Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / История России / Веруюшие в оккупации / ПОДВИЖНИКИ ВЕРЫ И БЛАГОЧЕСТИЯ. Архимандрит Виктор (Мамонтов). ПУСТЫННЫЙ ЖИТЕЛЬСхиархимандрит Косма (Смирнов).

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Юрий Кищук (Россия). Дар радости
Ирина Ахундова (Россия). Креститель Руси
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого 
Алла Новикова-Строганова (Россия). Насквозь русский. (К 185-летию Н. С. Лескова)
Юрий Кищук (Россия). Сверхзвуковая скорость
Алла Новикова-Строганова (Россия). «У любви есть слова». (В год 195-летия А.А. Фета)
Екатерина Матвеева (Россия). Наше историческое наследие
Игорь Лукаш (Болгария). Память о святом Федоре Ушакове в Варне

Павел Густерин (Россия). Советский разведчик Карим Хакимов
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Архимандрит Исидор (Минаев) (Россия). «Пути Господни неисповедимы». Стереотипы о Церкви. "Разрушение стереотипов, которые складываются у светских людей о Церкви" (Начало), (продолжение)
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Алексей Гудков (Россия). Книжных дел мастера XX века
Павел Густерин (Россия). Присутствие РПЦ в арабских странах
Айдын Гударзи-Наджафов (Узбекистан). За бедного князя замолвите слово. (О Великом князе Николае Константиновиче Романове)
   Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел весенний номер № 50 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура



Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность

ПОДВИЖНИКИ ВЕРЫ И БЛАГОЧЕСТИЯ

Архимандрит Виктор (Мамонтов)

ПУСТЫННЫЙ ЖИТЕЛЬ

Схиархимандрит Косма (Смирнов)

Архимандрит Виктор (Мамонтов) Архимандрит Виктор (Мамонтов) - настоятель Свято-Евфросиниевского храма в г. Карсава (Латвия). Родился в 1938 г. на Дальнем Востоке. По светскому образованию - литературовед, закончил Южно-Сахалинский педагогический институт. Иноческий путь начал в Свято-Успенской Почаевской лавре по благословению своего духовного отца архим. Серафима (Тяпочкина). В 1980-е годы при митрополите Леониде (Полякове) был духовником Рижского Свято-Троице-Сергиева женского монастыря. Автор статей и воспоминаний по истории Русской Церкви, в которых особое внимание уделено опыту новомучеников и исповедников Российских XX в.


«Душа благословенна всякая простая»
(Притч. 11; 25)

Три паломницы шли в Рижскую пустыньку. Одна из них уже была в ней и полюбила ее и ее духовника отца Кирилла. Спутницы вдруг возроптали на нее: «Куда ты нас привезла? Какой тут монастырь? Один лес. Никаких святынь нет: ни мощей, ни чудотворных икон. Благодати тут нет».

Подошли к святым вратам, вошли. Навстречу им в белом холщовом подряснике спешит сияющий отец Кирилл и говорит: «Куда же вы, миленькие мои, приехали? Здесь у нас нет никаких святынь: ни мощей, ни чудотворных икон».

Женщины упали в ноги старцу и просили прощения.

Перед ними стоял человек, живущий глубокой духовной созерцательной жизнью. Внутреннее делание невольно отобразилось на его внешнем облике. Старец излучал внутренний свет, не как какое-то озарение, а свет незримой, чистой, тихой Христовой любви.

Схиархимандрит Косма (Кузьма Иванович Смирнов, 1885-1968) - истинный подвижник веры нашего века - был первым старцем Спасо-Преображенской пустыньки в Латвии. Его имя должно быть вписано в историю нашей Церкви как пример высокого исповедничества и праведности в длительную эпоху гонения на христиан. Своим ревностным служением Церкви, своей святой жизнью, он укреплял дух веры в народе, оберегал его от духовного разрушения, призывал к святости. Люди почитали отца Косму за его любовь ко всем и служение всем, потому он и стал старцем не только маленькой обители в Латвии, но и всей страны. Через него Господь нес Свои мир и любовь всем, кто нуждался в них. «Любви и скорби брат» - так гласит о нем надгробная надпись в пустыньке.

Он был воспитанником Валаамского монастыря, куда поступил двадцати пяти лет с надеждой, что это святое место будет последним его земным пристанищем, где он, ведя аскетическую жизнь, служа Богу и братии, обретет желанный душевный мир.

Но Господь вывел его из монастырской ограды в мир, который превратился в духовную пустыню и который нужно было одухотворять.

О.Косма, как и многие монашествующие братья и сестры, находящиеся в рассеянии по всей стране, осуществляя свое служение в миру, открывали людям таинство присутствия в них живого Бога.

Господь желал научить Своего избранника, как апостола Петра, ходить по воде, то есть всегда верить Ему и надеяться только на Него.

Господь хотел, чтобы он всегда был с народом, вошел в его горе, чтобы он, подобно воссоздателю старчества прп.Паисию Величковскому, подобно прп.Серафиму Саровскому и оптинским старцам, широко открыл двери своей келии миру. В годы стремительного расцерковления народа была крайняя необходимость в служении любви.

Призвание к святости о. Косма почувствовал еще в детстве. С годами он укрепился в мысли, что его путь в Церковь лежит через монашество. «У меня не было никакого чувства привязанности к миру, - писал он, - не было плотских чувств, были видения, что стану иноком». Монашеское облачение очень нравилось ему, и он просил себе у Господа балахончик. Кто-то из домашних говорил ему: «Ты такой некрасивый, поэтому в монастырь хочешь». Он же отвечал: «В этой жизни я некрасивый, а в той - красивый». Отроку Косме было видение, что он очень красивый, он удивился и спросил: «Неужели это я?».

Игумен Кирилл на уборке снега в Спасо-Преображенской пустыни
Игумен Кирилл на уборке снега в Спасо-Преображенской пустыни
Детство и юность

Старец Косма родился 22 октября 1885 года в деревне Дуплино Мышкинского уезда Ярославской губернии. По своему воспитанию он был человек «некнижный и простой».

Место б. деревни Дуплино Мышкинского уезда Ярославской губ., где родился о. Косма. Фото 1989 г.
Место б. деревни Дуплино Мышкинского уезда Ярославской губ., где родился о. Косма. Фото 1989 г.
Церковно-приходская школа в с. Шипилово, где учился о. Косма. Фото 1989 г.
Церковно-приходская школа в с. Шипилово, где учился о. Косма. Фото 1989 г.

С малых лет он вместе с родителями, Иоанном и Синклитикией, братьями и сестрами, крестьянствовал. Умел делать все: и грабли мастерить, и лапти плести. Когда умирали в их семье младенцы, Косма делал им гробики и крестики. Он не любил, чтобы ему прислуживали, но всегда сам хотел помогать всем. «Я услужу, - говорил он, - спрячусь и радуюсь, и молюсь». На нем исполнились слова Господа: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить» (Мф. 20; 28).

