Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
В ПОИСКАХ ОПОРЫ
Бунин в Троице-Сергиевой лавре и Черниговском скиту.
 
Когда на улице скользко и разъезжаются ноги, хочется на что-то или на кого-то опереться, за что-то уцепиться. Когда человек чувствует, что привычный миропорядок ходит ходуном и того гляди рухнет, он ищет вождя или такое место, которое оставалось веками нерушимым и неизменным даже в самые страшные дни истории человечества.
 
Иван Алексеевич Бунин, прославленный писатель и поэт России, обладатель двух престижнейших Пушкинских премий, автор подготовленного к выходу 6-томного собрания сочинений, в дни первой мировой войны, предчувствуя, как и все мыслящие чуткие люди, начало грядущих потрясений, не находил себе места; бурный творческий подъем сменился депрессией; подавленное душевное состояние безысходности сковывало его волю и ум.
 
В этом закоченевшем бездействии и желании найти какую-то точку опоры Бунин решает посетить московские монастыри и церкви, дававшие ему когда-то и сердечное умиротворение, и нравственное очищение, и сладкую надежду - единственное вечное и дивное, "что все-таки создала человеческая душа и чем жива она".
 
1 января 1915 года Бунин с племянником Колей (Пушешников Н. И.) отправляется на Ордынку в Марфо-Мариинскую обитель. Их долго не пускали, пришлось ждать, пока из церкви не выйдет великий князь Дмитрий Павлович. Обитель "снаружи лучше, чем внутри", - записал Бунин в дневнике. "Безобразно раскрашенной" показалась ему церковь Ивана Воина. В соборах Кремля было "изумительно хорошо", кроме Успенского, у дверей которого вился "черный бесконечный хвост народа", а от окон их отогнал городовой грубым окриком "нечего там смотреть!" Зачатьевский монастырь восхитил пением, Новодевичий - предвечерней красотой и мерцающими огоньками лампад над могилами.
 
3 января (по старому стилю) Бунин, не удовлетворившись столичными святынями, в два часа дня едет с племянником в Троице-Сергиеву лавру - центр русского православия.
 
"Были в Троицком соборе у всенощной. Ездили в темноте, в метель, в Вифанию. Лавра внушительна, внутри тяжело и вульгарно". Больше в дневнике ни слова. Определения по-бунински точны и лапидарны. Темень и метель оказались важнее роскошного великолепия Вифании митрополита Платона. Лавра внешне впечатляет, но содержимое - "тяжело и вульгарно".
 
Бунин не написал в дневнике, что они остались ночевать в Сергиевом Посаде (это мирское, не в этом суть). Утром следующего дня он отправляется в третью святую обитель - Черниговский скит.
 
"4 января.
Были в Скиту у Черниговской Божьей Матери. Акафисты в подземной церковке. Поп выделывал голосом разные штучки. Вернулись в Москву вечером". Запись сухая, протокольная. Единственное чувство - неодобрение "разных штучек". Не баловства, не юродствования жаждал увидеть Бунин. Кощунственно звучат эти "штучки" на фоне войны, смертей и бедствий.
 
"Все вспоминаются монастыри - сложное впечатление", - запишет он 7 января. Такое разочарование испытывает разве что нетерпеливый любознательный ребенок, когда он, вспоров тряпичную красавицу куклу, видит внутри не живую душу, а обычные сухие опилки.
 
И все же затеянное Буниным паломничество бесплодным нельзя назвать. Ум его встрепенулся, воскресло поэтическое образное мышление.
 
В этот же день, 7 января, Бунин создает два стихотворения - "Перстень" и "Слово". "Сложное", иначе сказать, противоречивое, двойственное впечатление от церквей переосмыслилось в его творческом воображении в контрастное сопоставление драгоценного перстня, очаровавшего лирического героя затаенными божественными лучами рубинов и алмазов, и пошлой базарной толпы, "крикливой и ничтожной", нагоняющей тоску и стыд, - извечная трагическая несовместимость "божественного дара" с презренным бытом.
 
И знаменитое бунинское "Слово"! О бессмертии вечно живущего слова!
 
Надо было Бунину обойти "в дни злобы и страданья" особо чтимые народом святыни, чтобы окончательно убедиться в том, что все тленно на земле и безгласны останки, что "из древней тьмы, на мировом погосте, звучат лишь Письмена".
 
Вне всякого сомнения, Бунин, два праздничных дня и ночь проведший в лавре, скиту и в Вифании, насмотрелся на толпы верующих, на юродивых и странников и наслушался их рассказов о русских угодниках, страстотерпцах и пустынножителях, о святых и мучениках, "восхотевших распять плоть свою со страстями и похотью" и достигших тем самым царствия небесного. Кристально чистым остался в его памяти образ преподобного Сергия Радонежского.
 
