Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / Европа / Франция / МИР ПРАВОСЛАВИЯ / Иеромонах Нестор (Сиротенко), настоятель Трехсвятительского подворья Московского Патриархата в Париже: «Храм Московской Патриархии» — за это сочетание слов приходилось дорого платить в 30-е годы…

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
 
 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Юрий Кищук (Россия). Дар радости
Ирина Ахундова (Россия). Креститель Руси
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого 
Алла Новикова-Строганова (Россия). Насквозь русский. (К 185-летию Н. С. Лескова)
Юрий Кищук (Россия). Сверхзвуковая скорость
Алла Новикова-Строганова (Россия). «У любви есть слова». (В год 195-летия А.А. Фета)
Екатерина Матвеева (Россия). Наше историческое наследие
Игорь Лукаш (Болгария). Память о святом Федоре Ушакове в Варне

Павел Густерин (Россия). Советский разведчик Карим Хакимов
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
   Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел летний номер № 55 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
Иеромонах Нестор (Сиротенко), настоятель Трехсвятительского подворья Московского Патриархата в Париже: «Храм Московской Патриархии» — за это сочетание слов приходилось дорого платить в 30-е годы…
 
     — Отец Нестор, в чем вы видите исторические причины разделения русских православных верующих в Западной Европе?
 
     — Все жители России, покинувшие Родину после революции, глубоко переживали свою вынужденную эмиграцию и продолжали любить Россию, продолжали надеяться на свое возвращение. Но большая часть этих людей пережила горькое разочарование. И это разочарование перешло в неприятие всего того, что происходило тогда в России, которая стала называться Советским Союзом. Они продолжали любить Родину, но Россия для них стала чужой страной, которая изгнала их из своих пределов.
 
     И поэтому решение выйти из патриаршей Церкви, которое принял митрополит Евлогий в 1931 году, было для них естественным. Но позиция митрополита Евлогия разделялась не всеми.
 
      Были люди, которые любили Россию несмотря ни на что, которые видели все ужасы коммунистического режима и понимали духовную трагедию русского народа. Но они считали невозможным отказаться от своей Церкви, даже если она находилась в пленении, в порабощении, в унижении. Они говорили: «Наша Церковь находится на кресте — как же мы можем ее оставить?».
 
     — Кто были эти люди?
 
     — Надо начать с имени основателя прихода митрополита Вениамина (Федченкова) — в ту пору епископа, инспектора Свято-Сергиевского богословского института. Он был духовником Белой армии, человеком монархических убеждений, и тем не менее он встал во главе этой небольшой группы людей, создавших храм Московской Патриархии. 
 
     Уже за само сочетание этих слов впоследствии приходилось дорого платить. Ведь с основанием прихода Московской Патриархии было в каком-то смысле потеснено само понятие — Русская Церковь в эмиграции.
 
     Митрополит Вениамин был человеком, который всю свою жизнь стремился идти по узкому пути спасения. Он искал общения со святыми людьми и написал много замечательных духовных книг о своих встречах с такими людьми. Он умел чувствовать святость.
 
     Когда возник вопрос о разрыве с Русской Православной Церковью, его что-то смутило — он почувствовал, что происходит что-то в духовном отношении неверное, неправильное. И он отслужил 40 литургий подряд. Он постоянно находился в духовном молитвенном общении с афонскими старцами, в переписке с ними, и испрашивал у них благословения на свои поступки.
 
     Среди ближайших сподвижников епископа Вениамина был иеромонах (впоследствии архимандрит) Афанасий (Нечаев), который тоже оставил о себе память как человек, ведущий чрезвычайно сосредоточенную и строгую духовную жизнь. Не случайно он был духовником Андрея Блюма, будущего митрополита Сурожского Антония, тогда совсем еще молодого человека.
 
     В числе основателей прихода были и другие монахи, а также несколько мирян. К ним присоединились знаменитый философ Николай Бердяев, духовный писатель Петр Иванов, богослов и преподаватель Сергиевского института Владимир Ильин. Присоединилась группа молодежи, которая называла себя «Поэтическим братством», в нее входили братья Ковалевские. Совсем тогда молодой Леонид Успенский, Григорий Круг — впоследствии ставшие знаменитыми иконописцами, и многие другие. Они считали, что Господь промыслительно нам послал русское расселение на Запад, чтобы проповедь православия достигла и западных христиан.
 
     — А как было организовано братство святителя Фотия? Это было молодежное братство?
 
     — Да, это братство было образовано в 1923 году первыми прибывшими в Париж русскими эмигрантами из числа студенческой молодежи. К ним сразу же присоединился Владимир Николаевич Лосский, в будущем — крупнейший православный богослов XX века, Федор Тимофеевич Пьянов, Иван Аркадьевич Лаговский, братья Максим и Евграф Ковалевские, Леонид Александрович Успенский и многие другие. 
 
     Братство было названо в честь святителя Фотия, крупнейшего православного канониста. Целью братства было служение в поддержку Вселенского православия, перед лицом инославного мира и различных соблазнов, сомнений и разделений самих православных. И они считали, что в этом служении они могут опираться только на твердые, ясные каноны Вселенской Церкви и на каноническое сознание. Поэтому не случайно, что братство святителя Фотия поддержало тогда епископа Вениамина в создании монастырского подворья.
 