Четыре зимы ходил Косма в церковно-приходскую школу в селе Шипилове, находившуюся рядом с очень красивым пятипрестольным храмом Иоанна Предтечи, в котором пели и читали на службах школьные учителя и дети священников. В храме имелся престол святых Космы и Дамиана. В зимнее время, в метель, церковный сторож звонил в колокола каждый час, подавая знак заблудившимся путникам.

Старица Ксения (Красавина Ксения Степановна)
Старица Ксения (Красавина Ксения Степановна), 1842-1940.
Дер. Архангельское Мышкинского уезда Ярославской губ.

В Шипилово на Преображение Господне приезжали монахи из Югского Богородицкого монастыря, что в Рыбинском уезде, с чудотворной иконой Югской Богоматери. Икону встречали потом во многих деревнях уезда. Из Углича в июле месяце ходили с иконой Покрова и преподобного Паисия.

Было принято в этих краях, когда люди управятся с яровой, идти куда-нибудь на богомолье: в Рыбинский Софийский монастырь, в Югский и в другие святые места, которых на Ярославщине, как и повсюду в России, было много. Мать Синклитикия тоже ездила с Космой в монастыри, и однажды старец одной обители пророчествовал о ее сыне: «Какая ты счастливая. Сын твой родился не только для вашего спасения, но для спасения очень многих людей».

В одном из видений в детстве о.Косма услышал голос: «Родился не от рода сего». «А я думаю,- вспоминал о.Косма, - как же так - «не от рода сего»? Значит, я плохой?» Слышу голос: «Нет, ты - Божий».

Пророчествовала о будущем служении о.Космы блаженная старица Ксения (Ксения Степановна Красавина), жившая неподалеку от деревни Дуплино. Ее открытые голубые глаза ничего не видели, но сердце было зрячим. Поэтому возле ее дома в селе Ларионовка всегда толпилось много людей, желавших получить ее духовный совет. Родилась она в Мышкинском уезде, ее все знали и любили за доброту и мудрость. Около тридцати лет она прожила в землянке как затворница, питаясь сухарями, а когда их не было, теребила мох и ела его.

Храм св. Иоанна Предтечи в с. Шипилово
Храм св. Иоанна Предтечи в с. Шипилово
(ныне не существует)

Жаждущие ее помощи приезжали из разных мест и увозили к себе пожить, чтобы многие люди имели возможность получить духовную поддержку блаженной старицы. За это гонители веры ненавидели ее, преследовали, сажали в застенки, где она претерпела издевательства и поношения. Однажды тюремные начальники, глумясь над ее святостью, подали ей жареную ворону: «Вот мы курочку тебе приготовили». Старица ответила им: «Ворона летала, летала и Ксении на тарелочку попала. Кушайте сами».

Умерла блаженная старица Ксения 14 августа 1940 года, не дожив два года до ста лет.

Веря в молитву праведницы, многие люди приходили во время войны и приходят по сей день на ее могилку получить помощь свыше.

Валаам

«После смерти родителей по наклонности к духовной жизни я поступил в 1910 году на служение Богу в Валаамскую обитель,» - писал о себе старец.

Вместе с братом Николаем он уехал в Петербург, где устроился в булочную на Апраксином дворе. Торговля была без выходных дней, поэтому удавалось прибегать только на вечернюю службу в Казанский собор. Однажды в булочную пришел странник и попросил у Космы хлеба. Получив его, он сказал юноше: «Когда приедешь на Валаам, я тебя чайком угощу». Таинственный странник исчез, дав Косме знак Божественного призыва к иной жизни.

С.-Петербург. Часовня Валаамского монастыря на Калашниковской набережной
С.-Петербург. Часовня Валаамского монастыря на Калашниковской набережной

Вскоре Косма был уже в знаменитой древней северной обители, разместившейся на сорока двух островах, где, несмотря на сильное обмирщение монашеской жизни, многие ее насельники сохраняли древний дух иночества.

Как только он вступил на валаамскую землю, к нему подбежал знакомый странник, очень худой, босой и радостно воскликнул: «А, Кузьма приехал. Я давно тебя ждал. Ты будешь помощником архиерея, будешь носить митру». И скрылся.

С большим смирением совершал Косма свой подвижнический, послушнический путь: он учился токарному делу по дереву и металлу, трудился в позолотной мастерской, в гостинице, потом стал келейником игумена монастыря старца Маврикия (Баранова, 1839-1918).

Он был послан в самое суетное место монастыря - гостиницу. На праздники в обитель приезжало много народа - «что каша крутая» - около четырех тысяч. Гостинники-монахи, принимающие паломников, несравненные терпеливцы, выслушивали тысячи разнообразных просьб, жалоб, расспросов и всем служили с любовью. Они были здесь пастырями всего этого алчущего и жаждущего стада.

Игумен Маврикий (Баранов,1839-1918)
Игумен Маврикий (Баранов,1839-1918), настоятель Валаамского монастыря

Служение паломникам было особенно по душе Косме, ибо соответствовало его натуре. Любовь к этому служению он пронес через всю свою жизнь, оно было прообразом его выхода в мир и его старческого подвига в нем.

На Валааме закладывалась основа духовной жизни о.Космы, здесь он, порученный старцу, самому игумену монастыря Маврикию, приобщился к живому опыту валаамских подвижников.

Из монастыря в мир

Господь вывел Косму из монастыря в мир, в пекло начавшейся Первой Мировой войны. Он был мобилизован 2 апреля 1915 года. В списке лиц, выбывших из монастыря при мобилизации 1914-1915 годов, хранящемся в Петрозаводском архиве в фонде Валаамского монастыря, под номером тридцать восьмым записан послушник-богомолец Кузьма Смирнов.

Послушник Косма, как и большинство призванных из монастыря, покинул любимый Валаам навсегда. Возвратившись из армии в 1918 году и приехав в Петроград, он не мог вернуться на Валаам из-за полного разобщения обители с Россией.

Косма поступил на Валаамское подворье, что на Калашниковской пристани у храма Бориса и Глеба, где проживал до призвания его на келейное послушание к епископу Илариону (Бельскому).

15 марта 1924 года епископ Каргопольский Иларион лично постриг Косму в монашеский чин в подворьевской часовне с наречением имени Кирилл в честь преподобного Кирилла Челмогорского (память его 8/21 декабря) и взял его с собой в Олонецкую епархию.

Иеромонах Кирилл (Смирнов). Фото 1928 г.
Иеромонах Кирилл (Смирнов). Фото 1928 г.

Вскоре, 10 ноября 1924 года, монах Кирилл был удостоен принять сан иеродиакона от епископа Илариона в Никольском храме г.Каргополя.

Гонимого Владыку Илариона переместили в Смоленск, где 9 мая 1925 года он посвятил иеродиакона Кирилла в сан иеромонаха с исполнением обязанностей келейника и эконома.

Иеромонах Кирилл проживает с епископом до ареста Владыки и ссылки его в 1926 году.

