Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / Русское Зарубежье / Япония / МИР ПРАВОСЛАВИЯ / Святитель Николай Японский / Дневник святого / Годы душевных страданий. Строки из дневников святого. Кэнносукэ Накамура

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
 
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
Годы душевных страданий. Строки из дневников святого


 
8 февраля 1904 года началась русско-японская война. Жестокие бои на суше и на море продолжались в течение 1 года и 7 месяцев. Эта война стала временем суровых испытаний и бед как для православной церкви Японии, так и для ее основателя и главы — епископа Николая.

Дневники св. Николая — это, пожалуй, единственное свидетельство, проливающее свет на то, что чувствовал и о чем думал на протяжении войны между Японией и своей родиной этот русский человек.

Начнем знакомство с записей, занесенных епископом Николаем в свой дневник сразу после начала боевых действий.

Особенно ничего не было в эти дни ни здесь, ни из церквей. Только сердитая воинственная атмосфера все больше и больше сгущается. На днях арестовали и засадили в тюрьму, как пишут в газетах, Григория Такахаси, переводчика нашего Морского агента Александра Ивановича Русина, живущего в Йокохаме, за то будто бы, что он оказался шпионом в пользу русских. Бедная Надежда Такахаси, сестра его, начальница нашей Женской школы в Кёото, очень горюет о сем, как пишет отец Мий ко мне. Что опасность для меня не шуточная, показывает следующее: два дня тому назад 30 полицейских охраняли Миссию ночью, так как враги собирались в эту ночь разгромить Миссию и убить меня. А что такой казус возможен, доказывается тем, что сутками раньше толпа в 40 человек напала на редакцию «Нироку-симбун» за то, что будто бы в составе ее есть русский шпион, и разнесла ее — побила окна, внутри все переломала. (16/29 января 1904 г.)

Вскоре некоторые из участников воинственных диспутов начали с трибуны призывать «расправиться» с Николаем. Российскому посланнику был объявлен приказ покинуть Японию. Русские граждане готовились к эвакуации на родину.

Как поступить? Себялюбие тянет в Россию, — больше 23 лет не был там, и отдохнуть от однообразного долгого труда хочется; но польза церковная велит остаться здесь. (23 января/5 февраля 1904 г.)


Как видим, первое, о чем думал епископ Николай, была «церковная польза». Увидев, что среди японских верующих распространяется беспокойство, он немедленно собрал весь клир Токийской миссии, состоявший из 45 человек, и обратился к ним с призывом хранить верность своей родине. В пастырском послании, изданном святителем и разосланном по всем приходам, говорилось, в частности, следующее.

Молитесь Богу о даровании победы вашей Императорской армии. Делайте все, что велит вам ваше патриотическое чувство, ибо оно священно. Однако помните, что кроме земного отечества у нас есть отечество Небесное, к которому принадлежат все верующие вне зависимости от их национальности...

Посланник России в Японии барон Розен сообщил епископу Николаю о том, что принято решение эвакуировать из страны всех сотрудников русского посольства, и предложил ему вместе вернуться на родину.

Барон Розен прислал теплое дружеское письмо, в котором пишет: «Еще раз взываю к вашему русскому сердцу: дайте себя уговорить... умоляю вас именем четвертьвековой дружбы ехать с нами...» Я поблагодарил, но отказался, — совесть меня загрызла бы, если бы бросил Церковь. (28 января/10 февраля 1904 г.)


В своем дневнике святитель Николай также записывает известия о гонениях на православных христиан, которые стали одно за другим поступать со всех концов Японии. Народ считал, что православные японцы исповедуют «русское христианство» — за это их поносили как русских шпионов и исключали из круга общения. В различных местах происходили случаи нападения и разрушения православных домов соседями. Детей верующих в школе называли шпионами и подвергали издевательствам. В Хакодате священник и приходские служители были насильственно выдворены из храма, после чего об их местонахождении не поступало никаких известий. Были также случаи, когда православные, содержавшие какую-либо лавку и лишившиеся из-за своей веры всех клиентов, были вынуждены уйти из церкви и вернуться в буддизм. «У них одна вера с русскими, поэтому они желают победы России», — так ругали православных христиан местные жители и часто избивали их. Был случай, когда хулиганы напали на православного священника — верующие защитили его, но затем сами подверглись нападению со стороны сорока «язычников». Одно за другим совершались осквернения могил православных христиан. Появились даже буддисты, которые нападали на православие, говоря, что русско-японская война — это битва между буддизмом и христианством.