      — Как сочетался монастырский уклад с приходской жизнью?
 
     — Монастырская жизнь подворья протекала так же, как жизнь любого другого монастырского подворья, расположенного в большом городе. Была строгая монашеская жизнь, ежедневное уставное богослужение.. Устав был скорее ближе к монастырскому, чем к приходскому, но при этом приходили мирские люди. Они не только приходили на службы, но и поддерживали храм, потому что на первых порах существования там была страшная нищета.
 
     Помещение, которое было найдено для храма, раньше служило подвалом велосипедной фабрики. Место совершенно убогое: кирпичные стены, кирпичный потолок, покрашенные белой краской. Надо было спускаться в подвал.
 
     У основателей храма не было самих необходимых вещей, и прихожане принесли несколько икон, какие-то предметы церковной утвари. Но, конечно, многого не хватало.
 
     Не хватало даже средств для существования. Питались священники только тем, что им приносили люди. У входа в храм стояла картонная коробка, куда складывали еду. Так существовало подворье.
 
     Правда, стоит отметить, что, несмотря на эту крайнюю нищету, владыка Вениамин смог приобрести типографскую печатную машину. И сразу же, начиная с 1931 года, при храме начало работать издательство, которое выпускало духовную и просветительскую литературу. Это книги самого митрополита Вениамина, житие и написанный им акафист преподобному Серафиму Саровскому, акафист Иверской иконе Божьей Матери — такие небольшие брошюры, которые до сих пор нам служат в храме.
 
     И которые в то время, когда в эмиграции остро не хватало духовной литературы, были очень важны и нужны.
 
     Есть очень интересные воспоминания митрополита Антония о начальной жизни подворья, о том, как жили тогда основатели храма. Это действительно было полное отречение от всех материальных благ! Но в то же самое время духовная жизнь, церковная жизнь была чрезвычайно насыщенная. Работало издательство. В скором времени Леонид Успенский и Григорий Круг начали писать иконы. Храм был расписан ими. Та роспись, которую вы видите сейчас, была сделана в 1961 году, а тогда они писали иконы для иконостаса. И эти иконы до сих пор сохранились.
 
      — Не могли бы вы подробнее рассказать о связи подворья с Афоном?
 
     — Я расскажу такой интересный момент, связанный с преподобным Силуаном Афонским. Был такой знаменитый Дмитрий Бальфур, иезуит. Он встретился с преподобным Силуаном, и под влиянием этой встречи стал православным. Это широко известный факт.
 
     Но менее известно то, что произошло дальше. Потому что этот человек, бывший иезуит, стал православным иеромонахом на Афоне. В 1932 году преподобный Силуан отправил его на Трехсвятительское подворье. И у о. Дмитрия было страшное внутреннее борение, потому что он был человек изысканных манер. А здесь, конечно, было очень трудно, очень бедно, и ему было очень тяжело. Но из переписки этого отца Дмитрия с отцом Софронием (Сахаровым), который передавал ему слова преподобного Силуана, видно, что они ему говорили, что его место, спасительное место — это Трехсвятительский  храм Московской Патриархии. Но он все же ушел отсюда, отправился с митрополитом в Америку, и дальше его жизнь пошла совсем уже иначе, вплоть до того, что он отказался от сана и потерял веру. А незадолго до конца его жизни ему было мистическое посещение Божие, и он покаялся, вернулся. Это произошло уже в 60-х годах. Он специально приехал тогда из Англии, пришел сюда, в Трехсвятительское подворье, и здесь он вновь соединился с Православной Церковью. Вот такое интересное продолжение было у этой истории.
 
     И вот так в 30-е годы русские в храме Трех Святителей осуществляли проповедь православия на Западе.
 
     Сегодняшний юбилей — это действительно торжество и проповедь православия, потому что на праздник собрались не только верующие русские люди, но и много французов. Их отзывы говорят о том, что они хотят лучше узнать русскую духовную культуру. Особенно большое впечатление на французов произвел концерт православного хора в соборе Нотр-Дам.
 
     — Как на это откликнулись католические священники?
 
     — Идея организовать такой концерт возникла у владыки Иннокентия. Дело в том, что священники нашего храма уже традиционно принимают участие в поклонении Терновому венцу, которое совершается в соборе Нотр-Дам в первую пятницу каждого месяца. И благодаря этой величайшей христианской святыне между двумя нашими приходами возникла такая братская, можно сказать, связь. Поэтому, когда мы обсуждали праздничные торжества, то концерт решили провести именно в Нотр-Даме. И хотя вначале эта идея показалась нам слишком смелой, но, как видите, она увенчалась успехом.
 
     — Как можно объяснить то, что французы, не знающие русского языка, были так внимательны к пению наших исполнителей?
 
     — Я думаю, это свойство духовной музыки, которая влияет на сердце человека. Но, как вы тоже, наверное, заметили, публика очень тепло встречала не только духовные песнопения, но и русские народные песни. В русских песнях вообще слова не так важны. Потому что в них передается какое-то глубокое внутреннее состояние души. Пение говорит само за себя. И через него совершенно очевидным образом открываются те духовные ценности, о которых мы говорим.

Беседовала Татьяна Тарасова
 
"Церковный вестник" № 5 (330) март 2006 / Православный мир
 
По материалам сайта "Церковный вестник"

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com