Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / История России / Красный террор / Кровавая правда неизвестного восстания. Игорь Бойков

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Юрий Кищук (Россия). Дар радости
Ирина Ахундова (Россия). Креститель Руси
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого 
Алла Новикова-Строганова (Россия). Насквозь русский. (К 185-летию Н. С. Лескова)
Юрий Кищук (Россия). Сверхзвуковая скорость
Алла Новикова-Строганова (Россия). «У любви есть слова». (В год 195-летия А.А. Фета)
Екатерина Матвеева (Россия). Наше историческое наследие
Игорь Лукаш (Болгария). Память о святом Федоре Ушакове в Варне

Павел Густерин (Россия). Советский разведчик Карим Хакимов
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
   Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел летний номер № 51 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура



Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
Кровавая правда неизвестного восстания

 
Кровавая правда неизвестного восстания
Крестьянская война на Тамбовщине под руководством Александра Степановича Антонова до сих пор мало известна широким слоям общественности в  России. В историю гражданской войны она вошла в качестве упоминаний одним-двумя абзацами в учебниках истории. В советское время её называли не иначе как “кулацко-эсеровским белобандитским мятежом”, а Антонова клеймили как “руководителя банды, терроризирующей мирных крестьян”. Беглое упоминание об антоновцах можно встретить в книге маршала Г.К.Жукова “Воспоминания и размышления”. Но там прославленный советский полководец акцентирует внимание на чисто военных аспектах борьбы с восставшими и рассказывает о боях, в которых ему приходилось принимать участие.
 
После 91-го года об Антонове вышло несколько исторических и научно-популярных статей и, от силы, пара книг. Однако это не идёт ни в какое сравнение с тем  огромным  количеством исторической, научной и художественной литературы, которое посвящено Деникину, Колчаку, Врангелю, Махно и другим известным противникам советской власти в период гражданской войны.
 
Антонов и его тамбовские повстанцы оказались полузабытыми. Это восстание, полное трагизма и потопленное большевиками в крови, в советское время замалчивали неслучайно. Потому что его история – это наглядный пример отношения большевиков-интернационалистов к русскому народу. Рабоче-крестьянская власть в 20-х годах на деле обернулась  для русского крестьянства настоящим апокалипсисом. Я не пытаюсь зачеркнуть достижения советской власти и  не считаю всех раскулаченных безвинными жертвами. Но русофобская тенденция ленинского государства, особенно в ранний период его становления, на лицо. Отношение к русским крестьянам-повстанцам, взявшимся за оружие только лишь потому, что новая власть отнимала у них весь хлеб - источник жизни на селе, и, например, к среднеазиатским басмачам или к неоднократно бунтовавшим чеченцам было диаметрально противоположенным. Одних травили газами и расстреливали по спискам, других бесконечно умасливали дарованием всё новых и новых привилегий и объявлением бесконечных амнистий отборным головорезам, по шею перемазанных человеческой кровью.  Трагедия Антонова – это трагедия русского народа в революцию, история которой навсегда разделила нашу историю на “до” и  “после”.
 
Александр Степанович Антонов родился в Москве в 1889 году с семье отставного фельдфебеля и портнихи. Однако вскоре его родители переехали в город Кирсанов Тамбовской губернии, где прошли детство и юность будущего народного героя. Молодой Антонов не смог получить образования и с ранних лет стал работать в вагонно-ремонтных мастерских.  Уже в 16-17 лет он стал увлекаться политикой и, вступив в партию социалистов-революционеров (эсеров), начал политическую борьбу.    Антонов с радостью принимал участие в вооружённых налётах - “эксах” на волостные правления и сборщиков налогов с целью пополнения партийной казны. В период первой русской революции он прославился  нападениями на железнодорожные кассы и прославился на всю Россию дерзкой экспроприацией почтового вагона, в котором перевозились золото, деньги и прочие ценности.
 
Вскоре вся кирсановская полиция начала активный розыск Антонова, и ему пришлось с апреля 1908 года скрываться в Тамбове. 13 июня пятеро филёров и городовой пытались задержать Александра на городской улице, однако он ранил выстрелами из пистолета бросившегося на него городового и, пробив себе путь к спасению, скрылся в районе городского кладбища. 21 июня, выбираясь из города, Антонов столкнулся с лесником, который принял его за браконьера. Ему снова пришлось применить оружие.
 
Окончательно  оторвавшись от преследования Антонов направился в Саратов, где в местном комитете партии эсеров получил новое ответственное задание. Однако денег под его выполнение выделено не было, поэтому Антонов решил вернуться на родину и экспроприировать необходимую сумму денег.
 
Вечером 3 ноября Антонов во главе группы из пяти вооружённых экспроприаторов появился на железнодорожной станции Инжавино и потребовал от начальника станции открыть кассу. К удивлению налётчиков, тот расплакался, стал громко проклинать судьбу и упал в обморок. Завладев деньгами, Антонов не ушёл, а стал оказывать помощь находившемуся без чувств человеку. Придя в себя, начальник станции рассказал, что несколько месяцев назад кассу уже грабили, и его заподозрили в соучастии в преступлении. Тогда Антонов без колебаний пересчитал деньги и написал расписку, что он экспроприирует на революционные нужды 4362 руб. 25 коп. (она впоследствии будет фигурировать в качестве одного из главных вещдоков на суде). Такой поступок наиболее ярко оттеняет черты характера  Антонова. Перед нами вырисовывается образ революционера-идеалиста, совсем не вяжущийся с клеймом бандита и убийцы, которое столь старательно ставили на него советские историки.
 
