Дорогие русские люди!

 

Мы, русские, всегда отличались и бу­дем отличаться от мира Запада своей ве­рой, своим терпением, своей надеждой на то, что бы ни случилось с нашей много­страдальной Родиной, Россией. Верим мы, она возродится, как возродилась по­сле татаро-монгольского нашествия, а позднее во времена тяжелого безвластия смутного времени... Как бы ни казалось людям, что мы отошли от традиций, впа­ли в уныние, в безверие, — с терпением перенесем все и выстоим.

 

И в двадцатые, и в тридцатые годы на­шего XX века казалось, что нет уже Свя­той Руси. На глазах, казалось бы, равно­душной публики продолжали закрывать те немногие, еще оставшиеся Храмы; популярные писатели высмеивали образ священнослужителя, а отмеченные славой поэты клеветали на Христа. Правда, и в то время находились люди, которые проте­стовали против воинствующего безбожия. Тот же замечательный русский поэт Сер­гей Есенин, который дал отповедь Демья­ну Бедному, пытавшемуся высмеять Хри­ста и христианство. Эти стихи Есенина не печатали, но они ходили в списках. Есенин вскоре покончил с собой — довели — и в 1940 году уже никто не осмеливался ска­зать слово в защиту Бога. И это безбожие поощрялось властолюбивым правительст­вом, — оттуда, сверху, все и шло.

 

Казалось, дьявол празднует тризну и уже не осталось больше верующих, но вот грянул трагический 41-ый год. Началась война. Ее тотчас нарекли Отечественной, что означало уже начало возвращения к святым словам, ибо первая Отечествен­ная 1812 года война велась со словами — за Бога, царя и Отечество. Вслед за Оте­чеством заговорили о патриотизме, затем и о русских людях, — вспомнили и о та­ком понятии! Затем, когда уже совсем до беды дошло и немцы вышли к Волге, — «вспомнили» о церкви, о Православии, позволили избрать патриарха. Так все ожесточенные планы большевиков оказа­лись перечеркнуты Крестом Господ­ним — теми неимоверными страданиями русских людей, вынесших войну на своих плечах. Кто подсчитает жертвы, которые понес русский народ? После войны вооб­ще не говорили о жертвах, потом в разные периоды считали по-разному. Да!.. И це­ной почти ста миллионов жизней мы по­бедили, мы разочлись перед историей, пе­ред Богом, перед нашей совестью. Кто-то с верой принимал эти мучения, видя в них искупительный подвиг русского че­ловека; кто-то с проклятиями, с ожесто­чением, с ненавистью в душе. Но поворот в духовной жизни народа начался. Хотя и в середине пятидесятых годов и позже на­падки на церковь продолжались: это было сущностью тогдашнего строя.

 

И русские люди смирились: одни со смирением, другие с гневом, третьи отрек­лись от веры отцов и дедов, точнее, — предков своих и пошли за красным знаменем. И ныне идут и орут под тем же крова­вым знаменем красным, — вот что непо­нятно! Ибо с красным знаменем громили церковь, Православие и вековые устои. И что кричат, — слышим, это не ушло. Эти люди не осознали правды искупления, а именно — во имя чего все это свершалось.

 

Спросим теперь, а кто виновен в ны­нешнем развале? Себя они виновными не признают. То, что они явились этой раз­рушительной силой, не хотят считать, ибо бесчестие, унижения и трагедия прошло­го еще не коснулись их ожесточенных сердец. Они хотят не искупления, а демо­низма. Но мы, на фоне страдания, возве­стили миру, что не хотим междоусобной брани, не хотим, чтобы нас гнали куда-то силой. Они снова хотят утопить русский народ в потоках крови. И теперь, когда народное мнение не позволяет прямо по­сягнуть на церковь, они подсылают к нам лжеучителей, горделивых, напоенных си­лой демонизма. Им представляют дворцы и стадионы, иди, слушай, как тебя пыта­ются вновь отвратить от православной ве­ры Христовой. И вновь нападки на священников и священство. Но, помните, русские люди, что Православие и Россия — неотдели­мы! Нет России без православия!