На «русских шпионах» положительно помешались эти японцы! Всех христиан записали в шпионы, и вот так с ними обращаются по местам! Просто несносно, наконец. (30 января/12 февраля 1904 г.) Везде неудобство от войны, — приходит полиция, осматривает, расспрашивает, хотя притеснений не делает; народ подозревает христиан. ...Поди ж ты! Сколько ни будь бел, а коли черные очки надели, чтоб смотреть на тебя, то никогда белым не покажешься. (8/21 марта 1904 г.)

Хотя физически епископ Николай не мог остановить гонений, о которых ему постоянно сообщали японские священники и катехизаторы на местах, он считал своим долгом, по крайней мере, выслушать и морально поддержать своих страдающих собратьев. Не будет преувеличением сказать, что в это сложное время Японскую православную церковь вынес на своих плечах не кто иной, как ее глава — святитель Николай. Об этом свидетельствует даже тот факт, что враждебно настроенная толпа называла Православную церковь и ее последователей прозвищем Шайка Николая, или же просто Николай.

Теперь, когда созданная и выпестованная им церковь стояла перед лицом самой серьезной со времени своего основания опасности, епископ Николай, конечно же, не мог просто так уехать из Японии. В дневнике за февраль 1904 года святитель постоянно выражает сознание лежащей на нем ответственности.

Катехизатор из Хацивоодзи, Матфей Юкава, явился встревоженный, узнать, что я предпринимаю по случаю войны? Я успокоил его, сказав, что не оставлю Церковь, остаюсь здесь. Роняя слезы, ушел. (25 января/7 февраля 1904 г.)

Итак, епископ Николай решил остаться в Японии. В стремлении получить официальное разрешение на это он не жалел времени, убеждая российского посланника в необходимости такого шага и пытаясь разведать, что думает по этому поводу министерство внутренних дел Японии. Однако решение, которое разрешило бы миссионеру не покидать страны, было принято не сразу. Правительство Японии с самого начала благосклонно отнеслось к его просьбе, однако проблемой оставалось получение разрешения со стороны русского правительства, обеспечение юридического статуса епископа Николая и т. п.

Если не позволят мне остаться здесь, остановлюсь в Шанхае, чтоб быть вблизи Церкви. И чайка не улетает далеко от своего гнезда, как я могу оставить мою юную, еще не оперившуюся Церковь? Все они волнуются от одной мысли, что я оставлю их без призора, уеду в Россию. ...И так, конечно, по всем церквам тревожатся. (26 января/8 февраля 1904 г.)

9 февраля французский посланник дал согласие стать своеобразным гарантом епископа Николая на период войны, после чего было принято окончательное решение, в результате которого ему было разрешено остаться в Японии.

Как я обрадовался! Обрадовал, вернувшись, и всех наших, собравшихся здесь и ждавших решения. (27 января/9 февраля 1904 г.)
А вечером 11 февраля попрощался я с бароном, баронессой и со всеми посольскими и печально вернулся к себе на Суругадай. Уезжают они из Токио с поездом в 9 часов 10 минут, — в Йокохаме прямо на пароход, а завтра с рассветом — из Йокохамы. (29 января/11 февраля 1904 г.)

Верующие же прониклись еще большим доверием к своему пастырю, с такой твердой решимостью оставшемуся в Японии, которая с началом войны стала для России вражеской страной. Под его руководством они были готовы до конца хранить свою веру, терпя гонения и неприязнь со стороны окружающих. Епископ Николай также получал ободрительные письма от своей японской паствы.

Много писем перечитал, где «христиане изъявляют радость, что я остался в Японии». Не менее и я рад этому. (15/28 февраля 1904 г.)

Записи этого периода дают представление о том, как святитель Николай и японские православные христиане совместными усилиями преодолевали это критическое время. И, несмотря на то, что русско-японская война принесла им много страданий, все они старались относиться к ним как к испытанию своей веры.

Война между Японией и Россией, несомненно, стала для святителя Николая временем душевных испытаний — ведь именно в этот период то, что уже пустило прочные корни в его сердце, легко могло быть без остатка вырвано оттуда. Любовь к Японии была также одной из причин, почему он не смог оставить эту страну, в то время как все остальные российские граждане предпочли вернуться на Родину.
 