После этого Антонов опять направился в Саратов, где стал готовить покушение на командующего войсками Казанского военного округа генерала Сандецкого. Партия эсеров вынесла ему смертный приговор за жестокость, с которой он подавлял крестьянские волнения в годы первой Русской революции. Однако полиция узнала о готовящемся покушении и начала повальные аресты эсеров. Узнав, что “Осиновый” (под такой кличкой был известен Александр Степанович в партийных кругах) и Антонов – это одно и то же лицо, которое было участником ограбления в Инжавино, полиция объявила его во всероссийский розыск.  За его поимку была даже объявлена награда в тысячу рублей, что соответствовало годовому жалованью начальника губернского управления.
 
Некоторое время Антонов успешно скрывался в Самаре. В январе 1909 года он вернулся в Саратов, где первое время вёл себя очень тихо. Однако настойчивые попытки установить связь с остатками разгромленной организации в конечном итоге сгубили его. Антонов был выслежен филёрами и арестован 20 февраля 1909 года.
 
На первом же допросе он заявил следователю, что виновным себя не признаёт и отказывается отвечать на вопросы. Пытки не смогли сломить духа Антонова. Суд, состоявшийся через год, и обвинявший Антонова по двум эпизодам (ранение городового и участие в ограблении в Инжавино), приговорил его к смертной казни через повешение. Однако этот приговор был еще не окончательным и подлежал утверждению командующим войсками Московского военного округа генералом от кавалерии П.А.Плеве. Он 4 апреля, с личного разрешения П.А.Столыпина, заменил Антонову смертную казнь вечной каторгой 
 
Так Александр Антонов попал на каторгу, через которую в ту эпоху проходили почти все революционеры. Однако отбывать её вечно он не собирался. Дважды им предпринимались попытки к бегству. В первый раз Антонов перепилил кандалы и выбрался наружу, где был схвачен охраной. А во второй раз, находясь в карцере, каким-то невероятным образом ухитрился проделать дыру в потолке и через неё пробраться в тюремную церковь, где был обнаружен случайно.
 
После этого начальство сочло за благо перевести каторжанина, склонного к побегам, в Шлиссельбургскую крепость, служившую надёжной “Бастилией” для политических заключённых. Бежать оттуда не представлялось возможным, но февральская революция освободила Антонова.
 
Сразу же после освобождения он вернулся в Тамбов где при помощи местных советов вскоре выдвинулся на должность начальника  Тамбовской губернской милиции. На этой, неожиданной для него должности, Антонов проявил себя с самой лучшей стороны. Он сумел обуздать волну уголовщины, захлестнувшую город в период революции, и вскоре в Тамбове водворился образцовый порядок. Самым ярким эпизодом в милицейской биографии Антонова стало успешное разоружение  нескольких эшелонов с чехословакими, что ни до, ни после него почти никому не удавалось. Александр Степанович был награждён именным оружием. Однако на радостях никто не поинтересовался, куда же девал скромный начальник милиции конфискованные у белочехов боеприпасы и оружие.
 
Обстановка в стране менялась с каждым месяцем. В начале 1918 года большинство в Кирсановском уездном совете перешло от эсеров к большевикам. Вскоре  ими была создана  уездная ЧК. В июле в Москве произошёл знаменитый мятеж левых эсеров. Его отголоски быстро достигли  Кирсанова, где большевики стали ещё активнее оттеснять эсеров от власти. К этому времени Антонов уже вышел из партии эсеров по идейным соображениям. Свой поступок он объяснял тем, что эсеры, по его мнению, предали идеалы революции. Однако его всё равно большевики рассматривали как чужеродное для себя тело и большого доверия не испытывали. Тучи сгущались. Антонов почуял недоброе. В середине июля он взял отпуск и уехал вместе с женой в бывшее помещичье имение Дашково, что недалеко от станции Инжавино.
 
В середине августа 1918 года в уездную ЧК на несколько дней возглавил Г.Меньшов. По словам Меньшова,  в руки чекистов якобы попал потерянный кем-то портфель с бумагами, из которых следовало, что Кирсановские эсеры готовят контрреволюционный переворот, а ударной силой в нем должна быть милиция. Подняв на ноги всю ЧК, Меньшов бросился арестовывать все милицейское начальство. Однако, схватить удалось лишь нескольких рядовых милиционеров-эсеров да двух начальников милиций - Заева и Лощилина, которых через день расстреляли. Что и говорить, погорячился тогда Меньшов. Не начни он торопиться с арестами, стоять Антонову у одной стенки с Заевым и Лощилиным, так как через три дня он должен был вернуться из отпуска. Упустили чекисты и будущего повстанческого командира Токмакова. Сбежали со своих должностей и два родственника Антонова: брат Дмитрий и брат жены Александр Боголюбский. Антонов, вовремя предупрежденный об опасности, отправил жену из Дашково в Тамбов к ее матери, а сам бесследно исчез. Начиная с этого времени, Антонов становится непримиримым противником большевистской власти и встаёт на путь вооружённой борьбы.
 
