Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / Русское Зарубежье / Япония / МИР ПРАВОСЛАВИЯ / Святитель Николай Японский / Дневник святого / Окончание русско-японской войны. Строки из дневников святого. Кэнносукэ Накамура

ПАЛОМНИКАМ И ТУРИСТАМ
НАШИ ВИДЕОПРОЕКТЫ
Святая Земля. Река Иордан. От устья до истоков. Часть 2-я
Святая Земля. Река Иордан. От устья до истоков. Часть 1-я
Святая Земля и Библия. Часть 3-я. Формирование образа Святой Земли в Библии
Святая Земля и Библия. Часть 2-я. Переводы Библии и археология
Святая Земля и Библия. Часть 1-я Предисловие
Рекомендуем
Новости сайта:
Новые материалы
Павел Густерин (Россия). Взятие Берлина в 1760 году.
Документальный фильм «Святая Земля и Библия. Исцеления в Новом Завете» Павла и Ларисы Платоновых  принял участие в 3-й Международной конференции «Церковь и медицина: действенные ответы на вызовы времени» (30 сент. - 2 окт. 2020)
Павел Густерин (Россия). Памяти миротворца майора Бударина
Оксана Бабенко (Россия). О судьбе ИНИОН РАН
Павел Густерин (Россия). Советско-иракские отношения в контексте Версальской системы миропорядка
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь

Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
Владимир Кружков (Россия). Русский посол в Вене Д.М. Голицын: дипломат-благотворитель 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Популярная рубрика

Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикации из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг.

Мы на Fasebook

Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
Окончание русско-японской войны.
Строки из дневников святого 

5 сентября 1905 года был подписан мирный договор. Весть о заключении мира привела епископа Николая в мрачное расположение духа.
 
«...Увидев Акилу Кадзима, остановившегося на крыльце, я подозвал его, чтобы спросить что-то. Он ответил и говорит: “Мир заключен, получена телеграмма из Америки”. Меня точно холодной водой обдало. Мгновенно отлетела веселость, и охватила тоска. Мир! Но значит это не смываемый веками позор России! ...Я проворчал что-то Акиле, ушел к себе и целый вечер не мог заняться делом, а перелистывал и читал накопившиеся “Московские Ведомости”» (17/30 августа 1905 года).

По условиям мирного договора Россия не выплачивала репараций и не уступала приморских областей, что послужило причиной сильного недовольства японского народа, который, принеся для победы в войне значительные жертвы и пребывая в эйфории от известий о постоянных успехах на фронте, ожидал гораздо больших «трофеев». По всей Японии прокатилась волна протестов против заключения мира.

В день подписания договора, несмотря на запрет со стороны правительства, в токийском парке Хибия был организован народный митинг протеста, на который собралось несколько десятков тысяч человек. Неконтролируемая толпа высыпала затем на улицы города, на своем пути громя редакции правительственных газет и поджигая полицейские будки. Нападению подверглась в том числе резиденция министра внутренних дел.

По дороге разгоряченная толпа, с тем чтобы напасть на русского миссионера — епископа Николая, двинулась в сторону квартала Суругадай в районе Канда.

Вот как описывает события этой ночи Икуко Сасаки, ученица располагавшейся на территории Миссии женской школы: «Ночью 5 сентября мы как ни в чем не бывало спали. Вдруг нас разбудили голоса преподавателей, тихо переговаривающихся за окном. Стало ясно, что что-то случилось. Доносился громкий стук солдатских сапог. Вскоре послышались голоса большого количества людей, кричавших “банзай”. Слышны были также крики “Николай, Николай”. Мы пришли в сильное волнение, так как поняли, что они имеют в виду нашего Владыку. Открыв окно, мы увидели, что вдалеке бушуют пожары. Все полицейские-будки в 15-м квартале были сожжены. До нас доносился лишь страшный рев толпы. В нашем корпусе все пришли в смятение. Выведя с собой учениц младших классов, мы собрались в большой классной комнате внизу и беззвучно сидели там».
 
Нобуко Ямаути, тоже ученица женской школы, вспоминает об этом происшествии следующим образом: «В 1905 году закончилась русско-японская война, в которой победила Япония. Однако народ, недовольный условиями Портсмутского договора, в одну из сентябрьских ночей устроил в Хибия погромы и поджоги. Нас разбудили посреди ночи и сказали собраться в аудитории внизу, по возможности надев темную одежду и взяв с собой умывальные принадлежности, полотенца и расчески. Собравшись внизу, мы вслушивались в крики уличной толпы и стук копыт, смотрели друг на друга и дрожали от страха. В какой-то момент голоса, призывающие сжечь Николай-до и школу Николая, разделилась на три группы: первая просто кричала, вторая хотела облить здания керосином, третья собиралась поджигать. Когда толпа облила керосином школьный забор (он был деревянный) и уже собиралась поджечь его, послышался стук копыт: по приказу императора нас приехали защищать гвардейцы» («Отодзурэ», вестник Токийской и Киотосской женских семинарий).
 
