Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / История России / Веруюшие в оккупации / ВМЕСТО СЛАВЫ ПРЕТЕРПЕЛ ПОНОШЕНИЕ ИГУМЕН ПАВЕЛ (ГОРШКОВ)

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Юрий Кищук (Россия). Дар радости
Ирина Ахундова (Россия). Креститель Руси
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого 
Алла Новикова-Строганова (Россия). Насквозь русский. (К 185-летию Н. С. Лескова)
Юрий Кищук (Россия). Сверхзвуковая скорость
Алла Новикова-Строганова (Россия). «У любви есть слова». (В год 195-летия А.А. Фета)
Екатерина Матвеева (Россия). Наше историческое наследие
Игорь Лукаш (Болгария). Память о святом Федоре Ушакове в Варне

Павел Густерин (Россия). Советский разведчик Карим Хакимов
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
   Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел летний номер № 51 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура



Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность

ВМЕСТО СЛАВЫ ПРЕТЕРПЕЛ ПОНОШЕНИЕ

Игумен Павел (Горшков)
 

Большая часть монастырских архивных документов, связанных с личностью этого печерского инока-новомученика, вероятно, была изъята следственными органами НКВД в связи с его арестом в конце июля 1944 года (приблизительно через неделю после освобождения Печор от немцев).

Игумен Павел немало лет подвизался в Псково-Печерской обители, неизменно пользуясь всеобщим уважением и братии, и богомольцев. Имея живой и общительный характер, он любил нести в народ евангельское слово, любил проповедь христианской нравственности и принимал, например, заинтересованное участие в деятельности местного городского «Общества трезвости».

Осенью 1941 года братия избрала отца Павла, тогда еще иеромонаха, своим настоятелем. Престарелому игумену Парфению (Шаталину) было нелегко справляться по состоянию здоровья со своими хозяйственными обязанностями, чрезвычайно усложнившимися из-за установления в Печорах немецкого оккупационного режима. Поэтому в декабре 1941 года митрополит Литовский и Виленский Сергий (Воскресенский), Экзарх Московского Патриархата в Прибалтике издал указ, по которому игумена Парфения, возведенного в знак признания его заслуг перед обителью в сан архимандрита, сменил иеромонах Павел, возведенный Владыкой в сан игумена. Но, по сути, настоятельствовал он здесь уже в течение нескольких месяцев: начиная с июля 1941 года, на ряде сохранившихся документов сугубо благотворительного характера уже имеется подпись иеромонаха Павла.

Отец Павел был добрым, благожелательным человеком с очень широким кругозором и искренним интересом к культуре, истории, краеведению, литературе и поэзии[ * ].

По некоторым сведениям, когда он служил на соседних с Печорами приходах, то проявлял интерес к местным памятникам старины, даже неленостно возглавлял сельские кружки любителей древностей.

Печоры. Иеросхимонах Симеон, духовник обители и наместник игумен Павел. 1942 г.
Печоры. Иеросхимонах Симеон, духовник обители и наместник игумен Павел. 1942 г.

Когда Печоры захватили немцы, иеромонаху Павлу, хотя он был еще сравнительно крепок здоровьем, было около 75 лет. В этот сложный период монастырской жизни ему пришлось нести на своих старческих плечах тяжелейшую ношу: проводить от лица обители все переговоры с оккупационными властями, зачастую быть как бы «печалователем» за вверенную ему братию и за многих своих соотечественников, помогать голодающим, больным и военнопленным немецких концлагерей близ Пскова и Печор. Как некогда, во времена татаро-монгольского ига, митрополит Московский Алексий был вынужден являться на поклон в ханскую Орду ради умирения золотоордынцев и смягчения злой участи своей паствы, точно так же и смиренномудрый отец Павел пытался найти любую возможность, чтобы улучшить тяжелейшее положение монастыря, воспринимавшегося захватчиками как центр национальной российской духовности. И поэтому приходилось иногда подписывать и такие официальные документы, которые заставляли сдерживать естественные для него, как православного русского инока, национально-патриотические чувства.

В первый же год минувшей войны братия монастыря выбрала его своим наместником. И он, будучи уже в преклонном возрасте, принял на себя этот тяжелый крест. Благодаря избранной им деликатной, тонкой и умной линии поведения с оккупационным режимом сохранилась братия, сохранилась обитель, сохранились и все ее святыни и ценности.