Тамбовской губернии прокатилась волна крестьянских выступлений, вызванных диким произволом продотрядов, а так же плохо организованной мобилизацией в Красную Армию. Наиболее сильное восстание произошло в селе Рудовка Кирсановского уезда. К 20 ноября 1919 года восстание было подавлено самым жестоким образом. Какого было удивление Антонова, когда до него дошли слухи, что это он руководил восстанием в Рудовке и теперь под Инжавино прячется от ЧК. Но все было бы не так страшно, не поверь этим злым вымыслам местные коммунисты, которые на своей районной конференции приговорили Антонова к смерти. Нашлись и добровольцы для приведения этого приговора в исполнение. Все мосты для  отступления и компромисса были сожжены.
 
В январе 1919 года он создает боевую дружину из близких родственников и знакомых (человек 12: брат Дмитрий, Боголюбский, Токмаков и другие, в основном бывшие милиционеры). Встав на тропу войны, Антонов первым делом расправился с теми коммунистами, которые недавно сами пытались найти и убить его.
 
К лету 1919 года  антоновский отряд достигает уже ста пятидесяти человек. Он наводил ужас на продкомиссаров и истреблял их систематически и безжалостно. Только за одно лето 1919 года в Кирсановском уезде антоновцами было убито свыше ста коммунистических активистов. В местах действия Антонова продотряды показываться не смели. Местные крестьяне были чрезвычайно рады этому обстоятельству и считали Александра Степановича своим заступником и освободителем.
 
Советская пропаганда делала всё, чтобы очернить Антонова в глазах населения, не гнушаясь при этом откровенной ложью. Ею были распространены сведения, согласно которым Антонов являлся членом уголовной банды Бабешкина, терроризировавшей жителей губернии. Рассвирепев от незаслуженных обвинений, Антонов со своим отрядом за несколько дней выследил банду и истребил её до последнего человека. После этого он направил начальнику уездной милиции письмо, в котором говорил, что он – не уголовник, а политический противник власти большевиков, указал место, в котором милиция могла найти трупы убитых бандитов и даже выразил согласие сотрудничать с милицией в деле борьбы с уголовщиной. Этот эпизод, как и эпизод с написанием расписки на станции Инжавино снова наглядно демонстрирует высокие моральные качества Антонова – народного мстителя и убеждённого врага коммунистов.
 
Александр Степанович  чувствовал, что крестьянский гнев против продразвёрстки должен вскоре вырваться наружу. Поэтому с конца 1919 года он накапливал силы, чтобы  появиться в нужное время в нужном месте и возглавить народное движение.
 
Положение тамбовских  крестьян было тяжелейшее. До революции губерния была одной из самых  “хлебных” и являлась всероссийской житницей. Тамбовский хлеб вовсю экспортировался в Европу. Большинство местного населения  без симпатий относилось к большевикам. Поэтому их позиции в губернии были довольно шаткими.
 
После Октябрьской революции ни в самом Тамбове, ни в губернии первоначально этой новой власти не признали. Здесь она была утверждена только после полугода как была совершена революция, а в некоторых частях губернии только в 1921 году, то есть после подавления народно-крестьянского восстания. Как же встретили   Тамбов и Тамбовская губерния весть о большевистском перевороте? Как в самом Тамбове  так и в других городах Тамбовской губернии состоялись многотысячные митинги и демонстрации протеста. Был создан комитет “Спасения Родины от большевизма”, который совместно с многочисленными союзами и организациями постановил не признавать “новоиспеченной власти”. Население на своих многочисленных митингах провозгласило своей властью “Временный губернский исполнительный комитет”. На всей территории Тамбовской губернии крестьяне требуют созыва Учредительного собрания России, не признавая Советской власти. Но большевистское правительство продолжает активно устанавливать ее в Тамбове и губернии, направляя сюда своих эмиссаров.
 
Наконец, власть Советов на непокорную губернию накладывает непосильную продразверстку, которая в последствии станет главной причиной крестьянского восстания.     Держатели хлебных запасов, имевших рыночное значение, предпочитали спекулировать, добиваясь стремительного роста цен, усугубляя продовольственные трудности для неимущих слоев населения, особенно в городах. Тогда правительство издало указ о передаче хлеба в распоряжение государства, и “в случае нежелания сдавать хлеб должны быть применены меры принудительные, в том числе вооруженная сила”1
 
И сила эта применялась, когда хлеб крестьяне отказывались сдавать. Изъятие “излишков” задевало интересы широких крестьянских слоев , заметно осереднячившихся в результате ликвидации помещичьего землевладения. Уже к осени 1918 года сложилась система продразверстки, охватившая все виды сельскохозяйственной продукции.
 
Определенный на 1918 год общий объем хлебной разверстки составлял 35 млн. пудов (в урожайные годы Тамбовщина давала товарного хлеба на 8-10 млн. пудов меньше). Особенно эти объемы были тяжелы для Борисоглебского, Кирсановского и Тамбовского уездов, пораженных засухой. Поэтому выполнение разверстки было неминуемо связано с массированным и откровенным насилием, в условиях военного времени переходившего в террор.
 
На государственное принуждение крестьяне отреагировали резким сокращением посевов. “Крестьянство стало смотреть на свое хозяйство, как на чуждое ему, как на явление, которым оно не дорожит.” – говорилось в одном из  документов того времени.  Но, несмотря на это, из Москвы бесконечно, все поступали и поступали телеграммы с требованием усилить реквизицию хлеба у крестьян. Заготовители вновь направлялись за ним в те места, где побывали уже не раз, но там уже нечего было взять. Тогда кто-то из них придумал изуверский способ изъятия хлеба у населения, и они начали широко применять его в различных уездах Тамбовской губернии. В село или деревню приходил хорошо вооруженный продотряд и требовал у крестьян сдачи “излишков”. Крестьяне поясняли , что они, то есть эти “заготовители”, здесь не первые и все, что можно и что нельзя было отнять у них, уже давно отнято, и им больше нечего сдавать, так как всё уже выгребли дочиста.
 
