Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
Пасха в деревне

Вот сельский храм, часто деревянный и убогий, стоит в уединении, окутанный мраком ночи, тихой и звездной, и рядом около него кладбище, уставленное деревянными крестами. Ничто не нарушает тишины этой ночи: нет шума людского на улицах, не слышно скрипа колес и стука от езды экипажей, разве только то там, то здесь раздается глухое кваканье лягушек в канавах, рытвинах и низких местах, наполненных водой от тающей земли, да редкие визгливые крики чаек, толпою носящихся над озером или над разлившейся по лугам рекой, — отголоски пробуждающейся от зимнего сна природы. Но вот в полночь ударил колокол. Еще удар, еще... Далеко среди тихой ночи и на просторе разносится гул колокольный! Подобно напору волн морских в урочное время прилива, с ровными промежутками времени следующих одна за другою и покрывающих одна другую, несутся в воздушном пространстве звуковые волны, настилаясь одна на другую; они проносятся по горам и лесам, по равнинам и полям, «по всем окрестным деревням, всех и вся будя к жизни и всем и всему благовествуя радость Воскресения из мертвых и торжество жизни над смертию, во всех и во всем вызывая предвкушение жизни вечной, нестареющейся и нетленной. Эти звуки, благовествующие радость, проникнут в душу случайно застигнутого этой ночью путника, коснутся слуха и тех немногих, которые в силу разных обстоятельств должны были остаться дома, вольют и в их скорбное сердце отраду и утешение, осенят и их лица радостью Воскресения из мертвых.

«Тишина стояла удивительная... Вдруг что-то как будто всколыхнуло неподвижный воздух. До слуха едва внятно долетел густой, продолжительный, волнообразный звук — и снова все стихло... Но вот звук повторился, уже гораздо более ясный, металлический, еще более густой и продолжительный, — но и этот, так же, как и первый, прокатившись крупною волною, куда-то унесся, исчез, словно растаял в воздухе, — и снова пауза, длинная, торжественная, полная чего-то таинственного... Раздался третий удар — это начался благовест. «Тяжкий кампан» мерно и плавно загудел густым, мягким, бархатным тоном; как волны полились его могучие звуки, раскатились по заливу, по лесу, забежали в овраги и долины, прорвались сквозь гранитные твердыни береговых скал и неудержимо ринулись, полетели по безбрежной поверхности многоводного озера. Стоустное горное эхо бесконечно-причудливыми перекатами пошло повторять величавые удары колокола по глубоким ущельям и ложбинам, и вся окрестность наполнилась беспрерывным неумолкаем ым звуком, вся загудела, зазвенела, вся ожила, отозвалась, заговорила.

Призывно гудит благовестный колокол... Сколько в этом святом звуке чудесного обаяния, благодатного озарения, сколько и нем церковной сладости! Какое православное сердце, заслышав этот дорогой звук, не забьется благоговейным трепетом, чья рука не поспешит сложиться в крестное знамение! Как он неотразимо влечет к себе, какое упокоение, отрезвление, сколько нравственной бодрости и силы вливаетон вдушу. Нет той немощи, которая не почувствовала бы силы и укрепления; нет того горя и печали, которые не растворились бы миром и отрадою; нет того уныния, которое не окрылилось бы надеждою и успокоением при звуках этого священного глагола. Рука злодея, поднятая на страшное преступление, при ударе колокола бессильно опускается и бросает смертоносное орудие...

Даже на людей чужестранных и иноверных наш русский звон производит неотразимое впечатление. Один американец, находившийся в Москве во время священного коронования Императора Александра III и имевший доступ в Кремль, рассказывает, что он поражен был здесь такой массой звуков, какой дотоле не только не слыхал, но и не воображал. Пели хоры, играли оркестры, раздавалось восторженное «ура!» народных масс; все это было грандиозно, торжественно, поднимало дух... Но вот ударил и победно загудел Иван Великий, а вслед ему ударили и загудели все колокола московские и, слившись в один общий потрясающий звон, царственно понеслись над стогнами первопрестольного града. В этот момент, по словам чужестранца, душевное волнение его достигло крайней степени, им овладел какой-то непонятный трепет, и слезы восторга полились из глаз его.

Дивное значение и глубокотаинственный смысл усвояет звону колокольному Православная Церковь. В молитвах, при освящении «кампана» или колокола, она испрашивает ему благодать «звенением» своим возбуждать верующих к славословию Святого Имени Бо-жия, утолять и утишать грозные явления в природе: бури, громы и молнии, далече отгонять от оград верных «противные воздушные силы» и угашать «вся разжженные их огненные, яже на нас стрелы»; она сравнивает колокол с ветхозаветными трубами серебряными, по повелению Божию пророком Моисеем сотворенными; она вспоминает над колоколом «трубный глас» жрецов, при котором пали и разрушились твердые стены иерихонские.

