Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / История России / Культура и искусство: русские имена / ЛИТЕРАТУРА И КНИГОИЗДАНИЕ / Лесков Николай Семенович (1831-1895) / Просветление духа. (5 марта 2014 г. – 119 лет памяти Н. С. Лескова). А. А. Новикова-Строганова

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
 
 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Юрий Кищук (Россия). Дар радости
Ирина Ахундова (Россия). Креститель Руси
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого 
Алла Новикова-Строганова (Россия). Насквозь русский. (К 185-летию Н. С. Лескова)
Юрий Кищук (Россия). Сверхзвуковая скорость
Алла Новикова-Строганова (Россия). «У любви есть слова». (В год 195-летия А.А. Фета)
Екатерина Матвеева (Россия). Наше историческое наследие
Игорь Лукаш (Болгария). Память о святом Федоре Ушакове в Варне

Павел Густерин (Россия). Советский разведчик Карим Хакимов
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
   Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел летний номер № 55 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность

 
Просветление духа.
(5 марта 2014 г. – 119 лет памяти Н. С. Лескова)


Жизнь Николая Семёновича Лескова (1831 – 1895) была истинным творческим горением. Писатель был наделён способностью глубоко проникать в «святая святых» человека. «Я очень люблю литературу, – признавался Лесков, – но ещё больше люблю живого человека с его привязанностями, с его нервами, с его любовью к высшей правде».
 
Готовясь   пройти в «выходные двери» последнего странствия, он паковал свой духовный багаж, в котором «не значили ничего ни имения, ни слава, ни родство, ни страх». Лесков постиг, что значат слова: «Ты во мне, и я в Тебе, и Он в нас». «Во всей жизни только и ценны эти несколько мгновений духовного роста – когда сознание просветлялось и дух рос». Писатель  познал, что «в делах и вещах нет величия» и что «единственное величие – в бескорыстной любви».
 
Восстанавливая на склоне лет давно угасшую переписку с сестрой Натальей Семёновной, принявшей монашеский постриг под именем Геннадия, Лесков писал: «в общении людей вижу большую для них пользу, а в отчуждательстве и прекращении отношений – явный и очевидный вред». Ранее не любивший поздравлений с днем рождения, с «нарастанием лет» он растроганно благодарит сестру за поздравление с 64-й его годовщиной – всего за несколько недель до смерти: «Ведь чуть было не растерялись совсем! Ну и хорошо! Значит, и в новом существовании друзьями встретимся. Хорошо!»  
 
В отношениях с людьми для писателя всё было ценно, требовало внимания,  заботы, участия. «Пустого и незначительного в жизни нет ничего, если человек не полагает свою жизнь в суете, а живёт в труде и помнит о близкой необходимости снять с себя надетую на него на земле “кожаную ризу”», – писал он 14 февраля 1894 года – за год до смерти – сестре Геннадии.
 
В ответ на её сомнения в том, принять ли предложение работать в школе без вознаграждения, Лесков всей душой ратовал за просвещение и образовательную деятельность, которую надо вести при любых обстоятельствах. «Ты думаешь, что заведовать школою без вознаграждения – нехорошо, а это-то и хорошо <здесь и далее выделено мной. – А. Н.-С.>. За учёбу вообще грешно брать плату. Сказано: “пусть свет ваш светит людям”; и ещё: “вы даром получили – даром и отдавайте”, – убеждает писатель сестру, подкрепляя свои доводы авторитетным словом Евангелия. – <…> Потрудись, поучи ребяток: они детки Божии, и Богу угодно, чтобы “все приходили в лучший разум и в познание истины”».
 
Именно об этом заботился сам писатель, неся «свет разумения» большой семье своих читателей и членам своей собственной семьи. Не случайно академик Д.С. Лихачёв назвал Лескова «семейным писателем», произведения которого надо читать всей семьёй, поскольку они имеют громадное значение для нравственного формирования человека. Вспомним и восклицание одного из героев В. М. Шукшина: «Лескова, Лескова читать надо!».
 
И не только «Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе» и «Очарованный странник», которые, как та самая «стальная блоха», первыми выпрыгивают на поверхность сознания читателя, когда он слышит имя Лескова, но и его романы «Соборяне», «Некуда», «На ножах», повести о праведниках, святочные рассказы, легенды должны входить в круг нашего чтения. А для совсем юной читательской аудитории хороши «Зверь», «Пугало», «Лев старца Герасима», «Неразменный рубль», «Привидение в Инженерном замке», «Кадетский монастырь».
 
В 1889 году в ответ на упрёк, что он «сделал недостаточно», Лесков писал: «Не видно ведь, сколько талантов я получил от моего Господина и насколько сработал? Это только Он разберёт. Может быть, я что-нибудь и зарыл, “закопал серебро Господина моего”, но я шёл дорогою очень трудною, – всё сам брал без всякой помощи и учителя и вдобавок ещё при целой массе сбивателей, толкавших меня и кричавших: “Ты не так… ты не туда… Это не тут… Истина с нами, – мы знаем истину”. А во всём этом надо было разбираться и пробираться к свету сквозь терние и колючий волчец, не жалея ни своих рук, ни лица, ни одежды».
 