Тогда начальник продотряда или уполномоченный по заготовкам отдавал приказ закопать в землю живьем одного из мужиков, жителя этого села или деревни, и если не начнется сдача “излишков” хлеба, то закопать другого и так до тех пор, пока не будет собран требуемый ими хлеб. Это не измышления белоэмигранта-антисоветсчика или дессидента  сахаровского разлива. Это – жуткая правда русской революции. Именно так по большей части и проходила продразвёрстка на практике. Неудивительно, что крестьяне в массовом порядке брались за оружие, и к весне 1921 года по всей России от Поволжья до Сибири полыхали восстания, в которых в общей сложности участвовало более 200 тысяч крестьян. Главными лозунгами восставших были повсеместно “Долой продразвёрстку!” и “Советы без коммунистов!”. 
 
Тамбовщине в 1918-1920 годах катастрофически не везло. Плодородная земля (чернозем) с  зажиточным крестьянством – всё это в тяжелые годы гражданской войны привлекло на Тамбовщину переселенцев, коммунаров и, особенно, разного рода функционеров-уполномоченных , выбивающих из крестьян хлеб для фронта. По реестру Народного комиссариата Тамбовской губерния числилась в “производящих” и считалась кулацкой. “Виноватая” своей плодовитостью земля из-за этого попадала под особо пристальное внимание продовольственного ведомства. Год за годом на Тамбов накладывались крупные разверстки, сюда приезжали самые напористые продкомиссары. Сыграло огромную роль и то, что губерния в 1918 и 1919 годах находилась в прифронтовой полосе, где население более всего страдало от тягот по содержанию войск и вообще от всякого вооруженного произвола.
 
Разрушительные свойства продовольственной диктатуры с особенной остротой проявились здесь уже в 1919 году. В Москве получали регулярные сведения о крупных злоупотреблениях тамбовских продовольственников. Причем, о произволе сигнализировали не только крестьяне, но и партийные советские работники. Вот как излагала свои впечатления сотрудница Тамбовского губкома РКП(б) Разумова: ”В Тамбовской губернии работают продотряды по реквизации хлеба под названием “коммунистические”. Как-то мне пришлось столкнуться с 3-им коммунистическим продотрядом… Жутко было видеть все их проделки. Они выгребают дочиста, без разговоров, применяя даже насилие… притом применяя и массу незаконных арестов, не исключая и красноармейских семей и вдов с детьми…Крестьяне говорят просто: укажите нам норму 15 или 10 фунтов, а отряды не считаются, выгружают подворно, проделывают обыски и попутно берут, что попадется под руку, как то: сукно, сапоги, мясо, не оставляя иногда для крестьянина ни фунта. Обыкновенно из реквизированного ничего не доходит до городов, поедают все продотряды на местах . Продотряды катаются как сыр в масле , а если попадется спекулянт, то все устраивается так, что и “волки сыты и овцы целы “ …В элеваторах Тамбовской губернии хлеба лежит на порядочное количество, который частью сложен”.
 
Однако никаких действенных мер для улучшения положения крестьянства не предпринималось. Ленинское правительство продолжало проводить в жизнь политику военного коммунизма. На Тамбовщину посылались всё новые и новые продотряды.
 
К февралю 1920 года в ходе сбора продразверстки достигло своего апогея число всевозможных перегибов, откровенных насилий и настоящих преступлений по отношению к крестьянству со стороны продорядов, подчинявшихся тамбовскому губпродкомиссару Я.К.Гольдину. По словам председателя тамбовского губисполкома В.А.Антонова-Овсеенко ошибка Гольдина заключалась в том, что он проявлял “чрезмерную иногда снисходительность к своим агентам”.
 
Ярким примером является доклад президиума Борисоглебского уездного исполкома от 20 февраля 1920 года, направленный в Тамбовские Губкомпартию и губисполком: “…на волости наиболее плодородные разверстка наложена гораздо менее,чем они могут дать, и наоборот: на волости наименее плодородные накладывается гораздо больше. Однако, совершенно не учитывая этого положения, приехавший в уезд гражданин Марголин со своим отрядом принялся яро выполнять эту разверстку. И что же “ по уезду пронесся ужасный крик –крик наболевшей крестьянской души, протест против насилий и репрессий, которые гражданин Марголин стал применять к крестьянам-беднякам, к женам и семьям красноармейцев, но не к кулакам.
 
Репрессии эти прямо бесчеловечны и напоминают собою, времена средневековья. Крестьян порют продармейцы, агенты и сам Марголин . Над членами Новотроицкого сельского совета Русановской волости творили бесчинства и всячески издевались над ними . У тех же крестьян конфисковывалось все имущество и скот . Последний загоняли к кому-нибудь на двор и целыми днями он находился без корма. От побоев умирали люди.
 
Таким образом у большинства крестьян – беднейших крестьян – хлеб выметен под чистую. Более того: крестьянам нередко приходилось выезжать в соседнюю Воронежскую губернию, где покупали хлеб по спекулятивной цене и выполняли разверстку…”.
 
Нельзя сказать, что советские органы были совершенно глухи к нуждам собственного народа. Но в большинстве случаев дело с их стороны ограничивалось констатацией тяжелейшего положения, в которое попало крестьянство, и призывами потерпеть ещё во имя интересов революции.
 
