Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
 
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
ЦАРЕУБИЙЦЫ
 
    Над десятками миллионов большевицких убийств каким-то страшным, символическим рекордом, непревзойденным по своей гнусности «высшим достижением» большевизма - маячит и будет маячить в веках убийство Государя Императора и его Семьи.
 
    Здесь нельзя говорить даже о расстреле - эта казнь предполагает суд. Людовик XVI предстал перед каким-то - пусть и неправомочным, но все-таки судом. Людовику были предъявлены какие-то - не совсем уж вымышленные - обвинения в сношениях с «иностранными интервентами» и в попытке отстоять свой престол штыками иностранных монархов. Николай II никаких «интервенций» не предпринимал. Ни в каких «заговорах против республики» не участвовал. Никаких обвинений ему предъявлено не было, и никаким судом он судим не был. Это было убийство - исключительное по своей жестокости и гнусности: убийство детей на глазах отца, и матери - на глазах детей. Это убийство лежит тяжелым и кровавым пятном на совести русского народа, и в особенности на совести тех, кто в свое время был близок к Государю. Не потому, что народ или эти круги участвовали в убийстве, а потому, что ничего не было предпринято для спасения человека, который так просто, так безропотно сложил с себя власть и вверил свою судьбу и судьбу своей Семьи русскому народу. Народ не сумел оправдать этого доверия. Народ виноват в этом меньше, чем его верхи.
 
    Помню: обретаясь более или менее в «низах народа», я все предполагал, что где-то, в ближайшем окружении Государя, есть некто толковый и преданный, кто не допустит дальнейшего издевательства над Государем и его Семьей. Кто нам, «низам», в нужный момент отдаст какой-то приказ, скажет, что нужно делать? Никого не оказалось. Никто ничего не сказал. То пресловутое «средостение», которое устами «августейших салонов» - выражаясь языком «Царского вестника» - пускало гнуснейшие сплетни о Царской Семье, то «средостение», которое рукой Дмитрия Павловича бабахнуло первую пулю нашей «великой и бескровной» и остатки которого в эти дни с похоронными минами будут стоять на панихидах и делать вид, что молятся за упокой души Царственного Мученика, - это средостение вильнуло хвостом и исчезло в политическое небытие. Царь и Его Семья были предоставлены во власть озверелого совдепа. Ничто для их спасения предпринято не было. В этом и наша с вами, господа штабс-капитаны, вина.
 
     О личности и о царствовании Николая II уже написаны десятки томов и, вероятно, будут еще написаны десятки тысяч. Слишком трагична - и индивидуально и исторически - судьба этого человека и связанная с ней судьба России. Слишком заманчив для романиста элемент «рока», элемент иррациональности в этой судьбе - начиная с сабельного удара японского самурая, через Ходынку, болезнь Наследника, через Распутина, через «трусость и предательство», сплетни и «гнуснейшие инсинуации», неудачные войны, отречение и, наконец, до трагической гибели в екатеринбургском подвале. Я не собираюсь писать никаких мемуаров: покойного Государя я видел всего два раза в жизни - и видел его, так сказать, с низов. Но, может быть, эти отрывочные воспоминания представят некоторый интерес... хотя бы для будущего романиста.
 
     Первый раз это было в дни трехсотлетия Дома Романовых на Невском проспекте. Я был, так сказать, в состоянии толпы, сквозь которую - без всякой охраны, но с большим трудом - пробивалась коляска Государя. Со мною рядом стояли два моих товарища по университету: один - левый эсер, другой - член польской социалистической партии. Над Невским гремело непрерывное «ура» - и оба моих товарища кричали тоже «ура» во всю силу своих молодых легких: обаяние русского Царя перевесило партийные программы. Я не кричал «ура» - кажется, никогда не кричал в своей жизни. Я всматривался в лицо Этого Человека, на плечи которого «случайность рождения», возложила такую страшную ответственность за судьбу гигантской Империи. В его жестах было что-то ощупывающее и осторожное: как будто он боялся - привык уже бояться, - что малейшая неосторожность может иметь необозримые последствия для судеб ста восьмидесяти миллионов людей... Вероятно, было и еще что-то - чего я тогда не заметил: мысль о том, что из-за сплошной стены этих восторженных лиц может протянуться рука, вооруженная браунингом или бомбой.
 