О.Кирилл со скорбью разлучился с любимым Владыкой; он не мог разделить с ним тяготы ссылки, хотя очень желал этого. На Соловках «маленький Иларион» (так там прозвали епископа Илариона в отличие от бывшего также на Соловках архиепископа Илариона (Троицкого), был «запретником», т.е. приговоренным на весь срок на тяжелые физические работы. В сентябре 1931 года его перевели на Беломорстрой, по окончании срока с 1935 года он жил в Чебоксарах, где в конце 1937 года был вновь арестован и расстрелян.

По разлучении с Владыкой о.Кирилл в условиях жестокого гонения на Церковь и массового вероотступничества продолжает свое служение как пастырь.

Не имея постоянного места служения, он жил как странствующий благовестник, гонимый с одного места на другое. Он служит в разных местах Смоленской и Тверской епархий - то в монастырях, то на приходах: в женском монастыре с.Комары, в Ордынском Богородском монастыре, в г.Велиже, в с.Высочерт.

В эти годы меньшинство хранило мученическую верность канонической Церкви, не соблазняясь, подобно «живоцерковникам», чечевичной похлебкой лживых благ. Церковный народ не принял «живоцерковников».

За непризнание обновленческой деятельности епископа Александра Великолуцкого о. Кирилл был арестован и гоним по тюрьмам Велижа и Смоленска. Он твердо стоял в Истине, не поступаясь самым драгоценным, что дал Господь всем нам - внутренней свободой.

После освобождения о.Кирилл был переведен в село Высочерт Тверской епархии, где служил до дня своего ареста 2 февраля 1931 года.

Он был выслан ОГПУ без суда по 58-й статье УК на десять лет в лагеря Беломорканала. С великодушием Иова он принял все утраты и не возроптал на Бога, был спокоен, всецело предав себя Его благой воле. Совершенно неизвестны подробности его пребывания в тюрьмах и лагерях, ибо он в годы гонения на Церковь не имел возможности говорить об этом открыто, а те, кто испили с ним чашу страданий, почти все уже умерли.

Вскоре после освобождения начались новые испытания не только для о.Кирилла, но и для всего народа - война с фашистами. По приглашению верующих станции Саблино о.Кирилл служил в кладбищенском Никольском храме, но всего только восемь месяцев, ибо был отстранен от служения «благочинным» о. Иоанном Амозовым, самосвятом, начавшим травлю батюшки. Бывший милиционер, агент органов безопасности, он объявил себя священником, носил рюкзак, сшитый из старинных парчовых риз, постоянно писал в Управление миссии во Пскове и немецким властям, еще в другие учреждения клеветнические письма на о. Кирилла, называя его самозванцем, лжепастырем, продавшимся большевикам. Эти письма сохранились в личном деле о. Кирилла и стали венцом блаженства на его главу исповедника и бескровного мученика.

В Православной Миссии, созданной во время войны во Пскове для управления церковной жизнью, по благословению митрополита Сергия (Воскресенского), дело о. Кирилла было рассмотрено положительно, и его назначили в 1943 году обслуживать приходы - Любанский, Пельгоровский, Ильинский, Хоченский, Сустие-Поляны.

В Латвии

В этом же году вследствие эвакуации всего населения немецкими властями о.Кирилл вместе со своей общиной, с церковной утварью был увезен в Латвию, в г. Бауск.

Здесь, в Латвии, до конца своей жизни о.Кирилл служит в церкви.

20 сентября 1943 года Рижским епископом Иоанном (Гарклавсом) он был назначен в Спасо-Преображенскую пустынь Валгундской волости Митавского уезда.

Но постоянного служения о.Кирилла в пустыньке пока не получилось: из-за нехватки священников его часто отзывали служить в разные места Латвии. Он временно, до приезда о.Сергия (Виноградова), служит в женском монастыре г.Илуксте Двинского уезда, а осенью 1949 года помогает ослепшему настоятелю Троицкого храма в с. Голышево в Латгалии, затем совмещает служение в Дубултском Свято-Владимирском и в Кемерском Петро-Павловском храмах.

На Пасху, 30 марта 1953 года, по благословению архиепископа Филарета, о.Кирилл был возведен в сан игумена и осенью этого же года - 23 октября - его назначили на постоянное служение в Спасо-Преображенскую пустынь.

С этого времени началось ее возрождение, духовное и материальное, превращение ее в духовный центр не только для жителей Латвии, но и всей страны. Все это совершилось благодаря духоносному служению в ней старца Кирилла, великого молитвенника и доброго пастыря.

Рижская пустынька

Пустынька была мало кому известна за пределами Латвии. В нее, бедную, разоренную войной, приезжали редкие паломники, в основном, из Латвии. Но прошло немного времени, и народ потянулся в нее со всех пределов страны - от Владивостока до Санкт-Петербурга.

Существует предание, что на месте пустыньки жил когда-то старик-лесник, латыш. Ему было трижды видение православного креста. «Что-то здесь должно быть, - говорил он своим собратьям. - Наверное, русская церковь».

Спасо-Преображенская пустынь: Святые врата пустыни
Спасо-Преображенская пустынь: Святые врата пустыни
Спасо-Преображенская пустынь
Спасо-Преображенская пустынь. 
Игумен Кирилл. 1953 г.
Игумен Кирилл. 1953 г. 

Сестры Мансуровы, Екатерина Борисовна (1861-1926) и Наталия Борисовна (1868-1935), подвижницы, исполненные миссионерского духа, основали в Риге в 1892 году женскую общину, переименованную в 1902 году в Свято-Троицкий женский монастырь - оплот Православия в Прибалтийской окраине. Они попросили землю для нужд монастыря, и в июле 1894 года монастырь получил Высочайший дар от Государя: 173 десятины земли с лесными угодьями недалеко от Митавы, близ реки Аа (Лиелупе). В августе 1894 года сестры Мансуровы приехали из Риги осмотреть участок и выбрать место для храма и для воскобелильни. В дневнике 20 августа они сделали запись: «Выбрали место селения Славы Божией и прикрепили к дереву образок явления Божией Матери преподобному Сергию». Так появилось место молитвенного уединения для сестер Рижской обители, напоминавшее своею тишиною и соснами знаменитую Саровскую пустынь. Первые пустынножительницы появились летом 1895 года. Они построили в лесу маленькую келию, водрузив на месте нынешней часовни деревянный крест у дерева с образком (крест сохранился и находится в часовне у храма прп.Иоанна Лествичника) и стали собираться сюда на молитву.

Слух о бесстрашных подвижницах, живущих в лесу, быстро пронесся среди местных жителей-хуторян, и они стали приходить молиться вместе с инокинями.

Храм Преображения Господня (1897-1899).
Храм Преображения Господня (1897-1899).

Беление воска продолжалось с мая по сентябрь, а осенью сестры возвращались в Рижскую обитель.

Для непрерывного пустынножительства нужен был храм, в нем нуждались и православные рабочие, приезжавшие из России трудиться на кирпичных заводах, расположенных на большом протяжении по реке Аа (Лиелупе) вблизи Митавы. Летом их количество достигало шести тысяч, а зимой рабочих оставалось от шестисот до восьмисот. И вот эти бедняки посоветовали сестрам обратиться к хозяевам заводов с просьбой пожертвовать кирпичи для постройки храма.