- Трудно мне, отец Симеон,-жаловался он братскому духовнику старцу иеросхимонаху Симеону, - сил никаких нет. Может, лучше отказаться от своей должности, уйти на покой?

- А кому сейчас легко?- со вздохом заметил старец. И возложив руку на голову наместника, сказал: - И не помышляй. В монастыре сейчас нет никого, кто мог бы заменить тебя. Терпи!

И Игумен терпел, как бы трудно ему не приходилось. Мало того, уповая на милость Божию, он укреплял своей верой других...

Архимандрит Таврион

Однако, несмотря на все трудности, отец Павел старался неукоснительно выполнять свой христианский долг и помогать всем страдавшим и обездоленным. Так, по его благословению, в двух городских и сельских приходах, как, естественно, и в самом монастыре, постоянно собирались деньги и продукты не только для больных и голодавших, находившихся в больницах Печор и Пскова, в тамошних богадельнях, но и для военнопленных. Это подтверждает, например, сохранившаяся докладная записка тех лет:

«Входящий № 12. 12.01.1944.

Для памяти. Игумену Псково-Печерского Успенскаго монастыря о. Павлу.

При сем прилагается сто семнадцать с половиною (117,5) РМ (рейхсмарок), собранные за богослужением в храме монастыря на детей беженцев.

Ноябрь 1943 года.

Свечник-кружечник монастыря, послушник Александр Шведов».

 

А вот что говорится о подобной посильной благотворительности обители в тот период в статье современного автора, посвященной судьбе Печерского монастыря в годы Великой Отечественной войны:

«<...> Подводы, груженные хлебом, мукой, овощами, от обители и прихожан шли к голодающим Пскова - в городскую больницу, богадельню в Завеличье, госпиталь лагерного пункта 134.

 

Вот удостоверение в том, что из Печерского монастыря в г. Псков голодающим посылаются сто одиннадцать пудов на четырех подводах, а именно: хлеба 12 мешков - 25 пудов, 7 мешков муки ржаной - 25 пудов, 1 мешок муки белой - 1 пуд, крупы 3 мешка - 3 пуда, сухарей 5 мешков - 6 пудов. Мне удалось познакомиться со справкой, свидетельствующей о том, что получено для больницы (Печерское подворье) картофеля - 170 кг, моркови, свеклы - 26 кг, сухарей ржаных - 7 кг и т. д.[ 1 ]

Порой и сухие справки говорят о многом. Что означали те килограммы, пуды в лихолетье, видно из сохранившейся маленькой записки, переданной священнослужителю монастыря в августе 1941 года:[ 2 ]

«...Умоляю Вас, посетите богадельню, окажите милосердие несчастным, никому не нужным людям. Ведь подумайте, от голода один выбросился из окна, вчера умер, а другие просят отравить их... София Дмитриевна Петрова, из Пскова, Богадельня на Завеличье».

Не всегда помощь удавалась. На некоторых прошениях к коменданту Печор с просьбой разрешить поездку в Псков написано: «Не разрешено».

Когда подводы доходили, шли в монастырь письма-благодарности:

«Больные, раненые, военнопленные и персонал госпиталя лагерного пункта 134 в г. Пскове выносят глубокую благодарность за присланные продукты: муку, хлеб, яйца и другие пожертвования для русских военнопленных...»[ 3 ]

Или другая записка подобного же рода (также 1941 года):

«Дорогой отец Павел. Администрация больницы и больные преклоняются пред Вашей добротой и благодарят за оказанную нам помощь. Через Ваших посланцев примите наш поклон и передайте всем молящимся Монастыря Печерского благодарность псковичей... Смотритель больницы Софийский».

В еще одной публикации, повествующей о жизни монастыря в годы оккупации, приводятся случаи несколько иной помощи отца Павла своим соотечественникам. В частности, в ней сообщается, что в 1989 году, когда отмечалось 45-летие освобождения Печор от фашистской оккупации, местная жительница Т.А. Фирсанова рассказала на состоявшейся праздничной встрече ветеранов о том, что «в куполах Успенского собора монахи прятали советских солдат»[ 4 ]. В той же статье подтверждается случай, происшедший с отцом Симеоном, который скрывал весной 1944 года в монастырских пещерах группу советских разведчиков, а затем упоминается и об отце Павле: «В 1944 году наместник Павел (Горшков) под предлогом, что ему нужны рабочие в монастырь, вызволил из фашистского лагеря более десяти русских[ 5 ]. Трое из них с радостью остались на монастырских работах, в их числе Татьяна Архиповна Хитрова, уроженка Пскова.