Русский народ нашел достойное выражение церковного значения колокола в своих могучих торжественных звонах, в своих высоких, своеобразных колокольнях; он любит колокол и почитает его, он красою узорною изукрасил его, он гордится им. Это его спасительный оплот, его знамя победное, его торжественное пред лицом всего мира исповедание лучших и заветнейших его уповании — того, что ему всего дороже и священнее, чем он силен и непобедим...

О Русь православная! Вознеси рогтвой, воздвигни силу твою, возгреми в «кампаны» твои и в «тяжкая», и да пронесется глас звенения их от моря и до моря, от конец и до конец земли; да возвестит он всем друзьям твоим и недругам, что высшая слава и сила твоя есть вера твоя святая, православная; да дрогнут и расточатся все супостаты твои, да сотрясутся и падут все воздвигаемые против тебя стены иерихонские!..» (Церковное пение в Валаамской обители. СПб., 1889. С. 15-18).

Приведенные строки невольно напоминают нам такие слова одного высокоученого мужа, профессора: «Кто вооружается против шума доброгласных колоколов (так выражались в Древней Руси. См., например, и сочинениях преподобного Максима Грека), тот недалек от того, чтобы вооружаться и против шума словес евангельских».

С вечера же пришедший из дальних окрестных деревень народ, заранее в ожидании праздника расположившийся в храме и около него или в соседних домах, встрепенется и оживится, и дремавшие дотоле быстро воспрянут и наполнят храм. В храме еще царит полумрак, лишь около стоящей среди храма плащаницы мерцают слабо огни. Вот священник благословил уже полунощницу, в последний раз раздается в храме печально-торжественное пение канона: «Волною морскою скрывшего древле гонителя мучителя, под землею скрыта спасенных отроцы... Тебе, на водах повесившего всю землю неодержимо, тварь видевши на лобнем висима, ужасом многим содрогашеся... Богоявления Твоего, Христе, к нам милостивно бывшего, Исаиа свет видев невечерний, из нощи утреневав взыва-ше: воскреснут мертвии, и восстанут сущие во гробех, и вси земнородные возрадуются... Неизреченное чудо, в пещи избавивши преподобные отроки из пламене, во гробе мертв, бездыханен полагается, во спасение нас... Ужаснися бояся, небо, и да подвижатся основания земли : се бо, в мертвецех вменяется в вышних Живый и во гроб мал странно приемлется... Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе, Егоже во чреве без семени зачала еси Сына: восстану бо и прославлюся, и вознесу со славою непрестанно, яко Бог, верою и любовию Тя величающия».

Какие содержательные и чудные песнопения! Сколько в них поэзии и чувства! В них каждому слышится отголосок прожитой в этом мире страннической и скорбной жизни, конец которой смерть — общий удел всего живущего; но и за нею, за смертию, чувствуется жизнь. В них звучит уверенное ожидание и по смерти, в неизвестном будущем, жизни, и жизни лучшей и совершеннейшей, и это чувство наполняет душу какою-то особенной не то печалью по той жизни за гробом, не то отрадой и предвкушением ее. Пение простое и безыскусное, но какая сила чувства в нем: звуки так и переливаются один в другой, а с ними и чувства то поднимаются вверх, знаменуя тем подъем, полноту и силу чувства печали, то резко упадают вниз, изображая подавленность чувства и глубину его и своими переливами вселяя в сердце все новые и новые оттенки печали, но такой печали, сквозь которую, как солнечный луч через облачное небо, просвечивает радость — непонятная, необъяснимая, бессознательная радость предвкушения иного жития, вечного. Это чувство радости Вос кресения, подобно искре под пеплом, скрывается где-то в глубине души: скорбишь, но чувствуешь, что сквозь печаль светится радость. Это — неложный голос самой человеческой природы, бессознательно радующейся собственному воскресению.

Но вот берется и уносится в алтарь на престол плащаница: Христос воскрес, но Воскресение Его еще не возвещено словами. Вот выносится из алтаря крест, символ самой позорной смерти преступника, какая была уготована и Сыну Божию на земле, и тут же рядом образ Воскресения Его из мертвых; берутся хоругви — знамена победы и торжества учения Христа над злом и неправдою людскою и самою смертию; отверзаются врата алтаря, и выходит священник в блистающем одеянии, с крестом и возжженной свечою в руке. Мгновение — и торжественная и многознаменательная песнь: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех; и нас на земли сподоби чистым сердцем Тебе славити» — оглашает своды храма, вырывается наружу и, нарушая мертвую тишину ночи, разносится по кладбищу и точно будит мертвецов от их долгого сна. Чудное зрелище представляет этот крестный ход вокруг храма, при перезвоне колоколов, под звездным небом, в тихую весеннюю ночь; уже освещенный внутри, снаружи храм кажется охваченным длинною и узкою по лосою света от идущего вокруг его с возжженными свечами народа.