Хотя епископ Николай считал Японию родным для себя местом, вскоре, когда одно за другим начинают поступать известия о победах японских войск и поражение России становится все явственнее, в его душе просыпаются патриотические чувства.

10-го числа опять громили японцы Порт-Артур и потопили один наш миноносец. Им-то хорошо, они у себя дома; посидят, потом пойдут постреляют, — вернутся, отдохнут, — опять идут, постреляют; угол свой; если что испортится, — все средства починки под рукой. А орудия-то 12-ти дюймовые, из-за 5-ти миль бьют разрушительно. А наши все самонадеянничали и зевали, — «куда, мол, им, японцам!» Вот вам и япошки! Теперь они издеваются над вами, что вы, русские, трусы на диво, — только и делаете, что нос прячете; и уж так-то — они, японцы и все с ними, смеются и хохочут на вас, что, кажется, снег покраснеет! А вы — что же? Ужели до конца так? Но нет, русский дух не допускает того, поправимся, наверное, поправимся! На берегу еще не было сражения; на берегу мы поколотим японцев. (28 февраля/12 марта 1904 г.)

Россия — гордость святителя Николая. Для японских христиан Русская церковь имеет важнейшее значение как «матерь-церковь». Японская церковь существует на средства, поступающие из России. Сам Николай преподает в Японии российское богословие, а способных семинаристов-японцев отправляет учиться в российских духовных академиях. И вот теперь огромная Россия, которую епископ Николай так любил и которой так гордился, каждый день терпит поражения от маленькой Японии. И не только японцы, но и англичане, и американцы, находящиеся здесь, смеются над его родиной.

Неудачи русских войск и необходимость причислять себя к «побежденным» с еще большей силой разожгли искреннее патриотическое чувство епископа Николая.

Читая в газетах сообщения о поражениях России, он каждый раз чувствовал «ужасный стыд» и приходил в мрачное расположение духа. Святитель Николай с его горячим характером в такие минуты погружался в особое уныние.

Сквернейшее расположение духа по поводу войны с такими поразительными русскими неудачами. Однако же и быть кислятиной не приходится — и не прилично, и некогда. ...Газеты буду просматривать раз в три дня, чтоб не каждый день терпеть удары. (16/29 июня 1904 г.)

Боже, что за апатия иногда нападает! Ни церковная служба, ни размышления, ни усилие воли, ничто не помогает. Ушел бы куда-нибудь, отдохнул бы в тишине и молчании день или два, — некуда и нельзя. Отвел бы душу в разговоре, — не с кем: мои печали — для окружающих меня радости, и радости законные, кто же не радуется отечественным успехам и славе? (4/17 апреля 1904 г.)

Епископ Николай, считая естественным для окружающих японцев радоваться в этой ситуации, проявляет способность встать и на их точку зрения. Однако его собственная печаль, которой он даже не в состоянии ни с кем поделиться, от этого только усугубляется.

Вице-адмирал С.О. Макаров, прибывший в Порт-Артур в качестве нового командующего российским Тихоокеанским флотом и сумевший в короткие сроки поднять боевой дух русских солдат, 13 апреля 1904 года погиб вместе с флагманским кораблем, подорвавшись на японской мине. Это печальное известие стало сильным ударом для епископа Николая, который после этого долго не мог оправиться от шока.

Боже, что за несчастие России! В среду, третьего дня, погиб адмирал Степан Осипович Макаров и с ним броненосец «Петропавловск», наткнувшийся на одну из мин. ...С Макаровым погиб весь его штаб; спаслись только капитан, пять других офицеров и 32 матроса; все прочие офицеры и матросы, значит около 750 человек, потонули вместе с взорванным и потонувшим броненосцем. ...Какое горе, какое великое горе! Красота и сила русского флота — Макаров, потонул! Платится Россия за свое невежество и свою гордость. (2/15 апреля 1904 г.)

Епископ Николай был знаком с Макаровым лично. Вот как святитель пишет о нем в своем дневнике.

Макарова я знал еще 12-тилетним мальчиком, когда в 1861 году зимовал в Николаевске на пути в Японию; в кадетской курточке я видел его в доме его отца. — А какое теплое участие он оказал в постройке здешнего Собора! Статьи писал, брошюру издал о постройке Собора, чтоб вызвать пожертвования; и сам собирал в Петербурге и Москве, куда нарочно для того ездил; наконец, побудил великого князя Александра Михаиловича выхлопотать в Миссионерском Обществе разом 14 тысяч, чем и закончена была постройка Собора. За то же вечная молитва будет возноситься о нем в Соборе, как об одном из строителей его. Дай ему. Господи, Царство Небесное! Упокой души и всех потонувших с ним! (3/16 апреля 1904 г.)