Иконостас храма Преображения Господня
Иконостас храма Преображения Господня
Кладбище монашеское и воинов, погибших в Первую Мировую войну
Кладбище монашеское и воинов, погибших в Первую Мировую войну

6 августа 1897 года состоялась закладка первого храма в пустыньке во имя Преображения Господня, а 20 июня 1899 года он был уже освящен. День освящения Преображенского храма является датой основания пустыньки.

С этого времени и начала созидаться в лесной тиши монашеская жизнь пустыни. Постепенно число сестер увеличивалось: в 1911 году их было более тридцати, к 1915 году - сорок четыре.

Слишком большой разницы в духе и строе жизни в пустыньке и в Рижском монастыре не было, но все же пустынный устав был строже, а молитвенное уединение, близость к природе накладывали на пустынных сестер отпечаток необыкновенной простоты, духовного умиротворения и радушия ко всем.

Спасо-Преображенская пустынь. Храм прп. Иоанна Лествичника (1908)
Спасо-Преображенская пустынь. Храм прп. Иоанна Лествичника (1908)

Постепенно пустынька благоустраивалась. В 1908 году был освящен второй храм в честь преподобных Иоанна Лествичника и Сергия Радонежского, рубленный из соснового дерева, без всякой облицовки снаружи и внутри, в котором все было просто: деревянные церковные сосуды, холщевые ризы, деревянные подсвечники.

По соседству с храмом приютилась небольшая деревянная часовенка в честь прп.Иоанна Лествичника, построенная в 1899 году на месте того дерева, на котором был водружен крест с иконою первыми пустынножительницами, начинавшими здесь свое святое дело.

Постепенно в пустыньке были построены домики для сестер, странноприимный дом, устроена церковно-приходская школа, разбит небольшой плодовый сад с пчельником.

Иконостас храма прп. Иоанна Лествичника
Иконостас храма прп. Иоанна Лествичника

Дивная в своей духовной простоте и величии Спасо-Преображенская пустынь стала помощницей Рижской обители в ее духовно-просветительном служении в иноверном крае, соединяя в одну духовную семью рассеянных чад Православной Церкви, помогая иноверцам познать Православие. Такое значение пустыньки проявилось постепенно.

Основательницы монастыря игумения Сергия (в миру Екатерина) и монахиня Иоанна (в миру Наталия) были наставницами, старицами для сестер, беседовали с ними, исповедовали их, были доступны сестрам в любое время. Духовно опекали сестер старцы из разных обителей, но своего, постоянно живущего в обители старца, еще не было. Наместник Троице-Сергиевой лавры архимандрит Павел (Глебов, † 1904), настоятель Псково-Печерского монастыря архимандрит Мефодий († 1906) постоянно поддерживали духовную связь с пустынными сестрами. Инокини считали архимандрита Мефодия духовником своей обители. Один раз в год он приезжал на длительное время в пустыньку; сестры-основательницы ездили к нему, окормлялись духовно через переписку. В письмах к сестрам он называл себя духовником обители. Сестры-основательницы отмечают в дневнике, что у обители появился духовный отец, многоопытный старец.

Часовня у храма прп. Иоанна Лествичника в пустыни
Часовня у храма прп. Иоанна Лествичника в пустыни

После смерти о. Мефодия личным духовным руководителем основательниц монастыря и пустыньки стал схииеромонах Алексий, старец Зосимовой пустыни при Троице-Сергиевой лавре. Он был одним из духовников Марфо-Мариинской обители.

В декабре 1909 года игумения Сергия и мон. Иоанна ездили в Зосимову пустынь для получения благословения на передачу старчества другим монахиням, ибо сами они из-за физической перегрузки не могли окормлять сестер. Старец Алексий благословил, и вскоре к нему приехали выбранные сестры-старицы для благословения и назидания.

Постриги в обители совершали либо владыки, либо архимандрит Иннокентий и архимандрит Вячеслав из Рижского Алексеевского мужского монастыря.

В пустыньке и в Рижском монастыре был штатный священник при храме.

В Первую Мировую войну жизнь пустыньки замерла, сестры эвакуировались в Ригу, а затем - в Россию, в Новгородскую губернию, взяв с собою ценные сосуды и иконы, а престолы храмов при пении «Святый Боже» сожгли, пепел захоронили у Преображенского храма. Основательницы монастыря не возвратились в Латвию. В 1985 году прах мон.Сергии, принявшей схиму и скончавшейся в г.Пушкино под Москвой, перенесли по благословению митрополита Леонида в пустыньку.

Примерно с 1922 года жизнь в пустыньке стала постепенно возобновляться. Возвращаются из России сестры во главе с игуменией Евгенией (Постовской), которая была до эвакуации игуменией Илукстского монастыря. До 1947 года она управляет Рижским монастырем и пустынькой.

При сменившей ее в 1948 году игуменье Тавифе (Дмитрук) в пустыньке уже проживало более тридцати сестер, в основном, это были старенькие монахини из закрытых монастырей новгородских, московских, санкт-петербургских и других. Тогда всех монашествующих, находящихся в рассеянии, подбирали, чтобы они могли окончить свою жизнь в обители. Всех, кто попросился, кого была возможность принять, приютили.

Духовничество отца Кирилла

Начав свое служение духовника в пустыньке, о.Кирилл возрождает прежний ее дух, дух простоты и бедности, уединения и созерцания, который был присущ валаамским скитам, но в меньшей мере самому Валаамскому монастырю, где уже в пору пребывания в нем послушника Космы было много пышности и слишком много всяких удобств, которые вызывали справедливые сетования у некоторых монахов.

Формально задачей о.Кирилла как духовника было отправление монастырских служб, исповедь сестер и их духовное окормление. Но на самом деле новые условия существования Церкви требовали от него самых неопределенных форм служения миру.

В эти годы наиболее полно проявилось призвание о.Кирилла как старца. На него была возложена большая ответственность - помогать всякому человеку, жаждущему личного духовного возрождения, стать личностью пред живым и личным Богом. Святые врата пустыньки и сердце старца Кирилла были открыты всем, кто искал путь к Богу. Старец в Церкви есть лицо особенное. Сам Бог избирает и призывает на служение старца, Он же Сам ниспосылает ему дары Святого Духа. Народ Духом Святым узнает, открывает этого Божиего избранника и, когда откроет его, радуется, потому что через него в мир приходит Божественная Любовь, как жизнь, к которой можно реально приобщиться хотя бы на время, которую можно созерцать как духовную красоту. Та малая человеческая любовь, которой живет мир, требует восполнения Божественной Любовью. Старец живет Ею, Она в его сердце, открытом каждому человеку. Он с большим дерзновением свидетельствует миру об этой Любви, свидетельствует своей жизнью. Любовь не любит слов, не учит, не морализирует, предпочитает свидетельство. Поэтому многие старцы были свидетелями, но не учителями. Ради народа дается Господом харизма старчества. Самым главным в своем служении старца о. Кирилл считал борьбу за человека, за то, чтобы каждый человек стал богоподобной личностью. Личный Бог должен встретиться с лицом, а не с личиной. Его келия в пустыньке стали местом, где люди освобождались от рабства греху. В страну несвободы они возвращались свободными, окрыленными, преображенными. Он хотел, чтобы все приходящие к нему люди общались с Богом лично, не отдавая этот драгоценный дар - возможность личного общения, кому-то другому. Он стремился привести человека к Богу, чтобы Бог стал ему настолько близким, что он мог бы сказать Ему, как псалмопевец Давид: «Боже! Ты Бог мой» (Пс. 62, 2). Когда старец встречал попытки нарушить это святое правило жизни - личного общения человека с Богом и с ближними, с самим собой, он вразумлял человека. Он пресекал магическое отношение к себе, к таинствам, которые он совершал, порою делал это с доброй шуткой... Однажды крестьяне пригласили его отслужить молебен в поле, а потом хотели покатать по ржи, чтобы она была высокой. Батюшка мудро уклонился: «Я маленький, у вас хлеб будет низкий. Вы ко мне лучше в пустыньку покатайтесь, и ваша рожь будет хорошая».