В подражание святому Сергию, "по стопам зиждителей монастырей лесных" пошел герой бунинского рассказа "Аглая" Родион (этот самый любимый им по художественной отделке рассказ Бунин опубликовал в октябре 1916 г.).
 
В нем творческое сознание писателя переплавило "неприятное, болезненное впечатление", оставшееся в душе Бунина после поездки к Троице. Он показал в лицах и образах, насколько выродилось с годами в откровенное смертельно опасное ханжество некогда беспорочное, святое служение христианским заветам.
 
Народ мой! На погибель
Вели тебя твои поводыри! -
возгласит он устами пророка Исайи в стихотворении ноября 1918 года.
 
Думал Бунин о набожности русского человека и его пастырях и в лихие дни октября 1917 года, когда в бездумно счастливом народе он увидел на глазах исчезающую религиозность. Ему становилось очевидным, что "русский народ взывает к Богу только в горе великом". Бунину горько видеть, "в каком жалком положении оказалось наше духовенство". "Слышно ли его в наше, такое ужасное время? Вот церковный собор - кто им интересуется, и что он сказал народу! Ах, Мережковские м...!" "Кому это нужно!" - с досадой запишет он в дневнике в день возведения патриарха на престол 21 ноября 1917 года.
 
В эти дни припомнилась Бунину хлесткая самооценка народа самого себя: "Из нас, как из дерева, - и дубина и икона", - в зависимости от того, добавляет Бунин, "кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев".
 
Примером этой "обработки" может послужить услышанная Буниным у ворот храма не прикрытая ханжеством безнадежно горькая фраза, брошенная в лицо "даме с муфтой" наглой бабой: "...для тебя он освящен, а для нас камень и камень! Знаем! Видали во Владимире! Взял маляр доску, намазал на ней, вот тебе и Бог. Ну, и молись ему сама".
 
А в Троице-Сергиевой обители И. А. Бунин побывал еще раз (судя по тексту его книги "Из цикла "Странствия", состоящей из описаний былых поместий и главнейших монастырей России и не имеющей точных дат) уже после 11 апреля 1919 года, после того, как были вскрыты и выставлены на обозрение мощи Сергия Радонежского.
 
"...Прошлое воскресенье провел в Троицкой лавре. Облазил все стены, все башни, подземелья", - пишет стилем бесстрастного наблюдателя Бунин, получивший теперь вместе со всеми свободный доступ в любой уголок монастыря. "В соборе, там, где стоит открытая серебряная рака, горит только одна лампада. Мощи как-то мелко лежат на дне раки, в каких-то почерневших, до ужаса древних остатках ветоши... Кругом плотная толпа - бабы, мужики, старухи с крысиными глазами. Ни страха, ни благоговения, ни вздохов - ничего. Только любопытство, кое-какие замечания, иногда остроты и смех...
 
В ризнице - кафтан Ивана Грозного: потертая золотая парча на голубом шелку, с золотыми шнурами. Концы рукавов истерты особенно, а низ левой полы весь изорван, из него торчит слой ваты... Тупо смотрят и на кафтан.
 
Во дворе собора по-прежнему нищие, калеки, недужные (...). Лежат, сидят, переползают... (Позорная для России картина нагольной нищеты осталась неизменной со времен Лермонтова и Салтыкова-Щедрина, Куприна и Шмелева - Ю. П.) Костыли, лохмотья, головы, повязанные платками и тряпками, безносые или безгубые, с кровавыми, как бы выдранными глазами или с оловянными бельмами, тщетно ищущими зрения... "Подайте слепому, безрукому... Кормители, питатели... Обратите внимание..." Бодро и деловито прошли среди этой орды два рослых монаха: один здоровый мужик в гимнастерке и грубых сапогах, в черной шляпе, с двумя русыми косами, другой в рясе - круглоликий красавец Алеша Попович с шелковой каштановой бородкой, с темно-синими, как бы налитыми маслом женскими глазами..."
 
Такой, тупо взирающей на прошлое и будущее, "в море грязи, подлости и низости нового", он, писатель Бунин, оставит Россию навсегда. Но перед отплытием из Одессы, зайдя в церковь, увидев венчальный обряд и церковную красоту, этот островок уцелевшего старого мира, он, "слушая и глядя, очень плакал. Шел домой, - чувство легкости, молодости. И наряду с этим - какая тоска, какая боль!"
 
Он нашел опору - творчество, свободное русское слово спасло его, а ностальгия по прошлому, по Родине мучила его всю жизнь.
 
Юрий ПАЛАГИН
Газета "Вперед" 25 декабря 1999 г. №145(1353)
 

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com