Епископ Николай, кроме того, хорошо понимал, что чем глубже становилась его печаль, тем тщательнее ее было необходимо скрывать от окружающих.

Целый день тяжелая грусть по Макарове и погибшим с ним, тем более тяжелая, что приходится ее таить в себе, — кругом ведь все исполнены радости, хотя стараются тоже не выказывать ее мне в глаза. (3/16 апреля 1904 г.)
Но сложная моя печаль: осталась еще о побитии нас. Любезные мои японцы торжествуют; но, как я ни люблю их, на этот раз не с ними: Отечество милей и дороже. (5/18 апреля 1904 г.)

Такое тягостное, такое мучительное положение одиночества, войны, угрожающего безденежья, заброшенности от России, замкнутости от Японии, что с какою бы радостью помер, если бы смерть естественная стояла вот тут у дверей! (23 мая/5 июня 1904 г.)

Епископ Николай, по своей воле оставшийся в Японии, не мог не чувствовать своей «замкнутости от нее». Он был русским, и это создавало между ним и японцами, которым он, казалось, открыл свое сердце, невидимую стену. Японцы — как простые верующие, так и служители церкви — в присутствии святителя Николая, которого они так любили и уважали, избегали говорить о ситуации на фронте. Из-за этого он, например, узнал о падении Порт-Артура, которое произошло в первый день 1905 года, лишь несколько дней спустя — 3 января. Конечно, святитель до боли хорошо понимал, что таким образом японцы проявляют к нему свое участие. Поэтому и ему «приходилось таить печаль в самом себе». В такой непростой ситуации его уделом стало одиночество.

В душе два течения, и нижнее, скрытое, бурливо, жгуче, мучительно; сердце тоже на войне и тяжело ранено... (4/17 ноября 1904 г.)

Стараясь придать сил своей израненной душе, Николай убеждает себя, что он не служитель России, а «служитель Христа», а поражения России пытается истолковать как Божие предостережение своей Родине.

Однако же так долго идти не может для меня. Надо найти такую точку зрения, ставши на которую можно восстановить равновесие духа и спокойно делать свое дело. Что, в самом деле, я терзаюсь, коли ровно ни на волос не могу этим помочь никому ни в чем, а своему делу могу повредить, отняв у него бодрость духа. Я здесь не служитель России, а служитель Христа. Все и должны видеть во мне последнего. А служителю Христа подобает быть всегда радостным, бодрым, спокойным, потому что дело Христа — не как дело России — прямо, честно, крепко истинно, не к поношению, а к доброму концу приведет, — Сам Христос ведь невидимо заведует им и направляет его. Так и я должен смотреть на себя и не допускать себе уныния и расслабления духа. (16/29 февраля 1904 г.)

Однако старания убедить себя в том, что он, прежде всего «служитель Христа», не смогли избавить епископа Николая от страданий, в основе которых лежало его патриотическое чувство. Эти страдания отражаются и в его дневнике.

Расчетный за месяц скучный день, с грустными, горькими мыслями, навеваемыми неудачной для России войной и тем, что уже ее поносят все, особенно протестантские миссионеры. (17/30 июля 1904 г.)
Несчастная эта война с мыслей не идет, ко всему примешивается и все портит; знать патриотизм такое же естественное чувство человека, как сознание своего я. Что будешь делать! Нужно терпеть это беспрерывное мучительное колотье. (4/17 августа 1904 г.)

Ужасное поражение русских! Флот адмирала Рожественского уничтожен. ...Боже, Боже, в отчаяние можно прийти от таких несчастий, беспрерывною вереницею тянущихся, одно горше другого. Над воротами Миссии и, конечно, по всему городу и по всей Японии — красные флаги, и японский народ торжествует. ...Ничто не идет в голову, одна печаль, молча в одиночестве переносимая... (17/30 мая 1905 г.)

Прямолинейный патриотизм Николая нисколько не вступал в противоречие ни с его любовью к Японии, ни с решимостью во что бы то ни стало сохранить Японскую церковь. В его патриотических чувствах к России прослеживаются нотки естественной любви к своим родным местам, в которых он родился и вырос. В то же время в его душе преобладает достаточно отвлеченная любовь к России. Эта Россия для него — выдающаяся страна, своего рода мать, у которой есть свои недостатки, но есть и что-то очень хорошее — то, чего нет у других стран. Святитель Николай гордится тем, что он русский.