Архимандрит Кирилл с паломниками пустыни
Архимандрит Кирилл с паломниками пустыни

Он хотел, чтобы человек не надеялся всегда только на чужую молитву, не оставался на всю жизнь духовным младенцем, не умеющим общаться с Богом, но сам обрел живое общение с Ним. Он сам не требовал от человека, приходящего к нему, чрезмерных подвигов, а желал присутствия в нем благого произволения, доверия Богу.

Сам он всегда надеялся только на Бога и всегда хотел слышать только Его, никогда не препятствовал действию Духа Святого в себе, в ближнем, в событиях жизни. Он покорялся Ему полностью: «Душе Святый, Сам во мне живи, Сам говори, Сам действуй».

Архимандрит Кирилл, игумения Магдалина (Крысько) (в светлом плаще) с сестрами Виленского монастыря
Архимандрит Кирилл, игумения Магдалина (Крысько) (в светлом плаще) с сестрами Виленского монастыря: ныне игуменией Горненского монастыря Георгией (сидит первая слева), игуменией Пюхтицкого монастыря Варварой (стоит первая слева)

Он не надеялся на свой опыт, хотя опыт у него был богатый, на начитанность (она у него была скромная, батюшка был некнижный человек), а на Того, Кто всегда дает истинный совет, истинное вразумление.

Когда спрашивали у валаамских старцев совета, то не тотчас же получали ответ. Старец долго молчал, потом скромно отвечал: «Остановимся на таком решении» и тут же прибавлял: «Приемлемо или неприемлемо такое решение?» Человек чувствовал, что ему предлагается не арифметическая формула, безразличная к лицам, не совет от себя, а нечто другое, касающееся глубин сердца и совести.

«Подавая совет, - писал свт.Василий Великий, - не произноси решительного приговора, потому что не знаешь тайн Божиих».

Поэтому совет, полученный от Бога через батюшку, очень ценили, помнили всю жизнь. Он не был прописной истиной на все случаи жизни. Не видя того, кто перед ним стоит, порой рассерженный поведением своего чада, священник дает эпитимию: «Сто поклонов!». А перед ним находится разбитый болезнью пожилой человек, который разогнуться не может, и он, естественно, не понимает этого совета, не принимает его, ибо это не совет любви, а палка для битья. Самое главное для о.Кирилла было пробудить совесть человека, оживить сердце. Одна из его духовных дочерей вспоминает: «Он брал мои руки и говорил: «Евдокия, руки мой!». А я думаю: «Я их всегда мою». А это значило, что они у меня «длинные» были. Я работала в общепите поваром и брала чужое. Все брали и брали, а я что - хуже! Одна банку повидла украдет, другая - колбасу. И не думали, что воруем. Когда поняла это, поняла, что руки мои водой не отмоешь - нужно покаяние»,

Красота образа Божия совсем не утрачивается человеком, но может быть повреждена. Видя это повреждение в тех, кто приходил к нему, старец с глубоким сочувствием и состраданием старался помочь восстановить красоту разрушенного образа.

Если в миру воспитатели и родители говорили своим подопечным: «Я сделаю из тебя человека», то старец видел свою задачу в том, чтобы помочь человеку вырасти в меру его личного призвания. Он руководил духовными чадами без указов, без поучительства, без командования. Ломать человека, делать его подобным себе - духовное преступление, попрание духовной свободы, дарованной каждому человеку.

Старец приводил человека не к себе, а к Богу, не «делал» его, а взращивал, нежно и чутко, оберегая его душу от всяких соблазнов и внимательно следя за тем, как действует Дух Святой в человеке.

Пустынька и мир

Будучи монахом очень строгой жизни, молитвенником и постником, живя в тишине пустыни, о.Кирилл не был пустынножителем-анахоретом, который покинул мир, чтобы вести тихую, спокойную, созерцательную жизнь, спасая свою душу. У него не было желания скрыться в Боге и никому не показываться, потому что он был призван служить миру. Пустынька и батюшка были тесно связаны с миром, потому что мир, пораженный безверием, превратившийся в духовную пустыню, нуждался в их служении. Мир не только обступил пустыньку, но и проник в нее в образе беженцев войны, которых приютили сестры, в образе паломников, которые жаждали научиться жить с Богом.

Пустынницы по просьбе властей ездили работать в колхоз, поднимали его. «У нас некому работать, - говорили приглашавшие, - молодежь учится, на поле одна-две старухи ковыряются».

Сестры трудились в колхозе с восьми часов утра до пяти часов вечера. О.Кирилл со старшей сестрой мон. Евгенией провожал их, благословляя отъезжавшую машину, и встречал их.

Работа монахинь всем нравилась. «Когда вы начинаете первые сажать в парниках, - говорил председатель колхоза, - у нас все хорошо растет и чисто. Когда мы начинаем сажать первыми, у нас бывает много травы и всего нехорошего».

Он очень любил и уважал сестер, всегда звал их потрудиться.

Колхозники заботились о монахинях: привозили на работу и увозили домой, приносили на поле еду, давали свою молотилку, чтобы обмолотить монастырское зерно, вспахивали монастырские поля, делали для монастыря все, что монахиням было не под силу. Сложилась удивительная взаимопомощь и общение. Колхозники стали приходить на монастырские службы. «Жили как одна семья, - вспоминают сестры, - мирно жили. Они нам помогали, а мы - им. Никаких упреков не было, что я колхозник, а ты монах».

Работа для сестер в колхозе была не благотворительной службой, а служением любви, потому она принесла плод открытости и взаимной любви.

Когда власти хотели закрыть пустыньку, колхозники встали на защиту монастыря: «Монахини хорошо нам помогают. Не трогайте их». Гонители отступили.

Ради служения ближним, созидания Церкви, о. Кирилл нередко покидал свою маленькую пустыньку и бесстрашно удалялся в огромную пустыню жизни, где его ждали с жаждой духовного общения в городах и селах, тайных монастырях и скитах монахи, находящиеся в рассеянии, гонимые христиане. В обстановке преследования за веру он миссионерствовал тайно, прикровенно: для бдительных властей это были поездки по сборам на бедную пустыньку, разоренную войной.