Надо сказать, что такие свирепые меры применялись только в русских областях России. В национальных окраинах страны продразвёрстка была введена лишь к концу 1920 года, и её объёмы были несоизмеримо меньше, чем на той же Тамбовщине. Более того, бедным регионам оказывалась помощь из центра, что во времена гражданской войны было беспрецедентным явлением. Никаких изъятий излишков там не производилось, не говоря уже о массовых расстрелах или кровавом терроре ЧОН (частей особого назначения). Эти карательные отряды, состоящие в большинстве своём из латышей, венгров, китайцев и прочих воинов - “интернационалистов” отличались неимоверной жестокостью и стали настоящим бичом для русских крестьян. В общем, Ленин следовал в фарватере собственной политики по заигрыванию с национальными окраинами и беспощадном подавлении любого недовольства большевистской властью в русских регионах. Так, например, в письме на имя Орджоникидзе от 2 августа 1921 г. В.И.Ленин подчёркивал: “Прошу помнить, что и внутренние, и международные условия Грузии требуют от грузинских коммунистов не применение русского шаблона, а умелого и гибкого создания своеобразной тактики, основанной на большей уступчивости всяческим мелкобуржуазным элементам” (Ленин. Полн. Собр. Соч., Т.42, с.367). Это касалось не только Грузии, но и других национальных окраин, подавляющему большинству которых вскоре большевики даровали собственные автономные республики с прирезанием к ним исконно русских земель вместе с населением и роли титульных наций в этих образованиях. Русофобский оскал большевистской власти на тот период был неоспорим.
 
Летом 1920 года положение крестьянства стало откровенно трагическим. Тамбовскую губернию поразила засуха, вызвавшая неурожай зерновых. В то же время продразвёрстка оставалась крайне высокой. Перед людьми открыто встал вопрос физического выживания. В некоторых уездах начался настоящий голод. Крестьяне ели всё, что только годилось в пищу, включая крапиву и древесную кору. В случае успешного выполнения продразвёрстки в этом году, 400-тысячное население Тамбовской губернии было обречено вымереть от голода.
 
Терпеть дальше было невозможно. Тамбовские мужики в массовом порядке стали уходить в леса и пополнять банды. Мелкие отряды сливались в более крупные. Гром грянул 21 августа 1920 года, когда крупный повстанческий отряд напал на продармейцев, вышедших из села Каменка после успешного сбора “излишков”. Завязалась перестрелка, в которой продотряд, потеряв одного человека убитым и двоих ранеными, начал отступать обратно к Каменке, откуда ему уже спешил на помощь отряд по борьбе с дезертирами. Однако, едва успев объединиться, оба отряда красных были внезапно атакованы большим количеством всадников и полностью разбиты. Крестьяне не испытывали жалости к своим мучителям, поэтому спастись удалось лишь нескольким  большевикам. События 21 августа 1920 года под Каменкой являются датой начала Тамбовского восстания, позже названного Антоновским.
 
Первоначально сам Антонов о восстании ничего не знал. Но крестьяне сами попросили возглавить его их движение. Антонов был местной легендой, пользовался большим авторитетом среди населения, а, кроме того, имел собственный боевой отряд и многочисленные склады с оружием. Таким образом, с 24 августа 1920 года и до полного подавления восстания он стал его политическим руководителем, осуществляющим общее руководство.
 
Военным руководителем восставших стал П.М.Токмаков. Советская пропаганда старательно очерняла его перед земляками, называя уголовником и бывшим конокрадом. Однако, как точно установлено историками, Токмаков был героем первой мировой войны и полным Георгиевским кавалером. Кроме того, обладал даром военачальника и наносил чувствительные удары Красной Армии.
 
Узнав, что против почти безоружных мятежников сосредотачиваются значительные силы красных, Антонов тут же дал указания резко свернуть каменское восстание. Большинство рядовых мятежников разошлись по домам, а наиболее заметных и активных в ночь на 25 августа Антонов увел в леса. Достигнув цели, Антонов поделился оружием с каменцами и начал подготовку вооруженного выступления в самом Кирсановском уезде. 29 августа у деревни Вязовка возвращающийся от Антонова отряд каменцев разгромил красноармейскую роту из 126 человек. А с раннего утра 30 августа практически весь Каменский район вспыхнул огнем нового, еще более сильного мятежа. Повстанцы вновь заняли Каменку и начали так называемый “поход на Тамбов”. Уже к концу дня, занимая одно село за другим, они прошли половину 85-километрового пути от Каменки до Тамбова. Напуганные таким поворотом событий тамбовские власти забили тревогу. Вечером 30 августа положение было признано “чрезвычайно серьезным”, а 500 городских коммунистов были переведены на казарменное положение .31 августа сам председатель Тамбовского губисполкома А.П.Шлихтер выступил во главе отряда против мятежников. Однако, столкнувшись с повстанцами, потерпел поражение и вернулся в свой обжитой кабинет. Антоновцы неотвратимо приближались к Тамбову. 
 
Тамбовские левые эсеры, возглавлявшие “Союз трудового крестьянства” (СТК) действовали нерешительно и на своём заседании постановили, что в данный момент открытое вооружённое выступление против советской власти бесперспективно. Присутствовавший при этом повстанец заявил: “Видно, что придётся действовать одним. Но тогда берегитесь и вы. Придём в Тамбов  – перебьем и вас за одно !”
 