События этой ночи нашли подробное и яркое отражение и в дневнике святителя Николая. Он описывает их следующим образом.

«Ночью, прежде чем успел заснуть, часов в 11, обратил внимание почти без перерыва звеневший телефонный колокольчик. Вышел узнать, почему это, и застал в коридоре Никифора, сторожащего ночью мою комнату, и жандарма. Никифор говорит:
— Сорок человек гвардейцев идут охранять Миссию.
— Что за причина?
— В городе бунт, народ волнуется по городу и жжет полицейские дома.
— Из-за чего?
— В парке Хибия было народное собрание с противоправительственными речами. Полиция стала запрещать это и разгонять народ, произошла свалка, в которой полиция пустила в ход сабли. Все это крайне раздражило народ против полиции, и теперь толпы ходят по городу и разбивают и жгут полицейские дома и будки.
Действительно, в городе в разных местах виднелось зарево. Между тем встали и наполнили коридоры ученики и все живущие в доме. Я пошел было обойти вокруг дома. Полицейские догнали меня и с тревогою попросили скрыться в доме. Шум и беготня полицейских наполняли двор. Гвардейцы с ружьями взяли в охрану все трое ворот, так как полицейских мало было для крепкой охраны; притом же народ именно против полиции бунтует. Меня наши уговаривают спрятаться, внезапно явившийся среди них полисмен тоже. Я рассмеялся на это, так как не ощущал ни малейшего страха или тревоги. Наконец, я отправился на третий этаж, чтобы оттуда с полукруглой веранды посмотреть на многие зарева в городе и послушать рев разъяренной черни. Со мною увязались Никанор, слуга мой, и Марк, сторож мой ныне. Никанор все уговаривал меня не стоять, — видно-де, и сажал на стул. Рев народа делался все ближе и ближе. Множество солдат пробежало к нижним воротам. Наконец, толпа с ревом и визгом остановилась у ворот и стала ломиться в них; гвардейцы, снаружи и внутри охранявшие ворота, защищали их и уговаривали толпу. Чугунные ворота не уступили напору, только замок сломался, но железное кольцо удержалось. После долгого крика и визга, похожего на кошачий — тысячи котов вместе, толпа, не переставая визжать, повалила мимо. Был еще напор на малые ворота вверху, тоже охраненные гвардейцами, потом стук и треск в ворота Женской школы и Семинарии, также защищенные солдатами; и толпа повалила жечь ближайший к Миссии полицейский дом, в чем и успела. Всю ночь продолжались крики волнующейся черни и виднелось в разных местах зарево, на дворе же Миссии не прекращался шум и говор солдат, которых вслед за первым взводом в 40 человек прибыл поспешно второй, всех же было больше сотни» (24 августа/6 сентября 1905 г.).
 
Волна революции и интеллигенция

В поздний период русско-японской войны и после ее окончания в России уже начиналась революция. Спустя 21 день после падения Порт-Артура (1 января 1905 года) Петербург стал свидетелем «Кровавого воскресенья». А спустя месяц после разгрома Балтийской эскадры (27 мая того же года) произошло восстание на броненосце «Потемкин». В дневниках св. Николая к записям о поражениях русских войск добавляются известия о нестабильной политической ситуации на родине и связанных с ней конфликтах и беспорядках, учиняемых российскими военнопленными в японских лагерях. И хотя ничто не могло сломить твердой воли святителя в его стремлении сберечь Японскую православную церковь, он как патриот не мог не страдать, видя разброд и шатания у себя на родине и нестроения в среде своих пленных соотечественников.
 
«Редко бывает такой тягостный день, как сегодня. Тоска и апатия неодолимые. Вечный гнет печальных известий давит душу до того, что она кричит и плачет неутешно. На войне мы всегда разбиты, а внутри-то России! Лучше бы не знать и не ведать того! Даже наше духовное ведомство, и то замутилось страшно» (18 июня/ 1 июля 1905 года).
«Внутри России революция. Пришла великая беда на Россию! Знать, она стоит того. Но, Господи, накажи и исправь!» (20 июля/2 августа того же года).

