Писатель, лауреат Нобелевской премии Александр Солженицын рассказал в интервью программе "Вести недели" о России, национальной идее и уроках прошлого. В его жизни, как он говорит, произошло большое событие: ровно ко дню рождения - а Александру Исаевичу 11 декабря исполняется 89 лет - в свет выходит новое, дополненное, издание его книги "Архипелаг ГУЛАГ". Удивительно, но судьба книги повторилась дважды. Сначала автор 16 лет ждал, пока она выйдет в Советском Союзе. И вот теперь, уже в новой России, ее не издавали те же 16 лет - уже, конечно, не по политическим причинам, а по рыночным. Просто в 90-е годы "Архипелаг" печатали все, кому не лень, и как ни попадя, - книг и обрывков было слишком много.

- Александр Исаевич, мы поздравляем вас с новым изданием "Архипелага", замечательным изданием. Как известно, новое оно не потому, что просто новое, а потому, что здесь есть и список свидетелей, и новый именной индекс. Как много времени ушло у вас на это и почему это так важно? Потому что вы обещали в свое время? Или это надо для истории?

- Список участников, тех, кто дали свидетельство, - это мой долг. Я его обязан был выполнить просто потому, что книжка не издавалась, не было случая в последние годы. А именной указатель многие читатели очень просили, даже приносили свои варианты нашим сотрудникам - вот, мол, я сам составлял, посмотрите. Беда была в том, что я мог использовать только официальные советские издания о лагерях. Они все ложью проникнуты, искажениями, и я в "Архипелаге" использовал их только как материал для высмеивания их и опровержения. Ну а теперь, чтобы это не путалось, точные научные данные есть о каждом.

- Удивительная судьба у книги, правда? Шестнадцать лет она не печаталась.

- Да, удивительно. Два раза по шестнадцать лет.

В новом "Архипелаге" теперь полный список тех, о ком в издании 1973 года автор часто писал: "По понятным причинам я не могу раскрыть настоящего имени этого человека". Теперь о том, как создавалась эта великая книга, французы даже снимают отдельный фильм.

Николай Милетич, этнический серб, родившийся в Париже, удивлен аскетичностью нобелевского лауреата. Дом, где по-деревенски скрипят деревянные полы, действительно похож, скорее, на библиотеку: несколько письменных нелакированных столов,  никаких золотых перьев - простые ручки в простой кружке, сегодняшние заметки. Александр Исаевич продолжает работать каждый день.

К изданию готовится еще пять книг, среди них - те, которые никогда не печатались, как, например, "Иное время - иное бремя" - книга о новой России, написанная уже по возвращении.

- Александр Исаевич, глядя с высоты вашего сегодняшнего возраста на ту страну, с которой вы прожили вместе несколько эпох, какой вам представляется сегодняшняя Россия? Насколько она далека от той, с которой вы боролись, и насколько может быть близка к той, о которой вы мечтали?

- Очень интересный вопрос: насколько она близка к той России, о которой я  мечтал... Весьма и весьма далека. И по государственному устройству, и по общественному состоянию, и по экономическому состоянию весьма далека от того, о чем я мечтал. А нынешний строй заметно отличается от того, который был.  Совершенно зря его смешивают - это совсем не то. Это нечто другое, заметно другое. Конечно, к сожалению, со своими недостатками и со своим обязанностями к развитию.

- Какие главные обязанности к развитию у России, по-вашему, есть сейчас?

- Главное в международном отношении достигнуто - возвращено влияние России и место России в мире. Но на внутреннем плане мы далеки по нравственному состоянию от того, как хотелось бы, как нам органически нужно. Органического родства с тем, что нужно, еще нет. Это трудное духовное развитие, которого одними государственными приемами, стандартными приемами парламентаризма не выполнишь, - перешагнуть их нельзя. Это очень сложный духовный процесс.

Все меняется. Дети мужают на глазах, говорит Наталья Солженицына. В гостях у родителей - сын Степан. Но есть то, что не меняется. На подоконнике все та же "подруга" Александра Исаевича - так он называет старую немецкую печатную машинку. Примерно на такой печаталась первая копия с рукописи "Архипелага", которую показывает французам литературный редактор - любимая супруга.

Кто мог знать, что ту самую рукопись через годы переведут на 34 языка. Архипелаг можно прочесть даже на языке суахили. Есть карманные французские издания - очень хороши были для конспирации, ведь за чтение такой книги в Советском Союзе можно было получить 8 лет. Есть самиздат в веселенький цветочек - чтобы никто не догадался снять с полки.

Абсолютно уникальный экземпляр - то, что теперь называется "ксерокопия". Но в 1974-м слово "ксерокс" еще никто не знал. Были огромные советские копировальные машины. И назывались они "Эра". На ночь их пломбировали, чтобы никто не имел доступа. Но грузинские интеллигенты такой доступ как-то нашли. И тогда это называлось "тайно отэрить Солженицына".

Такие слова на французский язык перевести будет, конечно, сложно. Съемочная группа вообще подолгу думает, когда слышит, что за первые рукописи Солженицын был арестован в 27, а теперь так ждет свои книги, когда ему 89.

У Александра Исаевича есть одна любимая - французская, кстати, - пословица: "Ничто не приходит слишком поздно для того, кто умеет ждать". Так что обновленного "Архипелага" он по привычке дождался.

"Дело в том, что "Архипелаг" не выходил давно, а нам кажется, что прочесть эту книгу - прививка от повторения прошлого. Это может помочь нащупыванию верного будущего для нашей страны. Это очень важно для нас не только в личном плане, но и как для граждан этой страны. Книга одновременно выходит  в трех издательствах. В скором времени еще и в четвертом выйдет. Это дает надежду, что "Архипелаг" прочитают не сгоряча", - отметила Наталья Солженицына.

Самого Солженицына, по словам супруги, в сегодняшней России беспокоит главное - разрыв между бедными и богатыми и государство, которое как-то слабо с этим борется.

- Вы по-прежнему считаете, что сбережения народа - это единственно приемлемая сегодня национальная идея?

- Не единственная, но доступная. Когда стали носиться с этой национальной идеей, тошно стало. Ну куда лезете?! Что вы лезете?! Вы до нее не доросли. Я вечно говорю: кроме сбережений, много надо, например, душевное развитие. Но сбережение - это как первый шаг.

- Александр Исаевич, о каком подарке вы бы мечтали в свой день рождения?