Поняв, что собственными силами восстание не подавить, руководство Тамбовского губисполкома обратилось за помощью в соседние губернии. Оттуда спешат новые и новые команды Губчека.
 
1 сентября в Кирсановском уезде выступил со своим отрядом Антонов, заняв волостное село Рамза. В других частях этого уезда Антонова поддержали отряды повстанцев под руководством И.Е.Ишина, Е.И.Казанкова, Г.И.Юрина. Одновременно в селе Хитрово Тамбовского уезда выступила хорошо организованная группа повстанцев во главе с И.С.Матюхиным. Хотя “поход на Тамбов” и застопорился в 15 километрах от города, инициатива полностью принадлежала мятежникам.
 
2 сентября военно-оперативный штаб губчека был преобразован в Военный совет, подчинявшийся призидиуму губисполкома и ВЧК. Председателем Военсовета стал Траскович, а командование войсками сохранялось за Шипуновым.
 
К 9 сентября против антоновцев действовали уже не менее трех тысяч бойцов, разделенных на 5 групп. Вооруженных же повстанцев насчитывалось до 5 тысяч, а территория,  охваченная восстанием, составляла 1200 км². На этой территории шли отчаянные по накалу бои.
 
8 сентября между селами Федоровка и Ракитино красные впервые нанесли поражение крупному отряду повстанцев (800 пеших и 250 конных). Исход боя решила лихая атака эскадрона И.А.Переведенцева, ударившего мятежникам во фланг и опрокинувшего их кавалерию. Тем же вечером Переведенцев сжег дотла село Ракитино и половину села Федоровка, надо отметить, что он был только исполнителем, а не автором столь жестокой карательной политики.
 
По настоянию Трасковича совершалась жесточайшая карательная политика , начало которой было связано с конфискацией имущества в 21 населенном пункте и арест мужчин. По отношению к селам, поддерживающим мятежников, советским отрядам предписывалось: ”арестовывать все мужское население, способное держать оружие, а затем произвести полную фуражировку , не оставляя ни одной овцы, ни одной курицы в данном пункте , после фуражировки данный пункт сжечь”. Однако карательные меры давали прямо противоположенные результаты. Ряды восставших неуклонно пополнялись.
 
Надо сказать, что антоновский Тамбовский губернский СТК не имел ничего общего с эсеровским СТК в Тамбове, разгромленном большевиками осенью 20-го. Сам Антонов к тому времени уже покинул ряды партии социалистов-революционеров и эта политическая организация восставших прямого отношения к эсерам не имела. Да, многие из антоновцев были действующими или бывшими эсерами, да, на красных флагах повстанцев стоял эсеровский девиз: “В борьбе обретёшь ты право своё”, но, тем ни менее, говорить о восстании как об эсеровском нельзя.   Антоновский СТК имел разветвлённую сеть комитетов, которые являлись действенными органами гражданской власти повстанцев, вели успешную антибольшевистскую пропаганду и даже издавали собственную газету. Его программа, принятая осенью 1920 года, стала одновременно политической программой антоновского движения.
 
Основными тезисами этого документа являлись следующие: “Союз трудового крестьянства ставит своей первой задачей свержение власти коммунистов-большевиков, доведших страну до нищеты, гибели и позора. Для уничтожения этой насильственной власти и ее порядка Союз организует добровольные партизанские отряды и ведет вооруженную борьбу, преследуя нижеследующие цели:
 
1.Политическое равенство всех граждан, не разделяя их на классы, исключая дом Романовых.
….
3. Созыв Учредительного собрания по принципу всеобщего, прямого, равного голосования, не предрешая его воли в выборе и установлении политического строя, с сохранением права за избирателями отзыва представителей, не выражающих воли народа.
4. Впредь до созыва Учредительного собрания установление временной власти на местах и в центре на выборных началах союзами и партиями, участвующими в борьбе с коммунистами.
5. Свобода союзов, совести, слова, печати, собраний.
6. Проведение в жизнь закона о социализации земли в полном его объёме, принятого и утверждённого бывшим Учредительным собранием….(РЦХИДНИ. Ф.17. Оп.112. Д.108. Л.21-21об.).
 
Политическая программа антоновцев выглядит, скорее, социал-демократической, от  эсеровской осталось требование социализации земли.  
 
Следующим командующим советскими войсками в войне с антоновцами был назначен Аплок. Он водворял большевистскую власть исключительно карательными мерами, ещё более ожесточая тамбовчан. В начале октябре, уходя от преследования, крупный отряд повстанцев ушёл в Саратовскую губернию. Аплок решил, что добился окончательной победы и, рапортовав об этом в Москву, отбыл в Орёл.
 
Однако вскоре антоновцы вернулись на Тамбовщину и почти без сопротивления захватили ряд крупных сёл, где установили свою власть. Численность красных войск в Тамбовской губернии увеличивалась медленно. Они несли большие потери. Множились случаи дезертирства. Красноармейцы, набранные в массе своей из крестьян, сочувствовали  тамбовским мужикам, поэтому отнюдь не горели желанием предавать их дома огню и мечу. Понимая это, Антонов не применял никаких репрессий к захваченным в плен рядовым бойцам Красной армии, усиливая тем самым разложение рядов противника.
 