О.Кирилл никому ничего не навязывал, люди сами просили его прийти к ним, приехать, и он с радостью отправлялся в ближние и дальние путешествия, а если сам не мог добраться до очень отдаленных мест, то посылал туда своих помощников. Так, некий юноша, Александр из Ташкента, был отправлен им с пакетом в Усть-Кут к трем старцам, жившим в доме с зеленой крышей... Эти старцы повезли его в какой-то тайный монастырь на севере.

Самым главным в этих поездках была христианизация людей, их воцерковление. О.Кирилл миссионерствовал в разной среде: беседовал с отдельными людьми в семьях, которые очень хорошо знал в Елгаве, в Риге, в Белополье, в Москве, в Санкт-Петербурге, в Пензе, в общинах. В период гонений существовало немало христианских общин, не имеющих ни пастыря, ни храма. Одних несвобода сломила, другие жили не как запуганные христиане-одиночки, а духовной семьей, постоянно собираясь по домам на богослужения мирянским чином. Такая община была в Тверской области, в селе Жарки, в которую входило человек тридцать. Много раз община обращалась к местным властям с просьбой зарегистрировать ее и дать ей пастыря, но безрезультатно. Жарковцы, имея жажду евхаристического общения и духовного руководства, начиная с 1958 года приезжали за помощью в Ригу к старцу-священнику Иоанну Журавскому (1867-1964), но когда тот физически ослаб и не мог служить и принимать людей, передал своих чад о. Кириллу, будучи одного духа с ним. «Вас надо дальше вести, - сказал он им, - а меня скоро не будет». Жарковцы стали ездить в пустыньку, иногда всей общиной или поодиночке, начали помогать ей: посылали муку, воск - «Боженькин хлеб», как называл его о. Кирилл.

Эта община испытанных христиан жива, имеет построенный своими руками храм и пастыря.

Благодаря такому служению старца, приходы на месте оживали, увеличивались, в них появлялась закваска общинной жизни. Налаживалась духовная связь с пустынькой, с ее старцем. Ее поддерживали письма, которые батюшка писал всем, кто был близок ему сердцем. Многие из общавшихся со старцем стали познавать Церковь и церковность.

Тех, кто боялся крестить детей в храме, старец жалел. У него был помощник, который разузнавал о таких. О.Кирилл говорил ему: «Скажите им, что есть батюшка, который сам придет, окрестит без денег». И ездил после вечерней службы по домам, тщательно скрывая это от матушек. Однажды летом, возвращаясь после крестин, о.Кирилл почувствовал себя так плохо, что не мог выйти из машины; послушнику Ивану Андреевичу пришлось его незаметно лесом пронести на руках в келию.

Люди просили батюшку освящать дома, квартиры. Приглашали и партийные, которые потом привязывались к нему и тайно приходили в пустыньку на исповедь или побеседовать. В одной семье начали все болеть, призвали батюшку, его молитвы помогли.

Проповедь жизнью

В общении с верующими или неверующими, сомневающимися в вере людьми, о. Кирилл никогда не давил, не принуждал, но движим был только любовью, что в миссионерстве является самым главным. Общение его с людьми было в свободе, в Духе, очень живым.

Он никого не тянул ко Христу, но только свидетельствовал о Нем своей жизнью. О. Кирилл не был искусен в проповедях, редко произносил их: сиянию благодати в нем не нужны были слова. «Он очень многое умел объяснить человеку без слов, - пишет о. Георгий Блазма, - так, как мало кто умеет объяснить словами... Его отличало от других духовных лиц то, что он никогда не учил. Это было удивительно при его жизненном опыте, при его монашеской жизни».

Проповедовало в нем все: и душа, и тело, и дух. «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф. 5; 16). В его глазах, маленьких, светло-серых, выцветших, все видели сияние вечной жизни, доброту. «Никогда я не видел этого взгляда равнодушным, безразличным, - вспоминает о. Георгий. - На каждого человека о. Кирилл смотрел очень внимательно, с чувством глубокого уважения и интереса. Это был взгляд снизу вверх не только в буквальном, но и в переносном смысле».

Рижский старец протоиерей Иоанн Журавский (1867-1964)
Рижский старец протоиерей Иоанн Журавский (1867-1964)

Быстрота, легкость, подвижность о. Кирилла показывали его постоянную готовность служить ближнему. Больные же ноги, застуженные в лагерях и утружденные многолетним стоянием на молитве, напоминали о его подвигах страдания и молитвы. От о. Кирилла исходил покой. «Меня поразила его тихость. Это все, что я могу вспомнить», - написал о. Сергий Богустов, видевший батюшку в двенадцатилетнем возрасте. «Когда он благословил меня, - вспоминает М.А. Кузнецова, - я почувствовала, и так всегда было, когда он благословлял, как от него исходит покой и тепло».

«Я сослужил ему на праздник Крещения Господня, - пишет о. Серафим Шенрок, - ходили на колодец освящать воду великим освящением. Я почувствовал тогда - старец близок к Богу. Как тихо на душе, когда с ним молишься». «Когда о. Кирилл приходил в храм, слезы прошибали», - вспоминает пустынница мон. Афанасия.

«Перед вечерним богослужением я вошел в алтарь Михайловского собора, земно поклонился и приложился к престолу, - вспоминает архимандрит Иоанн (Крестьянкин). - И не сразу я обратил внимание на гостя - смиренного старца, стоящего по правую сторону Горнего места у окна. Мы встретились взорами, и в тот миг я почувствовал то, что безмолвно говорило о внутреннем состоянии молящегося в алтаре гостя.

Живое чувство смирения и глубокой любви, внутреннего, согревающего душу света передалось мне на расстоянии. Я пошел к нему навстречу и по мере того, как расстояние между нами уменьшалось, сила этого чувства увеличивалась. Братски приветствовали мы друг друга и я познакомился с настоятелем Рижской Пустыньки отцом Кириллом.

Краткая наша беседа только подтвердила то, что так ощутимо передалось мне на расстоянии в первый миг нашей встречи. Старец излучал внутренний свет, свет неизмеримой чистоты Христовой любви.

Тих, кроток и смирен, как послушник, он был истинным воспитанником Валаамского монастыря и носителем многих даров, полученных им в той святой обители.

Не имея долгих духовных отношений с отцом Космой, в один миг и при первом взгляде я увидел в нем истинного родного духом брата наших насельников-старцев Валаамского монастыря. Это было то же сияние, которому не нужны слова - сияние благодати».

Все чувствовали, что ему можно довериться, открыться, что он может понять каждого человека, выслушать его с настоящим уважением и истинным состраданием, порою даже не давая советов, а открывая своим вниманием собеседнику великую тайну его ценности, его внутренней свободы. «О.Кирилл относился к моему сану с гораздо большим уважением, чем я сам», - говорил о. Георгий Блазма.