     Коляска протиснулась дальше. Крики толпы передвинулись по направлению к Адмиралтейству. Мой пэпээсовский (ППС - польская партия социалистическая) приятель несколько конфузливо, как бы оправдываясь перед моей невысказанной иронией, сказал: - А симпатичный все-таки бурш.
 
     Почему он сказал «бурш» - я этого не знаю. Вероятно, не знает и он сам - нужно же было что-то сказать. Двадцать один год спустя этот товарищ - поляк, и сейчас не так чтобы очень социалист, - переслал мне, заведомому и неизлечимому монархисту, из Польши в Гельсингфорс, почти тотчас же после нашего побега, свою финансовую помощь. Без помощи мы бы голодали, как в концлагере... Но это к теме не относится...
 
     Второй раз это было в начале войны в Минске, через который Государь проезжал, направляясь в Ставку. Я в те времена не был совсем уже «в низах». Издавал газету «Северо-западная жизнь» и получил билет в собор, где в присутствии Государя служилась обедня. Обедня прошла не столь молитвенно, сколько торжественно, и после нее Государь прикладывался к иконам. Перед одной из них он стал на колени - и на подметке его сапога я увидел крупную и совершенно ясно заметную заплатку.
 
    Заплата совсем не вязалась с представлениями о русском Царе. Проходили годы, и она, оставаясь для меня неким символом, стала все-таки казаться плодом моего воображения. Только в прошлом году, в Софии, я в разговоре с отцом Г. Шавельским, который хорошо знал Царскую Семью, вопросительно упомянул об этой заплате: была ли она возможной? Отец Георгий рассказал мне несколько немного смешных и очень трогательных анекдотов о том, например, как Наследник донашивал платья своих старших сестер.
 
    Эта заплата стала неким символом - символом большой личной скромности. И с другой стороны - большой личной трагедии. Царская Семья жила дружно и скромно: по терминологии тогдашних сумасшедших огарочно-санинских времен это называлось мещанством. Та группа («первая группа» - по терминологии «Царского вестника»), которая уже по социальному своему происхождению стояла выше всякого «мещанства», пускала слухи о распутинских оргиях в Царском дворце - «первая группа», которая ныне официально простила первой советской партии убийство Царской Семьи и столь же официально возглавляет вторую советскую партию. Так, как будто обе советские партии только и были озабочены: первая - чтобы расчистить путь этой «группе» и вторая - чтобы привести ее к власти... Что же касается Распутина - то его еще нужно очистить и от великосветских сплетен, и от голливудского налета. В данном случае «частная жизнь» была вывернута наизнанку, заляпана грязью, «инсинуациями самого грязного свойства», и в этом виде «доведена до сознания народных масс». Можно сказать, что Ее Величество Сплетня одолела Его Величество Царя. Царь - заплатил своей жизнью. Россия заплатила двадцатью годами тягчайших страданий - но сплетня продолжает свое победное шествие. По крайней мере, по нашему зарубежью... Меняются объекты и приемы, но сама она остается вечно девственной и юной.
 
    В подсоветской России сплетня как-то повывелась. Может быть потому, что не до нее. Страданиями двадцати лет выжжена сплетня и о Царской Семье. В сознании подсоветских масс - в особенности крестьянства - образ Николая II сконструировался совсем не в том аспекте, которого ожидали убийцы. Не Николай Кровавый, не Николай Последний, а Царь-Мученик, заплативший жизнью за свою верность России, за верность тому слову, которое он дал от имени России, и проданный своим «средостением». О жизни и о гибели Государя ходит масса слухов - в большинстве случаев совершенно апокрифических, создаются легенды, путей которых никто проследить не в состоянии. И именем Государя как бы возглавляется тот многомиллионный синодик мучеников за землю Русскую, в который каждый день сталинской власти вписывает новые имена. Для монархической идеи нет оружия более сильного, чем легенды и мученический венец. Призрак Царя-Мученика бродит по России, и он тем более страшен для власть имущих, что его ни в какой подвал не затащишь.
 
     Из сборника статей, изданного в Шанхае в 1942 году.
       По материалам сайта "Голос совести"
 

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com