Такой тип национального сознания, выработанный в России Нового времени под влиянием государственной системы, можно охарактеризовать как в определенной степени фантастический. С этой точки зрения епископ Николай — православный священнослужитель, почитавший царя и веривший в идею русского национального единства, — типичный представитель таких «националистов государственного образца». И именно такого рода патриотизм особенно обостряется, когда Родина вступает в войну с какой-либо зарубежной страной.

Но именно по той же причине Николай и жестко критикует Россию.

Дворянство наше веками развращалось крепостным правом и сделалось развратным до мозга костей. Простой народ веками угнетался тем же крепостным состоянием и сделался невежествен и груб до последней степени; служилый класс и чиновничество жили взяточничеством и казнокрадством, и ныне на всех степенях служения — поголовное самое бессовестное казнокрадство везде, где только можно украсть. Верхний класс — коллекция обезьян — подражателей и обожателей то Франции, то Англии, то Германии и всего прочего заграничного; духовенство, гнетомое бедностью, еле содержит катехизис, — до развития ли ему христианских идеалов и освещения ими себя и других?...И при всем том мы — самого высокого мнения о себе: мы только истинные христиане, у нас только настоящее просвещение, а там — мрак и гнилость; а сильны мы так, что шапками всех забросаем... (18/31 июля 1904 г.)

Святитель Николай страдает из-за России. Но в то же время «хорошая Россия» остается его нерушимым, можно даже сказать воплощенным, идеалом. Именно сознание своей принадлежности к этой стране служит почвой для его чувства человеческого достоинства, чувства ответственности и честности. Как мы уже видели, в беспокойные дни перед началом войны Николай четко осознавал свою ответственность за дело проповеди, начатое им и продолжаемое японскими священниками и катехизаторами. Необычайно тщательно он относился и к распределению пожертвований, поступавших из России в период войны. Если жертвователь точно указывал, на что потратить деньги, ни один рубль не шел на иные цели. Николай также старался всегда честно исполнять свои обещания, данные в ответ на просьбы военнопленных. Чувство патриотизма для него стояло на том же моральном уровне, что и чувство ответственности или чувство собственного достоинства. В этом и заключалась причина его страданий.

Во время войны верующие — последователи «секты Николая», как их называли — столкнулись со многими трудностями. Японское правительство не стало брать курс на гонения в отношении православных японцев, однако окружающие относились к ним как к предателям. Роман «Деревенский учитель» писателя Таяма Катай (1872–1930), «Хроники эпох Мэйдзи и Тайсё» Убуката Тосиро (1882–1969) и другие произведения свидетельствуют о том, что в этот период в Японии в государственных масштабах утверждаются патриотические настроения, особенно горячо поддерживаемые простым населением, и формируется «нация с единообразным мышлением». Конечно, православные японцы тоже радовались победе своих войск, однако их соседи, японцы-»язычники», не стеснялись обвинять их в принадлежности к русской вере. Словно бы подгоняемые таким общественным мнением, преподаватели православной семинарии, например, в спешке составили и издали «Японско-русский военный разговорник» и пожертвовали его в пользу японской армии. Таким образом они старались проявить лояльность к своей родине. В дневнике епископ Николай пишет и о том, как один из православных японцев (прихожанин церкви в Одавара), подвергшийся подобным упрекам, публично заявлял о том, что «вера — верой, она дело души и Бога, а Отечество — отечеством» (19 марта/1 апреля 1904 г.). Этот православный христианин, конечно же, отправил своего сына сражаться на поле боя. Таким образом, проблема родины и веры стала причиной многих испытаний для Японской православной церкви в период войны.

Именно поэтому японские верующие, так долго страдавшие от гонений и неприязни окружающих, и известили епископа Николая о заключении мира с такой радостью и нетерпением. Тот же в свою очередь хорошо понимал, что чувствовали его пасомые в этот момент. Ведь это именно он посеял в их сердцах семена веры, и именно он учил их о важности любви к своей родине. Но, оставаясь русским, в душе святитель все-таки ничего не мог поделать с той печалью, которая была вызвана поражением России.

Кэнносукэ Накамура

Источник Япония сегодня


[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com