Религиозный философ и богослов Владимир Соловьёв, хорошо знавший и любивший писателя, справедливо подчеркнул, что читатели Лескова «все сойдутся, конечно, в признании за ним яркого и в высшей степени своеобразного таланта, которого он не зарывал в землю, а также – живого стремления к правде».
 
«Всё чувствую, как будто ухожу…», – говорил о себе Лесков в последние годы жизни. Покидая юдоль земную, писатель особенно ценил, как последние лучи заката, дружескую беседу, общение с родными по крови и близкими по духу людьми, малейшие радостные проявления жизни вокруг себя. Удивительное жизнелюбие Лескова, которое он сохранял до последних дней, передаёт сцена, описанная Андреем Николаевичем Лесковым – сыном и биографом писателя.
 
А.Н. Лесков вспоминал, как привёл своего собственного малыша-сына поздравить дедушку с именинами и с 64-й годовщиной, которая стала последней в жизни писателя: «4 февраля, в день “списателя канонов” Николы Студийского, в шестьдесят четвертую годовщину рождения Николая Лескова, поздним утром на мягкой оттоманке у него сидел пришедший поздравить деда  2-х с половиной-летний его внук. Лесков был неузнаваем. Забывая все свои недуги, он ползал по ковру, умилённо поднимая и подавая младшему из Лесковых вещицы, которые последний святотатственно брал со святая святых – с писательского письменного стола! Случайные гости, не веря своим глазам, дивились благорастворённости, светившейся в обычно гневливых глазах хозяина. Сколько бы раз внук ни бросил только что поданную ему дедом безделушку, тот торопился сам разыскать её на полу и снова вручить баловнику. Попытки невестки, опасавшейся утомить больного свёкра, увести сына вызывали горячий протест  и трогательные просьбы старика побыть у него подольше».
 
Лесков был поистине живым человеком и горел полнотой жизни – не только в кругу домашнем, но и в общественном, литературном – до последнего вздоха. Современники, близкие к  Лескову в его последние годы, запечатлели портрет человека, «никогда не знавшего душевного или умственного успокоения»: «он искал, находил, критиковал – и уходил искать лучшего». Это своё неуёмное стремление к обретению истины писатель передавал и близким людям, и большой семье своих читателей. Так, обращаясь в 1892 году к приёмному сыну Б.М. Бубнову, Лесков писал: «“Кто ищет – тот найдёт”. Не дай Бог тебе познать успокоение и довольство собою и окружающим, а пусть тебя томит и мучит “святое недовольство”».
 
Когда дни Лескова были уже  сочтены – 12 февраля 1895 года – в «Прощёное воскресенье» – день, в который православным «положено каяться друг перед другом во взаимно содеянных грехах и гнусностях», к дому писателя пришёл, не решаясь переступить порог, «злейший его враг и ревностный гонитель, государственный контролёр в министерском ранге» Тертий Филиппов. Сцену их встречи Лесков взволнованно передавал сыну Андрею:
 
«– Вы меня примете, Николай Семёнович? – спросил Филиппов.
 
– Я принимаю всех, имеющих нужду говорить со мною.
 
– Перечитал я вас всего начисто, передумал многое и пришёл просить, если в силах, простить меня за все сделанное вам зло.   
 
И с этим, можешь себе представить, опускается передо мною на колени и снова говорит:
 
– Просить так просить: простите!
 
Как тут было не растеряться? А он стоит, вот где ты, на ковре, на коленях. Не поднимать же мне его по-царски. Опустился и я, чтобы сравнять положение. Так и стоим друг перед другом, два старика. А потом вдруг обнялись и расплакались… Может, это и смешно вышло, да ведь смешное часто и трогательно бывает <…> всё-таки лучше помириться, чем продолжать злобиться <…> Я очень взволнован его визитом и рад. По крайней мере кланяться будем на том свете».            
 
В том же 1895 году исполнялось 35 лет лесковскому служению русской литературе. Лесков был очень скромен и не любил помпезного шума вокруг своего имени. Ранее он также отклонял перспективы празднования и двадцатилетнего, и тридцатилетнего юбилеев его литературной работы. Так, в письме 1890 года в редакцию газеты «Новое время» писатель просил «оставить без исполнения»  мысль об устройстве «юбилейного праздника»: «С меня слишком довольно радости знать, что меня добром вспомянули те люди, с которыми я товарищески жил, и те читатели, у которых я встретил благорасположение и сочувствие. “Сие едино точию со смирением приемлю и ничего же вопреки глаголю”. А затем я почитаю мой юбилей совершившимся и чрезвычайно удобно и приятно для меня отпразднованным».
 
В начале 1895 года Лесков направил письмо редактору «Исторического вестника» С.Н. Шубинскому: «Уважаемый Сергей Николаевич!  Очень может быть, что к вам обратятся с какими-нибудь предложениями по поводу исполнения 35 лет моих занятий литературою. Сделайте милость, имейте в виду, что я не только не ищу этого (о чём, кажется, стыдно и говорить), но я не хочу никого собою беспокоить, и не пойду ни в какой трактир, и у себя не могу делать трактира. А поэтому эта праздная затея никакого осуществления не получит, и ею не стоит беспокоить никого, а также и меня. Преданный вам Н. Лесков».
 