 

Вскоре Печоры были освобождены. Павел Горшков выступал на митинге... представители местных Советов и жители Печор выражали ему благодарность[ 6 ]. Однако радость была недолгой. Через несколько дней Хитрова и все, кого спас наместник, как и сам отец Павел, были арестованы».[ 7 ]

Об этом печальном событии, а также и о мученической кончине отца Павла, рассказывается в так называемом «Свидетельствовании» - памятной записке упоминавшейся Т. А. Хитровой (документ приводится с некоторыми сокращениями).[ 8 ]

...Когда немцы оккупировали Псков, было объявлено, что, кто пересечет северную часть фронта, будет расстрелян. Я была арестована и должна была быть расстрелянной, но, по милости Матери Божией, я убежала в одно из подвальных помещений близ оврага и, как ни странно, [там] я увидела икону Божией Матери.

Казалось, все прошло, но при отступлении в 1944 году немцы нас погнали в эстонский лагерь за Петсери[ 9 ]. Здесь я, как и многие, однажды увидела отца Павла Горшкова, который ходатайствовал о нашем возвращении под предлогом, что ему нужны рабочие в монастырь. Нас было более десяти человек, которым посчастливилось вырваться из кровавых рук фашистов.

Мы с любовью вспоминаем отца Павла. Я и еще трое из нашей группы остались в монастыре и трудились на разных послушаниях. Мне пришлось пасти коров и ходить за продуктами. В этом делании мы чувствовали себя намного лучше, чем в лагере.

Вскоре за этой радостью пришла другая радость: Печоры были освобождены... На третий день отец Павел выступал на митинге перед печорской общественностью. По окончании речи ему бурно аплодировали и выразили благодарность местные советы и, конечно, народ; и вдруг в конце недели монастырь посетил следователь, который потребовал от отца Павла список, кто с ним работал. Он всех переписал и ушел.

Через несколько дней я была вызвана и посажена в Печорскую тюрьму, а оттуда этапом нас направили в Ленинград... Я продолжала сидеть под следствием шесть месяцев... Суд над нами происходил в одиночку при закрытых дверях в течение трех дней... Адвоката я не видела, и мне запрещено было требовать его... В заключение суда мне объявили, что я лишена свободы на десять лет, а другим рабочим, которые также со мной были в лагере у немцев и ранее освобождены по ходатайству отца Павла,- им было объявлено осуждение сроком на пятнадцать лет. Та же самая процедура была у отца Павла, без свидетелей, которые могли бы нас винить в чем-либо, и без защитника...

Я как-то раз перед отправкой нас на каторжные работы видела отца Павла. Он был резко изменен в своем внешнем виде: бледный и опасно кашлял. Его поместили в политическую больницу здесь же в Ленинграде, где он через месяц после следствия (то есть, по-видимому, после вынесения приговора на суде.- Сост.) скончался.

В 1954 году меня амнистировали, объявив, что я незаконно и несправедливо была осуждена. Кстати, амнистия совпала с истечением срока моего заключения. По моем возвращении домой в Псков я получила от Генерального Прокурора из Москвы официальный документ, свидетельствующий о моей реабилитации.

На все вышеизложенное я прилагаю свою подпись и готова об этом свидетельствовать еще раз, если это необходимо, перед народным судом и перед Генеральным Прокурором СССР...

4 апреля 1968 г.,
г. Печоры, Т. А. Хитрова

Игумен Павел, будучи одной из жертв тяжких обстоятельств военно-политического положения, перед своей кончиной испытывал большую душевную скорбь: при нем из монастыря фашисты вывезли замечательные исторические и художественные ценности древней монастырской ризницы. Особенно переживал он, что эта грабительская акция могла быть в будущем связана с его именем, - так и случилось. Впоследствии долгие годы атеистическая государственная пропаганда пыталась представить именно отца Павла виновным в том злодеянии фашистов, стараясь всячески опорочить Церковь в глазах общества.

Однако, как видно из сохранившихся документов, он не только не имел к вывозу ценностей никакого отношения, но и, более того, стремился любыми способами помешать осуществлению плана немецкого командования. Но как мог противостоять он, простой монах, злодеяниям оккупантов?!