«Генерал Данилов (отвечавший за отправку российских военнопленных на родину. — К. Накамура) прислал вчерашнюю прокламацию для отпечатания. ...Ужасные откровенности в прокламации генерала, вроде того, что “мятежники в России жгут, режут, живых детей бросают в огонь, чего и звери не творят”. Но телеграммы в газетах почти что и хуже того. Пожар мятежа все больше и больше разрастается: войско почти все в открытом восстании; одни казаки верны долгу и присяге. Балтийские провинции отложились и имеют уже свое собственное правительство. На Кавказе резня продолжается. Аграрные беспорядки разрастаются; по Волге служники везде грабят и жгут усадьбы помещиков, а их самих и управляющих бросают в импровизированные тюрьмы. Словом, в России полная анархия; и нет просвета в этой тьме, нет надежды, чтобы скоро изменилось к лучшему» (6/19 декабря 1905 года).
 
Известия о неспокойной ситуации внутри России и волны революционной мысли через разные источники проникали и к российским военнопленным, находившимся в Японии. Свою роль сыграла и «антиимпериалистическая» пропаганда Кеннана (G.F. Kennan) и Русселя, приехавших в Японию и проводивших здесь «идейную работу» среди русских воинов. Особенно когда был заключен мир, и началась подготовка к отправке военнопленных на родину, в Кумамото и других лагерях по разным поводам стали происходить случаи неповиновения российских солдат офицерам. О них же самих доносились слухи, «будто две трети русских офицеров, находящихся ныне в Японии, заражены революционным духом» (18 ноября/1 декабря 1905 года).

«Из Кумамото подполковник Александр Исидорович Веприцкий пишет, что матросы и солдаты, которых всех там 6000, бунтуют.
Кстати, и из Хаматера, где 22 тысячи порт-артурцев, сегодня подобное же известие. Отец Роман Циба пишет, что военнопленных посещают люди, говорящие им революционные речи, чем произвели разделение, и военнопленные, разделившись на две партии, задают сражения черепицами и камнями, и много уже между ними раненых» (28 октября/10 ноября 1905 года).
 
Как легко догадаться из приведенных уже записей, святитель Николай резко отрицательно относился к движению «революционно-демократической интеллигенции», стремящейся преобразовать Россию, и считал, что она увлекает страну в погибель.

«Адский мрак окутал Россию, и отчаяние берет, настанет ли когда просвет? Способны ли мы к исторической жизни? Без Бога, без нравственности, без патриотизма народ не может самостоятельно существовать. ...Мерзкая, проклятая, оскотинившаяся, озверевшая интеллигенция в ад тянет и простой, грубый и невежественный народ» (3/16 июля 1905 года).
 
Такой взгляд на интеллигенцию, а также в некотором роде религиозно-пророческое звучание слов епископа Николая в целом совпадают с точкой зрения Ф.М. Достоевского, который, в частности, писал: «Мне вот что кажется несомненным: дай всем этим современным высшим учителям полную возможность разрушить старое общество и построить заново — то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое и бесчеловеческое, что всё здание рухнет, под проклятиями человечества, прежде чем будет завершено» («Дневник писателя», 1873 год, т. 21, стр. 132–133).
 
Возможно, святитель Николай сочувствовал мысли, высказанной Шаговым в «Бесах», о том, что русская интеллигенция — это «люди, сделанные из бумаги». Как становится ясно из приведенной выше жесткой критики в отношении России, Николай понимал, что его родина зашла в тупик. И, судя по всему, предчувствовал, что если интеллигенция приведет свои замыслы о социальных реформах в действие, это неминуемо породит «хаос».

С наступлением 1906 года, когда отправка российских военнопленных на родину уже подходила к концу, епископ Николай, казалось, уже мог немного вздохнуть с облегчением, однако вести из России по-прежнему не давали этого сделать: взгляд святителя на будущность своего отечества становился все более мрачным. В его дневнике за этот период все чаще и чаще мелькают слова о «гибели России».

«Пересматривал и перечитывал собравшиеся из России за последнее время крайне консервативные “Московские ведомости” и “Русское дело” и крайне либеральные “Церковный вестник” и “Богословский вестник”. Наши духовные журналы тоже пустились в пляс под дудку либералов. К чему приведет вся эта вакханалия? Отчаяние берет за Православную Церковь и за Россию! Ужели мы Судом Божиим обречены на растерзание и гибель? Похоже на то!..» (4/17 февраля 1906 года).
«Революционеры всем овладели и тащат Россию в пропасть и неминуемую гибель» (5/18 февраля того же года).
 

После того как в сентябре 1905 года был заключен мир, епископ Николай приходит в тяжелое состояние духа — словно бы оборвалась нить, долгое время находившаяся в предельном напряжении. «Целый день такая тоска, такое уныние, что не смотрел бы на свет Божий, всякое дело из рук валится» (8/21 октября 1905 года), — пишет он. В такие моменты его поддерживало внутренне и давало радость жизни богослужение и заботы о Японской церкви.
  
Кэнносукэ Накамура
 

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com