Спустя несколько недель новый командующий вооруженными силами Тамбовской губернии Редзько – коммунист, бывший гвардейский полковник – вынужден был сделать чрезвычайный доклад губвоенсовету, в котором он изложил реальную картину происходящего: ”Мною установлена система строгой революционной кары, вплоть до расстрела. Все это однако не помогает, и некоторые части по-прежнему остаются настолько небоеспособными ,что не в силах оказывать хотя бы малейшее сопротивление налетам банд и только снабжают последних оружием …Проводимая Антоновым система благожилательного отношения к захваченным красноармейцам еще более ведет к упадку воинского духа частей.”
 
Тем временем, 14 ноября 1920 года в селе Моисеево-Алабушка Борисоглебского уезда  состоялось   собрание   командиров    трех мятежных уездов. Участники собрания подвели итоги почти трех месячному периоду вооруженной борьбы. Также собравшиеся приняли решения, касающиеся объединения разрозненных повстанческих отрядов в Единую Партизанскую Армию Тамбовского Края,- управление которой должно исходить из одного центра – главного оперативного штаба. Здесь был избран и руководящий состав Главоперштаба из 5-ти человек - А. С. Антонова, А. В. Богуславского, И. А. Губарева, Митрофановича и П. А. Токмакова. При штабе главкома Токмакова был создан агитационный отдел и начала печататься своя газета, в которой проводилась большая работа по антикоммунистической пропаганде.
 
Тамбовские власти и военное командование в конце 1920 года не видели никакой разницы между “нейтральными” селами и теми кто активно поддерживал повстанцев. Совершенно иную политику по отношению к “нейтральным” селам проводил командующий состав мятежников и его агитаторы. Они старались действовать мирным путем, уговорами и пропагандой пытались склонить “нейтральную” сторону на свою. Таким образом к 1 декабря 1920 года охваченная восстанием территория составляла уже 20 000 км². Основные силы повстанцы теперь направили на уничтожение тех остатков территории, где еще оставалась Советская власть. 13 декабря они  захватили и за 3 часа совершенно опустошили важную ж/д станцию Инжавино, гарнизон которой (443 человека и 2 пулемета) не оказал никакого сопротивления , постыдно бежав. В целях предотвращения таких случаев, Редзько приказал расстрелять 10 пулеметчиков и 25 красноармейцев из Инжавинского гарнизона “из числа наибольших трусов”.
 
О.А.Скудре, назначенный командующим вооруженными силами в Тамбовской губернии, сообщил в Москву, что к 10 декабря 1920 года в Тамбовской губернии имелось 13 крупных отрядов мятежников общей численностью 4750 человек (из них 2000 конных) плюс 5-8 тысяч являющихся непостоянным составом этих отрядов, которые вооружены главным образом оружием, захваченным у советских частей и отрядов.
 
17 и 20 декабря повстанцы захватили станции Инковка и Афанасьевское, где им достались большие трофеи в виде эшелонов, гружёных снарядами и патронами. А 3 января 1921 года ими захвачен в плен обедавший на привале батальон красных вместе с полевой кухней, тремя пулемётами и одним орудием.
 
Антонов продолжал наносить чувствительные удары красным частям, оставаясь при этом неуловимым. Свои формирования он привёл в полный порядок. Решением главного Оперативного штаба Повстанческая Армия разделена на 1-ю и 2-ю армии под командованием Колесникова и Богуславского соответственно, образована также особая Конная армия, подчинявшаяся лично Токмакову. Каждый полк имел своё боевое красное знамя с эсеровским девизом: “В борьбе ты обретёшь право своё!” В армии повстанцев введены звания и знаки различия. Погон, разумеется, не было. Их заменяли нарукавные нашивки на левом предплечье в виде лычек, треугольников, ромбиков и т.д. Воинские звания соответствовали тем, что существовали на  тот момент в Красной Армии (отделенный командир, взводный командир, ротный командир и т.д.). То есть, это, по сути, были различия не по воинским званиям, а по должностям. Исключением являлось введённое антоновцами в своих формированиях званием вахмистра.  
 
Численность регулярных частей антоновских армий превышала 10 тысяч человек. Но их силы на этом не исчерпывались. На территории, охваченной восстанием, местные комитеты СТК (по некоторым данным, их было до 900) выполняли функции временного правительства.
 
Только тогда в Москве всерьёз оценили размах антоновщины. Для Ленина это восстание вместе с Кронштадским мятежом стало серьёзным сигналом. Население страны стало проявлять массовое недовольство властью большевиков. Этим оказались заражены даже балтийские матросы, ещё недавно служившие чуть ли не ленинской гвардией. Всё чаще звучали лозунги: “Советы без коммунистов!”.  Ленин почувствовал, что почва начинает уходить из-под ног. Все силы Красной Армии теперь брошены на подавление крестьянских восстаний в России. Антоновского в первую очередь. “Антонов для советской власти опаснее, чем Деникин, Колчак и Юденич вместе взятые,”- изрёк Ленин.
 
Лозунг “Все на борьбу с антоновщиной!” становится отныне чуть ли не главным. В марте-апреле по всей Тамбовской губернии разворачиваются жестокие бои между повстанцами и советскими войсками.
 