Печоры. У дверей Успенского храма
Печоры. У дверей Успенского храма: архиепископ Сергий (Воскресенский), слева – игумен Павел, справа – архимандрит Парфений

Справедливости ради следует сказать, что монастырская ризница была опечатана еще в 1940 году представителями установившейся тогда в Печорах советской власти, и доступ в нее для иноков был закрыт. Судьбой монастырских древностей никто (со стороны тогдашнего советского начальства) не интересовался и при отступлении Красной Армии в 1941 году: в тот момент власти просто бросили ценности ризницы на произвол судьбы. Оккупировавшие город немцы тут же вновь ее опечатали.

При вывозе ризницы из обители в 1944 году отцу Павлу было сообщено, что ценности вывозят не в Германию, а лишь переправляют в другой православный монастырь - в Ригу (якобы для их безопасности, поскольку обитель к тому времени уже несколько раз подверглась советским бомбардировкам). Там сокровища ризницы, действительно, были приняты по акту (он сохранился) представителями местной церковной власти, но, естественно, в присутствии и под контролем оккупантов. А уже из Риги они и были вывезены в Германию[ 10 ]. Сам отец Павел при всем этом был лишь горестным, но, по существу, посторонним и совершенно бессильным что-либо предпринять свидетелем. О тяжелых переживаниях, связанных с этими прискорбными событиями, ясно видно из копии его письма к главе печорской оккупационной администрации - гебитскомиссару Беккингу, которому он писал в те дни:

Печоры. Трапезная монастыря после авиационного налета 30 марта 1944 г.
Печоры. Трапезная монастыря после авиационного налета 30 марта 1944 г.

«Не нахожу себе места и покоя ни днем, ни ночью. В ушах все время одни и те же слова: пять столетий хранила братия сокровища, а ты, Павел Горшков, позволил увезти их из монастыря.

Я надеюсь на ваше доброе сердце, что вы не обречете мое имя на злословия после смерти... Пожалуйста, дайте бумагу, в которой говорится, что все сокровища Печерский монастырь от германского командования получит по первому требованию. Такое удостоверение мне необходимо; ведь неизвестно, когда кончится война, а игумен Павел Горшков может умереть завтра. И я не хочу, чтобы после моей смерти монах-проводник по пещерам всем посетителям, показывая на мой гроб, говорил: «Здесь похоронен Павел Горшков, который отдал все сокровища монастыря, что хранила до него братия пятьсот лет».

Гебитскомиссар, конечно же, ему не ответил, а сам отец Павел вскоре оказался лишь одним из миллионов покойников-зэков с номерной чекистской биркой на ноге, нашедшим место упокоения не в монастырских пещерах, а в безымянной тюремной могиле! Как и полагалось для органов НКВД, виновный в утрате ризницы был найден (представители советской власти, бросившие ее ценности во время бегства из Печор, конечно же, оказались не при чем!) и понес «заслуженное наказание». И только через несколько десятков лет собранные усилиями отца Алипия документы позволили достаточно подробно восстановить реальную картину событий 1944 года, а затем и полностью восстановить честь и гражданское достоинство игумена-мученика. И как следствие, было бы справедливо установить в монастырских пещерах памятный крест ради молитвенного поминовения отца Павла - там, где по чужой злой воле он не смог упокоиться в мире, хотя и смиренно уповал на то всю свою долгую и честную монашескую жизнь.

Печоры. Братский корпус обители после авиационного налета 30 марта 1944 г. Фото 1945 г.
Печоры. Братский корпус обители после авиационного налета 30 марта 1944 г. Фото 1945 г.

Архимандрит Павел (Пономарев), впоследствии епископ Зарайский, в бытность свою наместником Печерской обители (1988-1992 гг.) возбудил дело о реабилитации игумена Павла (Горшкова), но не успел довести его до конца, так как был направлен за океан для пастырского окормления приходов Русской Православной Церкви в США. Но и там он не забыл о репрессированном старце. «Мы, верующие люди,- писал Владыка президенту Российской ассоциации жертв политических репрессий Н. В. Нумерову,- убеждены, что отец Павел за свою добрую жизнь и истовое пастырское служение Богом оправдан, но по-человечески хочется, чтобы и на Печорской земле люди знали о его гражданском и священническом подвиге».[ 11 ]

Печоры. Михайловский собор после авиационного налета 30 марта 1944 г. Фото 1945 г.
Печоры. Михайловский собор после авиационного налета 30 марта 1944 г. Фото 1945 г.