Такое бережное выслушивание собеседника всегда возвышало человека, он познавал свое достоинство и свою ответственность, и видел путь исцеления от всех своих недугов, душевных и телесных.

Став аввой, о. Кирилл сохранил в себе чувство послушника, оно всегда проявлялось у него как благоговейное и самозабвенное служение ближним. Он встречал человека и сразу же начинал ему служить.

«Одной из главных черт о. Кирилла, - вспоминает о. Георгий Блазма, - была его постоянная и исключительно активная нацеленность на добро. Он непрерывно искал и находил возможность чем-нибудь помочь людям, сделать им что-нибудь приятное. Отсюда и эта постоянная внимательность во взгляде: что человеку требуется? Что для него можно сделать?»

Однажды он был огорчен: в пустыньку нагрянули цыгане, проникли в келию к батюшке. Сестры с возмущением прогнали их, а, когда сообщили об этом батюшке, он спокойно спросил их: «А вы их накормили, молочком напоили?»

Выходя из храма, он всем нищим, стоявшим на паперти, всегда подавал милостыню, каждого из них благословлял, внимательно смотря в лицо, и с каждым говорил.

Прийдя из храма, он сразу же насыпал зерно в птичьи кормушки и ставил еду кошке, потом все внимание уделял гостям. Он всегда ликовал, встречая человека. Он никогда не отпускал никого от себя, не накормив, да еще подорожничков - так он называл пирожки - попросит келейницу мон. Амвросию настряпать. Всегда проверит, кто где ночует, и если увидит, что кому-то чего-то не хватило, найдет и принесет одеяло или подушку. Если кто заболеет из сестер или паломников, непременно навестит и что-нибудь принесет.

На пастбище он приносил сестрам-пастушкам какое-нибудь утешение (угощение), на поле - грабли.

Поздно вечером батюшка надевал передник, клал в него хлеб, сахар, чай, фрукты и шел по келиям подкреплять сестер много работавших, но имевших скудную монастырскую трапезу: пять мелких картофелин, огурец, хлеб. Постучит палочкой в окно или дверь и даст что-нибудь сестре из передничка: «Это тебе, подкрепись».

Мон.Феофания после операции лежала в Елгавской больнице и чувствовала себя очень плохо, не могла ничего есть. Приходит к ней о.Кирилл и приносит всякую еду: «Фамилии не знаю, а все же тебя нашел». Она сказала, что ничего не может есть. «Бери все и ешь», - сказал батюшка, благословил и ушел. Мон.Феофания стала есть, постепенно все съела и поправилась. Выписывая ее из больницы, доктора просили ее проверяться у них, но она и забыла об этом.

У юноши-латыша Ивара, жившего вблизи пустыньки, умерла мать. Он ходил полуголодный, полураздетый. О.Кирилл благословил сестер ухаживать за ним, а его пригласил трудиться в пустыньке.

Старец взял на свое попечение семью Чуйковых - Елену и ее сыновей-близнецов Сергия и Михаила, которые стали священниками.

За эту простоту и заботу о всех сестры очень любили о.Кирилла, поэтому одна монахиня сказала ему: «Давай мы тебя будем называть не отцом, а матерью».

О.Кирилла всегда видели трудящимся. Дождь идет, а он все равно что-нибудь делает. Он помогал сестрам по хозяйству: копал огороды, кому косу наточит, кому починит грабли, кому исправит крыльцо. Когда начиналась сушка сена, он всегда старался всем сделать грабли, починить сломанные, делал все хорошо и крепко, сам шел с сестрами на сенокос, сгребал и сушил сено. Не забывал и птиц: делал им скворечники. У него была столярная мастерская, где он любил работать. Самым лучшим подарком для него был какой-нибудь столярный инструмент. В сарае стоял чисто выструганный сосновый гроб и сосновый крест, сделанные им для самого себя. Он завещал похоронить себя в этом гробу. Это завещание было исполнено.

В храме прп.Иоанна Лествичника и в часовне стояли сделанные им подсвечники: простые, с квадратными верхушками. В разоренной войной пустыньке не на что было поставить свечку. Когда пустынька разбогатела, эти подсвечники убрали, поставили дорогие. Монахини говорили: «В просто убранном храме Бога лучше видишь, не заставлен Он от тебя никаким «сокровищем».

О.Кирилл сам сделал стульчики и скамеечки для слабеньких матушек и паломников. Имея каллиграфический дар, батюшка-краснописец полууставом писал много молитв и акафистов и рассылал их, писал монастырские помянники, которые только недавно из-за ветхости переписали сестры.

Детям, приезжавшим вместе с родителями в пустыньку, он всегда старался привить навык трудолюбия, служения. По благословению батюшки их учили прислуживать в храме - ставить свечи и вовремя убирать огарки на подсвечниках, выносить свечу, читать шестопсалмие. Когда отрок Сергий Чуйков читал шестопсалмие, стоя на маленькой скамеечке, о. Кирилл находился рядом и поправлял его. Дети всегда участвовали в крестных ходах. На лошадке с монахиней они ездили на почту, охраняли огороды от диких кабанов, ходили на поля убирать урожай, пасли коров и овец, собирали грибы и ягоды для обители. Иногда родители с детьми уезжали на Рижское взморье купаться, но дети часто торопились вернуться в обитель, говоря, что «на взморье много народу, шумно, а в пустыньке - тишина и там батюшка Кирилл». Пустынька жила своим хозяйством: овощи выращивали сами, пекли свой хлеб, было свое молоко. Жили без пышности, скудно, тихо, молитвенно, мирно. Даже маленькую баночку меда, пожертвованную сестрам, которую, казалось, невозможно было поделить поровну, поделили, растворив ее по благословению батюшки в воде.

Батюшка ничем не нарушал этот дух скромной пустынной жизни, наоборот, привносил в него своим подвигом нестяжания и постничества еще больший дух аскезы.

Он жил в маленьком доме у соснового леса, в скромной маленькой келье, большую он отдал больному, пострадавшему в лагерях о.Сергию Виноградову, жившему в пустыньке на покое.

В келии - святой угол с маленьким иконостасом, устроенным самим батюшкой, перед которым теплились семь лампад, на стенах - множество икон разных размеров, в основном, бумажных.

Около иконостаса стоял налой, сделанный из фанерного почтового ящика.

У окна стояли небольшой самодельный стол, на котором лежали книги, записи батюшки, и стул. Слева - маленькая печка, почти незаметная, топчанчик из двух сбитых досок, на которых отдыхало его тело, суконное черное одеяло, а под ним - ничего. Над ложем висела большая фотография с видом Валаамского монастыря, рядком фотографии старцев: Силуана Афонского, валаамских старцев, живших на покое в Псково-Печерском монастыре, с которыми он поддерживал постоянное общение лично и через своих посланников, а также начертанные на бумаге добродетели: «Смирение, терпение и послушание», которые старец считал для себя самыми главными в духовной жизни.

Келию о. Кирилла называли часовенкой всех святых, сам батюшка назвал ее вторым алтарем: «У меня здесь второй алтарь, - говорил он приходящим. - Я хочу, чтобы на вас посмотрели мои святые».