Вот растянувшаяся длинная светлая лента сомкнулась у входа в храм; торжественный звон во все колокола; хоругви, иконы и священник уже в притворе, и перед заключенными дверьми храма раздается многократное и радостное: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав», прерываемое словами пророчественной ветхозаветной песни: «Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящий Его! Яко исчезает дьщ да исчезнут, яко тает воск от лица огня, тако да погибнут грешницы от лица Божия, а праведницы да возвеселятся! Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь!» Сердца всех загораются светом радости искренней и неподдельной, и не той земной радости, какою радуется иногда человек, получив какое-либо земное удовлетворение или наслаждение, не радостию яств и питий и земных, плотских удовольствий, а радостию высшей, духовной, небесной. Но каждый радуется по-своему, сообразно своему духовному развитию и нравственному превосходству: чем духовнее и нравственнее человек, чем чище ум и сердце у него от помышлений и привязанностей земных, чем свободнее он от злобы и лукавства и чем праведнее в своей жизни перед Богом, тем и радость его выше и совершеннее. Так всякий сам себе и по смерти уготовляет известную степень радостного состояния и блаженства. То, что радость Воскресения благовествуется впервые в притворе храма, при дверях заключенных, и тут же возвещается удаление от лица Божия и погибель грешников, и призываются к радости праведные, мысленно переносит каждого к тому отдаленному от нас целым рядом веков событию, когда Господь душой Своею по смерти нисходил во ад и там возвестил всем прощение грехов и радость вечной жизни, и извел из него души всех, с верою ожидавших Его и уверовавших в Его проповедь.

Вот священник крестом отверзает двери храма, входит в них первый, и уже за ним народ, знаменуя тем, что Христос крестом разрушил преграду, отделявшую человека от Бога, и отверз всем вход в царство небесное, сам первый взойдя на небеса. Храм, освещенный сверху донизу, и народ, стоящий с возжженными свечами, — все это представляет сплошное море света; к небесам несутся звуки радостных пасхальных песнопений, говорящих сердцу каждого о свете и радости того невечернего, непрестающего, нескончаемого дня вечной жизни, который наступит для каждого по воскресении из мертвых, и тем большей и большей радостью наполняются сердца молящихся. В чувстве душевного мира и отрады, навеваемых этими песнопениями, уже как бы слышится отзвук того блаженного посмертного состояния, живо чувствуется и как бы предвкушается радость той жизни будущего века, того состояния по воскресении, когда «праведники просветятся, как солнце», «спасенные народы будут ходить во свете» и «сам Бог будет обитать с н ими». Отверстые врата алтаря и частое явление священника для каждения с крестом и свечою в руке знаменуют это общение Бога с человеками. Крест в руке его и непрестанное возглашение им «Христос воскресе!» говорят сердцу молящихся, что вся радость жизни вечной доставлена через страдания и смерть на кресте Агнца, закланного от сложения мира для спасения всех. Но вот при пении пасхальных стихир «Пасха священная нам днесь показася» начинается и трогательный обряд христосования, обряд, которым выражается, с одной стороны, исповедание веры в Воскресшего из мертвых и собственное воскресение, а с другой — взаимное общение в небесной радости всех по воскресении, в жизни будущей. Выносят запрестольный крест, образ Богоматери и икону Воскресения, выходят священнослужители с крестом и Евангелием, становятся лицом к народу, и начинается взаимное целование со взаимными приветствиями: «Христос воскресе!» — «Воистину воскресе!» При этом дарят друг друга яйцами — слабое под обие жизни нашей, сокрытой, подобно зародышу в яйце, в прахе и тлении и имеющей вновь возникнуть из них и распуститься пышным цветом нетления и бессмертия. Как соответствует такому братскому общению и радости и поемая в это время стихира: «Воскресения день, и просветимся торжеством, и друг друга объимем, рцем: братие! и ненавидящим нас простим вся Воскресением и тако возопиим: Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав!» Многие благочестивые люди яйцо первого христосования в церкви в этот день хранят в течение целого года и в следующую Пасху разговляются им. Дознано опытом, что яйца христосующихся с истинною радостию и чистым сердцем в течение года и более сохраняются соверщенно свежими, не подвергаясь никакой порче, если только свежие были употреблены для христосования. Нам приходилось разговляться яйцом, сохранявшимся в течение целых пяти лет, и оно было совершенно свежее и без всякого запаха.

