по магазинам и не подсчитывают выросшие цены, что вы откинули рабочие заботы и домашние хлопоты. Это не значит, что, как только спокойно расположитесь вечером на диване, сын или дочь бросятся со своей проблемой. Но они должны увидеть в вас готовность отрешиться от будничной суеты ради разговора о самом важном.
     Он может начаться с чего-то довольно абстрактного, с обсуждения ситуации в семье друзей, с того, что вы сами попросите совета, поделитесь своими тревогами. В конце концов, и они ведь не слишком много о нас знают. Как мы жили до них, что чувствовали, отчего страдали...

КАК СЕБЯ ПОДАТЬ
     Мы живем впритирку с собственными детьми, оставаясь едва знакомыми. Но ведь процесс этот обоюдный, с двух сторон. Хотя часто и дети, и родители стесняются откровенности друг с другом. Дочери или сыну проще поделиться с кем-то посторонним, с вашей подругой, с другом отца. Не обижайтесь, если ребенок не вас изберет на роль старшего друга, но постарайтесь, чтобы у него была возможность найти этого человека из числа тех, кому вы и он доверяете.

Вот опять стою у окна и вижу, как через двор бредет из школы моя девочка. И я уже знаю — по опущенным плечам, по тому, как на глаза надвинута шапка, у нее опять не получилось. Плохо ответила у доски, замялась, забыла, учительница накричала, и в дневнике в лучшем случае тройка. И только я знаю, как весь вечер накануне она старалась, учила, а ответить не смогла. Откуда у нее этот страх перед учительницей?

Светлана Е.,
г. С.-Петербург

     Хорошо уже то, что вы сами, Светлана, не считаете проблему вашей дочери «ерундой» и не стесняетесь показать, что вы на ее стороне. А проблема действительно непроста.
Способность четко и ясно излагать свои мысли, говорить достаточно громким, хорошо поставленным, главное, уверенным голосом — это может быть и врожденным талантом, а может и следствием кропотливой работы над собой. Вот в этом втором случае мы, родители, и можем пригодиться. К сожалению, мы практически не учим ребенка, как себя вести в обществе, как себя подать.
     «Не груби» и «не клади локти на стол» — это в лучшем случае. А ведь есть такая любопытная штука, как техника речи или пластика жестов. Этому не учили ни советская школа, ни нынешняя. Критиковать за то, может, и надо, но конструктивнее — не ждать посторонних милостей, а взять роль «режиссера» на себя. Есть немало пособий по ораторскому искусству, по технике речи. Я знаю одну маму, которая устраивала дома целые «симпозиумы», где с докладами выступали все члены семьи — от дедушки до восьмилетнего внука (его косноязычие, собственно, и надо было преодолеть). Спустя год мальчик прекрасно отвечал у доски. Можно устраивать и регулярные репетиции уроков. Сначала ученик — мама, потом дочь и наоборот.
     Но это лишь видимая, поведенческая сторона проблемы. Гораздо сложнее ее внутренняя, эмоциональная суть. Страх неуспешности — корень многих подростковых проблем и той, о которой говорим сегодня, тоже.

ВКУС УСПЕХА
     Собственно, переходный возраст и наступает тогда, когда ребенок начинает осознавать свои отношения с окружающими.
     Как ко мне относятся, как я выгляжу, что обо мне думают и как оценивают? Не мама, не папа — другие, чужие, которые не обязаны любить меня любого. И даже оценка учителя важна не сама по себе, а потому, что ее наблюдают одноклассники. Чем эмоциональнее ребенок, тем важнее для него эта оценка. И тем больше страх перед ней. Две-три бестактные реплики равнодушной учительницы, и «механизм неудач» запущен.
     В течение нескольких месяцев я наблюдала за десятилетним мальчиком из профессорской семьи. Поначалу дела в школе у него шли совсем неплохо. Учился он средне, но довольно бойко отвечал на уроках. И вдруг как подменили — тройки, двойки, прогулы. После долгих выяснений обнаружилось, что молодая учительница как-то раз при всех отчитала его за невыученный урок: «У тебя папа профессор, мама — кандидат наук, а ты в математике полный ноль». Потом еще раз, еще.
     Постоянно соответствовать некоей перед носом маячившей планке весьма невротическое занятие даже для взрослого человека. А для ребенка? И парень замкнулся. Мы долго объяснялись с учительницей, с родителями. Чтобы ребенок был открыт, спокоен и свободен на уроке, он должен быть уверен в себе.
     Вот эту отнятую у него уверенность и предстояло вернуть. Его перестали дома ругать за тройки — ничего, главное, ты это знаешь. Учительница наконец решилась пару раз мальчика похвалить. И понемногу ситуацию удалось разрядить, подросток распрямился, перестал бубнить себе под нос и уже без слез готовился к контрольным.
     Не только нам, но и нашим детям очень нужны удачи. Важно почувствовать вкус успеха, понять, что его можно заработать своей головой и своими руками.

Елена Леванова,
доктор педагогических наук

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com