Слава Богу, это время пришло.

В 1997 году совершилось наконец событие, которого так долго ожидали все почитатели светлой памяти игумена Павла: состоялся юридический акт его государственной реабилитации как безвинно пострадавшего от богоборческой власти верного сына своего Отечества. В связи с этим в печати появилась посвященная старцу небольшая статья одного из нынешних печерских иноков - архимандрита Тавриона (Балова).

У «Пещер Богом зданных». Псково-Печерские подвижники благочестия XX века. Сост. Ю.Г. Малков и П.Ю. Малков. М. 1999 г.

Примечания:

 [1]  Удостоверение № 139 от 23 августа 1941 года. Кстати, в этом же документе имеется указание и на то, что ранее, 8 августа, отец Павел лично сопровождал в Псков подводу с 42 пудами продуктов для голодающих. - Сост.

 [2]  Входящий № 112 от 19.VIII.1941 года; с обращением лично к отцу Павлу. - Сост.

 [3]  Галаева С. Нести добро людям // Печорская правда. 1989. 2 сентября.

 [4]  Галаева С. Добрая традиция//Ветеран. 1989. № 48 (100).

 [5]  Известно также, что помощница отца Павла - православная мирянка Эльза Грюнверк как-то привела к нему трех красноармейцев, бежавших из лагерного пункта № 134, и он некоторое время прятал их.- Сост.

 [6]  Игумена Павла даже избрали в те дни членом Государственной комиссии по расследованию ущерба, нанесенного оккупантами.- Сост.

 [7]  Галаева С. Добрая традиция/Ветеран. 1989. № 48 (100).

 [8]  Автор «Свидетельствования» - Татьяна Архиповна Хитрова, 1900 г. р., жительница Пскова (в документе указаны ее адресные данные на 1968 год).

 [9]  Петсери - эстонское название Печор.- Сост.

 [10]  Почти три десятилетия спустя, в 1973 году, ценности ризницы, благодаря активным поискам, предпринятым лично наместником Псково-Печерского монастыря архим. Алипием (Вороновым), вернулись наконец из ФРГ в обитель. (См.: Иеромонах Агафангел. Возвращенные ценности II Журнал Московской Патриархии. 1974. № 1. С. 13-14.)

 [11]  Печ. по: Вече (Псковская правда). 1997. 19-20 сентября. С. 11.

 [*]  В пока еще недостаточно изученных его дневниках, чудом сохранившихся в монастыре (это несколько тетрадей, датированных 1925-1943 годами, под архивными номерами 36-47), встречаются и его собственные лирико-поэтические опыты. Тонкая от природы, стремящаяся к творческому осмыслению жизни натура отца Павла видна и в имеющихся здесь же черновых набросках писем к родным.


Христос Воскресе
Стихи Александра Александровича Алексеева,
поэта-мученика,скончавешегося в Гатчине в 1943 г.
("Православная Русь", № 1-2, 1943 г.)

Христос Воскресе, пастыри отцы!
Христос Воскресе, иноки святые!
Христос Воскресе, братья дорогие!
Христос Воскресе, хаты и дворцы!

Ликуйте, холмы, радуйтесь, долины,
Христос Воскресе, села и поля!
Сияйте светом, горные вершины,
Христос Воскресе, небо и земля!

Поют на небе ангелы святые:
Христос Воскресе - слава горних Сил.
Христос Воскресе, души дорогие,
С которыми Господь нас разлучил.

Я верую, что вы сегодня с нами,
Дано вам праздник радостно встречать,
Да будем же и мы готовы сами
Перед Судьей с надеждою предстать.

Христос Воскресе! Где же смерти жало?!
Христос Воскресе! Где победа, ад?!
Друзья, потерпим - много или мало,
Но до конца, - взыскуя Божий град.

Господь дарит любовью всепрощенья,
Зовет и ждет... Идем за Ним, идем!
Лишь во Христе найдем успокоенье
И дорогих навеки обретем.

С полей покров могильный исчезает.
Христос Воскресе, новая весна!
Зима упорствует, но все же уступает.
Христос Воскресе! Смерть побеждена!


[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com