К сожалению, этот прекрасный обряд христосования все более и более выходит из употребления, особенно в городах, а за ними и в деревнях — явный знак того, что с уменьшением ныне веры и любви не стало и чистой духовной радости. Чудное слово святого Иоанна Златоуста, полное божественной любви и всепрощения всех богатых и бедных, знатных и незнатных, друзей и врагов, постившихся и непостивших-ся, призывающее войти в радость Господа и ликовать друг с другом, завершает торжественную пасхальную утреню. Следующие за нею пасхальные часы, также состоящие из одних радостных песнопений, и божественная литургия, эта спасительная вечеря любви, совершаемая тоже открыто и торжественно, указывает нам на тот нескончаемый день нашей будущей жизни по воскресении, когда все мы приобщимся Божеству и будем в любви и единении с Ним.

По окончании литургии народ, расходясь из храма, тут же разговляется принесенными и освященными пасхами и яйцами и спешит не прежде домой, как посетив могилы своих родителей, братии и сродников. Трогательно видеть, как, придя на могилу своих усопших и дорогих сердцу родных, и стар и млад христосуются с ними, приветствуя и их словами: «Христос воскресе!» Иные при этом разбивают яйцо о могилу и тут же едят; другие совсем оставляют его на могиле. Как бы там ни было, но эта связь душ, живущих еще на земле, с душами мира загробного очень трогательна и имеет свой глубокий смысл живого сердечного общения и единения живых с умершими — смысл веры в жизнь загробную и общее воскресение мертвых. Как знать, может быть, христосующийся теперь на могиле со своими сродниками не доживет до будущей Пасхи и успокоится тут же... Это приходит на мысль каждому христосующемуся на могиле, примиряет его с необходимостью смерти, ее неизбежностью и сильнее укрепляет в сознании уверенность в воскресении мертвых. Заме чательно, что в этот день даже самая смерть перестает быть страшной для человека, исполненного чувством радости Воскресения Христова.

После литургии причт с крестным ходом отправляется по домам своих прихожан: впереди избранные из прихожан несут запрестольный крест, образ Богоматери, икону Воскресения и Евангелие, позади в светлом облачении и с крестом в руке шествует священник и другие члены причта. С иконами входят в каждый дом, и везде служится краткий пасхальный молебен. Иногда в течение всей Светлой недели ходят так из селения в селение, проходя поля, луга и леса и нередко переправляясь в лодках и челноках через озера и разлившиеся реки; и не останется ни одного дома, самой жалкой лачуги, куда бы не была внесена радостная весть воскресения из мертвых и где бы не было проповедано Воскресение Христово. Это невольно напоминает собою хождение апостолов с проповедью Воскресения Христова и пронесение ими этой радостной вести по всем концам вселенной. Целодневный, с утра до вечера, в течение всей недели звон также проповедует Воскресение Христово и красноречиво свидетельствует о величии и радости воспоминаемого события. Какая бы вели чественная картина представилась взору, если бы взглянуть с высоты, на некотором расстоянии от земли, в эти дни Пасхи на Русскую землю! Какой бы чудный и величественный оркестр представлял из себя этот неперестающий целодневный звон в нескольких десятках тысяч церквей нашего обширного отечества и какое бы необыкновенное и умилительное зрелище изображали священнослужители, в церковном облачении и с крестным ходом шествующие по лицу Русской земли в разных направлениях, из селения в селение, из дома в дом!..

Так справляется праздник Пасхи в деревне, среди простого и фубого, но верующего русского народа, и много в таком праздновании особых, своеобразных прелестей, которые совсем неизвестны жителю города, и особенно столицы. В больших городах уже совсем не то: нет той торжественности, и мало чистой и неподдельной радости, какая дана в удел простым сердцам и людям, живущим ближе к природе. Самое богослужение совершается поспешнее и со многими пропусками обряда христосования, и хождения по домам с иконами не бывает; самый дух радости точно прячется куда, пригнетенный внешней мертвенной натянутостью не только самого богослужения, но и отношений друг к другу и к своему священнику самих молящихся. Если и звучит в церковных песнопениях, распеваемых к тому же деланным, безжизненно-тягучим напевом, без всякой силы чувства, радость Воскресения, если и бросает она свои лучи на молящихся в храме сквозь преграду мертвенно натянутой обстановки самого совершения богослужения, то не во многие сердца проникает эта радос ть. Этому мешает отсутствие сосредоточенности и душевного спокойствия у жителей больших шумных городов с кипучей деятельностью. Погоня за наживой, удовольствиями и постоянная озабоченность то тем, то другим не дают жителям таких городов возможности как следует духовно радоваться и веселиться; и они в силу этого только прикасаются к радости, но не радуются, радость подле них, но не в них. Если кто и радуется в городе как следует, то разве только человек праведной жизни да какой-либо бедняк и страдалец, которые свободны от земных попечений и у которых сердце очищено горем и страданиями. Но много ли в городе людей с чистой и спокойной душой...
 
Смирнов Е.
 
 
Источник Пасха-Гатчина
 

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com