13 февраля 1895 года, в Чистый понедельник, на первой неделе Великого Поста, писатель посетил выставку картин художников-передвижников, открывшуюся в залах Академии художеств. Здесь был помещён портрет Лескова кисти В.А. Серова. Во время работы художника над портретом писателя тот с радостью и шутливой гордостью делился первыми впечатлениями: «Я возвышаюсь до чрезвычайности! Был у меня Третьяков и просил меня, чтобы я дал списать с себя портрет, для чего из Москвы прибыл и художник Валентин Александрович Серов, сын знаменитого композитора Александра Николаевича Серова. Сделаны два сеанса, и портрет, кажется, будет превосходный».
 
Однако на выставке портрет смутил писателя, произвёл на него тяжёлое впечатление: изображение было помещено в чёрную раму, которая показалась Лескову траурной.  Чтобы развеять мрачные мысли и предчувствия, он морозным днём отправился на прогулку в Таврический сад – в любимую свою «Тавриду», с удовольствием вдыхал полной грудью свежий стылый воздух – и простудил лёгкие – «непростительная  неосторожность», как заметил впоследствии доктор.
 
21 февраля (5 марта) 1895 года  в 1 час 20 минут сын Андрей нашёл Лескова бездыханным. Писатель скончался так, как ему и  желалось, во сне: без страданий, без слёз.
 
В православном чине отпевания усопших есть слова о безобразии смерти: «Плачу и рыдаю, егда помышляю смерть и вижду во гробе лежащую по образу Божию созданную нашу красоту безобразною, бесславною, не имущею вида».  Лицо же покойного Лескова, по воспоминаниям современников,  приняло самое лучшее выражение, какое у него было при жизни: выражение вдумчивого покоя и примирения. Он «отрешился от тела скоро и просто»... Сбылось моление о «мирной и непостыдной кончине живота нашего»…
 
В «Посмертной просьбе» писатель завещал похоронить его «самым скромным и дешёвым порядком», «по самому низшему, последнему разряду»; не устраивать церемоний и не произносить никаких речей; не ставить на могиле «никакого иного памятника, кроме обыкновенного, простого деревянного креста. Если крест этот обветшает и найдётся человек, который захочет заменить его новым, пусть он это сделает и примет мою признательность за память. Если же такого доброхота не будет, значит, и прошло время помнить о моей могиле».
 
Ранее – в одном своем «критическом этюде» – Лесков замечал, что как-то «не по-русски» придавливать могилу «каменным памятником»: «скромному и истинно святому чувству нашего народа глубоко противно кичливое стремление к надмогильной монументальности с дутыми эпитафиями, всегда более или менее неудачными и неприятными для христианского чувства. <…> Наш же русский памятник, если то кому угодно знать, – это дубовый крест с голубцом – и более ничего. Крест ставится на могиле в знак того, что здесь погребён христианин <…> русских простолюдинов камнями не прессуют, а “означают”, – заметьте, не украшают, а только “означают” крестом <курсив Лескова. – А.Н.-С.>».
 
В заключительном пункте своего завещания Лесков писал: «прошу затем прощения у всех, кого я оскорбил, огорчил или кому был неприятен, и сам от всей души прощаю всем всё, что ими сделано мне неприятного, по недостатку любви или по убеждению, что оказанием вреда мне была приносима служба Богу, в Коего и я верю и Которому я старался служить в духе и истине, поборая в себе страх перед людьми и укрепляя себя любовью по слову Господа моего Иисуса Христа».
 
На письменном столе Николая Семёновича остался Новый Завет, раскрытый на словах послания Апостола Павла: «Знаем, что когда земной наш дом, эта хижина, разрушится, мы имеем от Бога жилище на небесах, дом нерукотворный, вечный…».
 
«Думаю и верю, что «весь я не умру», – писал Лесков за год до смерти. – Но какая-то духовная постать уйдёт из тела и будет продолжать вечную жизнь».
 
В самом деле, Лесков живёт с нами. И крест на его могиле на Волковом кладбище в Санкт-Петербурге не обветшал. Сюда постоянно приходят люди поклониться светлой памяти нашего замечательного соотечественника. Место его сочинений не в музее и не на пыльной полке архивариуса. Писатель самобытный и мудрый, неукротимый и яркий и сегодня стремится пробудить в людях «искру разумения о смысле жизни», открывает перед читателями и интерпретаторами его творчества всё новые возможности сотворчества, необозримые духовные перспективы самопознания и самосовершенствования.
 
В записной книжке Лескова находим такие слова: «Всё, что желаете, чтобы делали для вас люди, то делайте им». В этой простой формуле воплотилась лесковская заповедь деятельной любви к Богу и ближнему, которой он и сейчас учит своих  читателей.
 
А. А. Новикова-Строганова,  доктор филологических наук, профессор 
Материал прислан автором порталу Россия в красках 4 марта 2014 г.    
 
 
 
 
 

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com