Только успеет выглянуть весеннее солнышко — природа оживает, и все, «и млад и стар», готовятся с радостью встретить «праздников праздник и торжество из торжеств» — Пасху Христову, которая празднуется не ранее 22 марта и не позднее 25 апреля, в первый воскресный день, следующий за весенним равноденствием и мартовским полнолунием. Во многих местностях России день Воскресения Христа называется великим днем, так как существует поверье, доказывающее величие и святость этого праздника, что после Воскресения Христова солнце не заходит в продолжение всей Святой недели, и день великого праздника поэтому равняется семи обыкновенным дням.

Ночь Великой Субботы представляет чудное, величественное зрелище как в столицах, так и всюду на Руси, где только есть православные храмы. Сюда спешат через поля, через луга, через леса, по тропинкам, по дорогам православные, и опоздалые попасть в переполненный уже народом храм располагаются вокруг церквей в ожидании крестного. В Малороссии вокруг церквей разводят костры, в столицах все иллюминировано, а на вышке колоколен церквей блестят зажженные факелы. Но вот раздался первый благовест большого колокола, вся толпа всколыхнулась, зажглись в руках православных свечи, и показалось духовенство в светлых ризах с крестами, с хоругвями, с иконами, и голос церковного хора возвещает радость великую: «Воскресение Твое, Христе Спасе, ангели поют на небесах».

В Новгороде, после того как, войдя крестным ходом в северные двери и пройдя против солнечного течения, архиерей знаменовал кор-сунские врата кадилом и отвержал их крестом, певчие пели: «Христос воскресе из мертвых, смертию на смерть наступи и гробным живот дарова», сохраняемое и доселе в церковном обиходе старообрядцев. Точно так же, по старому уставу, по 3 песни канона протопоп читал толковое Евангелие, сам святитель в алтаре во время христосования подходил в каждому священнику, прикладывался к иконам, которые они держали, лобызал их и давал по два яйца. По выходе из алтаря сам, в свою очередь, получал от боярина, властей и народа по яйцу. С мирянами он не христосовался в уста, а давал целовать крест и митру. После утрени был молебен Пасхи, и по окончании его все расходились по домам. В начале 2-го часа, по рассвете, был благовест к литургии, за которую пред Евангелием протодиакону давалось благословение также согласно со старопечатными служебниками, т. е. «Бог за молитв святого Евангелиста Иоанна Богослова, и даси глагол, во еже благовестите силу многу». Евангелие читали только святители и протодиакон по статьям, и при каждом ударяли железным молоточком в «кан-дию» — небольшой металлический беловатый сосуд (до сих пор хранящийся в ризнице Софийского собора). После каждого удара в эту кандию и вестовой колокольчик на звоннице делали перебор во все колокола. Освящал пасху, сыр и масло, разделяя их на три части, лишь под конец литургии неслужащий ключарь, а по заамвонной молитве святитель сам освящал артос. По отпуске ему подносили пасху, сыр и яйца, а он давал их боярину, воеводе, дьякам и всем прилунившимся в церкви. Провожали его со славою и звоном. Чин над артосом также исполнялся своеобразно: по возношении его над головой святитель целовал его, а прочие целовали лишь покров над артосом, который с пением был переносим из кельи в домовую церковь.

Новгородский архиепископ приходил в храм в белом клобуке, представлявшем из себя вязанную из шелка шапочку с тремя воскрылия-ми (рясами), унизанными жемчугом. Клобук этот прислан был Цареградским патриархом Филофеем архиепископу Василию Калеке. Во время служения Владыка надевал митру, которая отличалась от нынешней прямой формой, без выемок, и горностаевой опушкой.