 

Тысячелетняя православная Русь поро­дили много мучеников веры. Каждая эпо­ха рождала своих мучеников за веру. Во времена татаро-монгольского нашествия, первыми мучениками стали защитники Отечества и православной веры. В конце 1237 года татары ворвались в Рязань, за­тем в Москву. Великий князь Георгий Всеволодович находился с войском за Волгой. Был взят в плен сын великого князя Владимир, а умертвили его под сте­нами города Владимира. В осажденном городе епископ Митрофан убеждал встре­тить смерть без трепета. Другой сын ве­ликого князя Всеволод с супругой, бояре с женами пожелали встретить страдальче­скую смерть в иноческом образе. Владыка Митрофан исполнил их желание.

 

А близ города Кашина был взят в плен племянник Георгия — Васильке. «Краса­вец лицом, — пишет о нем летописец, — с очами светлыми и грозными, он был храбр, добр сердцем... Он был отец и кор­милец сирот, великое утешение печаль­ным». Татары преклонились перед вели­чественным видом пленника, они видели его мужество в бою. И предложили ему променять верность христианству на дружбу Батыя, признать их веру. «О тем­ное царство! — ответствовал князь Василько, — не разлучить тебе меня с Хри­стом моим, как ни тяжело бедствие мое. Он предал нас в ваши скверные руки, лю­бя нас и даруя нам жизнь вечную. Есть Бог, и ты погибнешь, когда исполнится мера злодеяний твоих; изыщет Он кровь верных Своих».

 

Истомленный голодом, князь молил о спасении близких сердцу его и благода­рил Бога, что умирает во цвете лет, смер­тью, достойной христианина. Татары му­чили и свирепо умертвили его. Церковь причислила к лику Святых великого кня­зя Георгия и князя Васильке. История знала случаи, когда русские страдали от своих жен русских. Так во времена Ива­на IV, Грозного, мучеником стал целый город — Новгород, где по приказу Грозного было казнено 60 тысяч новгородцев по неправедному клеветническому доно­су, — мужчин и женщин, детей, стариков, бояр и простого люда, священников вме­сте с приходами их. В смутные времена начала XVI века добровольно принял му­ченический венец, чтобы спасти молодого царя — Иван Сусанин. Каждая эпоха рождала своих мучеников за веру.

 

Здесь стоит вспомнить о мучениках на­ших православных братьев, украинцев, еще в XVIII веке страдавших за православ­ную веру. Могилевский епископ Георгий Конисский, выступавший как пастырь-проповедник, свидетельствует: «... силь­ные мирской властью гоняли православ­ный народ как овец в... униатский храм. Во время чтения Евангелия входил в храм приказчик и гнал его (народ), как скот из хлева... Детей били розгами перед глазами матерей, матерей — перед глазами детей. Тут вопли и рыдания... какие слышны бы­ли, может быть, при Ироде. На моих глазах несколько раз секли девицу сперва розга­ми, потом шиповником, чтобы отреклась от веры нашей, — и — не отреклась».

 

Советская эпоха породила своих муче­ников за веру, и в XX веке епископов за­капывали в землю живых после октябрь­ского переворота 17 года. Сорок, священ­ников зарыли на Смоленском кладбище, преследовали и просто «активно верую­щих» — был такой термин, и первым му­чеником власти был преосвященный пат­риарх Тихон. Семь лет мучила его власть и замучила...

 

Наша эпоха породит своих мучеников за веру!

 

Помолимся, чтобы Господь сохранил нашу Россию, чтобы вновь не начались гражданские войны, и не поднял бы руку брат на брата, сын на отца. Да не будет этого в многострадальной Руси! Наша Русь духовно поднимется. Терпение у нас, русских, есть; нужны большая стой­кость и, главное, глубокая вера в Господа нашего Иисуса Христа и свое великое предназначение — нести миру свет Пра­вославной веры!

 

Аминь.

 

3 июня 1994 г.