Здесь свет всегда горел до двух часов ночи. Малый сон, как на Валааме. «А в четыре утра, - говорил батюшка, - мне всегда в рамочку стучат. Я проснусь и другой раз говорю: - Кто там? - Никого нет».

Он читал псалтирь стоя, держась за налой и переминаясь больными ногами.

Послушник из мира, Иван Андреевич Калиниченко, однажды ночевал в келии у старца и решил не спать, покуда старец не окончит молитвенное правило; он боролся со сном до трех часов и заснул, а рано утром старец будит его и ласково говорит ему: «Иван Андреевич, пойдем на службу».

Когда были какие-нибудь неприятности, вражьи нападения, о. Кирилл уходил в затвор: надолго закрывался в келии, никого не принимал и не выходил, пока все не утихнет. Иногда монахини с большой тревогой смотрели в окно: жив ли он, потому что его долго не было.

В этой келии за полуночной молитвой ему было явление Божией Матери. Она вышла из иконы Почаевской Божией Матери, пред которой предстоял старец. Потом эта икона была у о.Тавриона.

О.Кирилл ничего при себе не имел: все его сокровище было в нем, он все, что получал, тут же раздавал, потому его невозможно было обокрасть. Воры, не раз влезавшие в его келию, всегда уходили недовольные.

Когда стирали его белье, видели заплату на заплате. Добрый пример нестяжательности и любви ко всем о.Кирилл имел на Валааме в лице игумена Маврикия, настоятеля монастыря, у которого он был келейником. О.Маврикий, кроткий и смиренный старец, ходил в простой, уже поношенной рясе, так что встречавшиеся с ним паломники не всегда признавали в нем игумена. Его игуменские покои состояли из трех маленьких низких сводчатых комнаток, очень скромно обставленных.

«Освободившись от приемов и канцелярской переписки, - писал об о.Маврикии митрополит Антоний в некрологе, - он принимался за общебратские послушания - чистку картофеля, укладку дров, сенокос и т.п., ездил он всегда в третьем классе, даже тогда, когда ему вручали билет второго класса. В бане он мылся вместе с простыми послушниками, и когда один новоначальный, не узнав в лицо обнаженного настоятеля, окрикнул его: «Чего ты, старик, забрал две шайки?», он ласково сказал: «Ну бери, Бог с тобой»... Он отменил все преимущества своего положения - довольствовался братской пищей, одеждой и пр.

Он жил своим внутренним миром, но не был чужд участия и любви к ближним, что выражалось не только в его радушном и ласковом обращении со всеми, но еще более в его чрезвычайно продолжительных молитвах в церкви и келии, во время которых он перечитывал бесконечные поминания с именами братии обители и всех знаемых им. От молитвенного стояния ноги его ниже колен были совершенно темные, почти черные, они и свели его в могилу.

О. Кирилл с паломниками на молитве
О. Кирилл с паломниками на молитве

Надпись на надгробной плите игумена Маврикия гласит: «Он управлял обителью десять лет и всем являл собою пример смирения, простоты, неустанного молитвенного подвига, многих трудов и сердечной отзывчивости».

Такими же были подвижники - столпы валаамские во время пребывания о. Кирилла в обители - прозорливый иеросхимонах Исаия, слепец-схимонах Онуфрий из Всехсвятского скита, тоже прозорливый старец, воплощенная кротость, и другие, всегда жизнерадостные, умалившиеся по-евангельски, как дети, от одного слова которых и вида их невольно мог прослезиться самый черствый человек.

О.Кирилл был постник, питался скудно. На столе изобилие, но для других: любил угощать, а сам делал вид, что ест. В среду и пятницу он до трех часов воздерживался от пищи. Белого хлеба не ел. Если упадет крошка на стол во время трапезы, то возьмет ее, поцелует и съест.

О. Кирилл, игумения Тавифа (Дмитрук) с сестрами пустыни. 1960-е гг.
О. Кирилл, игумения Тавифа (Дмитрук) с сестрами пустыни. 1960-е гг.

О.Кирилл принял от валаамских старцев священный дух простоты, кротости и смирения. В письме своим духовным детям он называл себя «пустынным жителем», который живет вместе со своими сестрами-пчелками в любимой пустыньке, где они «трудятся, молются да с грехами борются».

Келейница митрополита Вениамина (Федченкова), управлявшего Рижской епархией с 1947 по 1951 годы, рассказывала, как однажды о. Кирилл приехал к Владыке в Ригу из пустыньки и не застал его. Она предложила ему подождать, дала читать какую-то книгу, а сама пошла готовить обед, потом покормила вернувшегося Владыку, сама пообедала, помыла посуду и пошла в свою комнату немного отдохнуть и тут задела тихо сидевшего батюшку. «Батюшка, прости ради Бога, тебя позабыла». «Ничего, ничего, мне тут хорошо с четочками, книжечку почитал». За все довольно долгое время ожидания он ни разу не вышел и не спросил, пришел ли Владыка, только терпеливо ждал.

Известно, что кто-то из старших сестер-пустынниц поднимал руку на старца, но он никогда об этом никому не говорил, не жаловался. Монахиня Евгения, старшая сестра, уставщица, очень суровая, часто ставившая ему разные преграды, однажды дерзко сказала:

- Ты как наемник здесь, а я - старица.

- Я - священник, - смиренно ответил о. Косма и ради мира безропотно удалился к митрополиту Вениамину, где некоторое время служил с ним, как в скиту, в маленьком храме при архиерейской даче в Дубулты.

Его никто никогда не видел в состоянии гнева, раздражения. «Если смиришься, - говорил он одной монахине, - то обиды не будет».

Незадолго до смерти о.Кирилла игумения Тавифа хотела отправить его на покой в Печерский монастырь, а на его место взять одного рижского священника. «Он монах, пусть живет в монастыре», - сказала она. О.Кирилл скорбел, но никому не пожаловался, а все поведал Божией Матери: «Матерь Милостивая, куда же мне, такому старому и больному, идти». На Успение Господь взял к Себе священника, а о. Кирилла оставил в пустыньке. Имеющий опыт мученика и исповедника, о. Кирилл был наставником в науке мужества.

В 20-е годы о. Кирилл обличил владыку-самосвята. Тот пригрозил, что посадит его, так и получилось.

В тюрьме его принуждали отречься от Бога и обещали за это свободу. Когда он из ссылки возвращался домой, около Тосно немцы разбили поезд, и он пошел к брату в Саблино пешком, скрываясь в лесах, живя в бункерах.

Во время войны о. Кирилл тайно помогал партизанам, ходил к пленным по лагерям, бедным детям посылал хлеб, за это гестаповцы били его плетками и преследовали. Он скрывался в лесах, молился в подвалах. Немцы заставляли его пилить дрова и давали ему пайку хлеба с опилками в триста граммов. Однажды он увидел женщину с двумя детьми, очень истощенных и голодных, идущих мимо его окна. Он побежал за ними и отдал им свою пайку.

Источник. Санкт-Петербургские епархиальные ведомости. 2002 г. выпуск 26-27.

 


[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com