К 1 марта 1921 года войска Тамбовской губернии насчитывали 40 тысяч штыков и сабель, 463 пулемета и 63 орудия, 8 самолетов, 4 бронепоезда и 4 броневика. Это далеко не весь перечень того, что было тогда направлено на подавление народного восстания. Но венцом всему являлся химический полк и пять отдельных химотрядов, которые на своем вооружении имели химическое оружие – баллоны с отравляющими и удушающими газами, и были готовы применить их против населения Тамбовской губернии.  Крестьянские полки и население героически встали на пути “вооруженного до зубов” врага. Красноармейцы-каратели говорили тогда: ”Они не щадят самих себя, ни своих детей и жен, бросаясь на пулеметы как волки.” Вот именно тогда пошло гулять по России: ”Тамбовский волк”. А тем временем артиллерийским огнем сметались целые села и деревни. Сражающихся крестьян уничтожали с самолетов и давили колесами бронемашин, косили пулеметами и вырубали шашками. Если взять старую карту Тамбовской губернии и сравнить ее с картой сегодняшней, то можно увидеть сколько тогда погибло сел и деревень, не оставив о себе никакого следа.
 
На стороне красных было огромное преимущество и в живой силе, и в технике. 22 марта 1-я армия была разбита под селом Талицкий Чалмык. В тот же день в сорока километрах к северо-востоку от Тамбова такой же удар получила и 2-я антоновская армия. Однако уже 11 апреля повстанцы захватили крупное село Рассказово. При этом, как пишет в своих мемуарах Г. К. Жуков, был полностью разбит полк кранных, а целый батальон попал в плен.
 
Ленин понимал, что одними лишь расстрелами разбушевавшуюся крестьянскую стихию не утихомирить. Поэтому перед весенним севом 1921 года ненавистную продразвёрстку на Тамбовщине заменили более терпимым продналогом. Антонов сразу понял, что случилось.   Это известие застало его на митинге в одном из сёл. Крестьяне не верили своему счастью и кричали: “Ура! Мы победили!” Антонов же сакркастически усмехался и сказал в тот день на совещании комсостава: “Да, мужики победили. Хотя и временно конечно. А вот нам, отцы-командиры, теперь крышка.”
 
Однако восстание продолжалось. Повстанцы не думали складывать оружие. Несмотря на весь задействованный арсенал средств, красные победить не могли. Не могли они уничтожить живую силу восставших, которая укрывалась в лесах  и наносила сильные удары красным частям. 
 
12 мая 1921 года на должность командующего советскими частями в Тамбовской губернии был назначен Тухачевский, который стал главным палачом крестьян. C этим именем связаны самые кровавые страницы в истории Тамбовского восстания. Тухачевский ввёл практику взятия заложников из сёл, чьи жители сочувственно относились к повстанцам. Если антоновцы не прекращали сопротивления, то заложники расстреливались. Такими же средствами Тухачевский производил изъятие у населения оружия и наказание семей, укрывающих повстанцев.
 
Семьи антоновцев были помещены в концлагеря. Причём, дети, за исключением грудных, отделялись от матерей и содержались отдельно. Таким образом, большевики изобрели первые в мире детские концлагеря. История донесла до нас сведения о десяти лагерях для “семей бандитов и им сочувствующих”, но, вполне вероятно, их было больше. Однако повстанцы, которым уже было нечего терять, дрались с отчаянием обречённых. Тогда Тухачевский приказал окружать леса, в которых скрываются антоновские части, и обстреливать их химическими снарядыми с таким расчётом, чтобы ядовитое облако полностью окутало лес и “уничтожило там всё живое”. Газовые атаки стали массовыми, хотя и были к тому времени запрещены международными конвенциями. Только это изуверство смогло, наконец, сломить повстанцев.  Над разбитыми антновскими отрядами летали советские самолёты, помимо бомб, сбрасывающие листовки с призывами немедленно сдаваться. Всем добровольно сложившим оружие была обещана немедленная амнистия. Некоторые верили этому и шли в плен. А Уборевич рапортовал Тухачевскому: ”1000 бандитов сдалось – 1000 расстреляно, 500  сдалось – 500 расстреляно”. Большевикам также принадлежит создание машин-душегубок. Они исправно травили выхлопными газами перевозимых осуждённых.
 
К осени 1921 года восстание было потоплено в море крови, задушено газами и завалено горой крестьянских трупов. Этой жуткой расправой командовали поляк Тухачесвикй и литовец Уборевич (Уборевичюс). Началась масштабная зачистка губернии, проводимая чекистами, ЧОНовцами, ВОХРом и воинами-интернационалистами.
 
Антонов в своём последнем приказе призвал своих соратников рассредоточиться мелкими группами и скрываться по лесам. Он к тому времени был единственным живым  руководителем. До лета 1922 года он успешно скрывался  по лесам вместе со своим братом. Однако в июне братья Антоновы были  выслежен опер.группой ГПУ в селе Перевоз и, отстреливаясь от чекистов, погибли в бою. Трупы братьев привезли в Тамбовский Казанский монастырь, где размещался тогда губотдел ГПУ, и бросили на пол в кладовке. Крысы успели основательно объесть их, пока чекисты демонстрировали трупы знавшим Антонова людям, чтобы пресечь слухи, что он все еще жив.
 
Так закончилось Тамбовское восстание, которое навсегда вошло в историю России одной из самых страшных и кровавых страниц. Помимо прочего, оно наглядно продемонстрировало отношение раннесоветской власти к русским крестьянам. Только в их отношении применялись такие людоедские методы как массовые расстрелы заложников и химические атаки. Зверствовавшие в Средней Азии басмачи получали бесконечные амнистии (реальные, а не липовые), а их перемазанные кровью предводители вроде Джунаид-хана,  прощались съездами трудящихся. Так что с полным основанием можно утверждать, что Советская империя, равно как и Российская, строилась на русских костях

Игорь Бойков

 

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com