Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Святая Земля. Река Иордан. От устья до истоков. Часть 2-я. Смотрите новый фильм
Святая Земля. Река Иордан. От устья до истоков. Часть 1-я. Смотрите новый фильм
СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ И БИБЛИЯ. Часть 3-я. Формирование образа Святой Земли в Библии. См. новый фильм
СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ И БИБЛИЯ - Часть 2-я. Переводы Библии и археология. См. новый фильм
СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ И БИБЛИЯ  - Часть 1-я Предисловие. Новый проект православного паломнического центра Россия в красках в Иерусалиме. См. новый фильм
 
 
 
Оксана Бабенко (Россия). К вопросу о биографии М.И. Глинки
 
 
 
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 

Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
Лубянка, 1938 год...

Гидзо Тэрасима — едва ли не единственный из до сих пор оставшихся в живых японских жертв сталинского ГУЛАГа. Он родился в 1909 г. в глухой рыбацкой деревушке на Тихоокеанском побережье острова Хоккайдо, впоследствии вошедшей в состав города Нэмуро. С юных лет Тэрасиме не нравилась тяжелая жизнь людей труда в Японии, и он решил бороться за ее улучшение. Вдохновляющим примером для него служил Советский Союз, где, как он слышал, власть находилась в руках рабочих и крестьян, которые строили для себя светлое коммунистическое будущее. И Тэрасима в 1927 г. вступил в нелегальную тогда Компартию Японии. 15 марта 1928 г. японская полиция провела общенациональную облаву на коммунистов. Тэрасима, не поднаторевший еще в правилах подпольной конспирации, оказался в числе 1600 членов КПЯ и их сторонников, арестованных полицией. Из одиночной камеры тюрьмы в Саппоро он вышел только через 6 лет — в 1935 г. Компартия была к этому времени фактически разгромлена, и ему не удалось установить связь с кем-либо из своих бывших товарищей. Тогда Тэрасима решил самостоятельно пробираться в Москву, где при Коминтерне работало представительство КПЯ.

В том же 1935 г. Тэрасима перешел японо-советскую границу на Сахалине. На Северном Сахалине его, естественно, задержали, заподозрив в нем вражеского лазутчика. После долгих допросов и мытарств ему все же удалось добраться до Москвы. Однако оставшаяся в его деле первоначальная версия вражеского лазутчика сыграла впоследствии роковую роль в его жизни.

В Москве судьба наконец-то улыбнулась Тэрасиме. За него вступился представитель Японии в Профинтерне Танака (Кэндзо Ямамото, видный деятель левого профсоюзного движения в Японии). Танака направил Тэрасиму на учебу в КУТВ (Коммунистический университет трудящихся Востока). Тэрасиме выдали советский паспорт на имя бурята Даша Базарона. Органы НКВД на время отстали от Тэрасимы, но он продолжал оставаться у них на заметке. Дело в том, что по существовавшему в Коминтерне порядку зарубежные коммунисты не имели права самостоятельно оставлять свой «боевой пост» в родной стране и появляться в СССР без санкции и направления своей Компартии. У Тэрасимы такого направления не было, поскольку, как мы уже отмечали, к 1935 г. японская полиция разгромила организации КПЯ.

Следует отметить также, что Москва в 1935–1936 гг. мало чем напоминала сердце международного коммунистического движения. В самой советской Компартии уже полным ходом шла охота на «внутренних врагов», которыми считались все, кто не был согласен со Сталиным. Враждебное окружение Советского Союза помогало создавать в стране атмосферу всеобщего недоверия. Психоз шпиономании затронул и колонию зарубежных коммунистов-политэмигрантов в Москве, группировавшуюся вокруг Коминтерна. Штабу «мировой революции» было предписано разобраться со своим политэмигрантским «активом».

5 марта 1936 г. секретариат ИККИ (Исполкома Коминтерна) принял секретное постановление по политэмиграции в СССР. В нем было записано: «Предложить отделу кадров разработать и провести ряд мер по возвращению в капиталистические страны всех лиц, не проявивших в прошлом необходимой большевистской стойкости и преданности партии, в первую очередь тех, кто заподозрен в шпионаже и провокации». И далее: «Повести решительную борьбу против оставления в СССР членов партии и КСМ, уехавших из своей страны без специального разрешения ЦК партии, как дезертиров с поля классовой борьбы».

Гидзо Тэрасима как раз попадал в эту категорию политэмигрантов. Да и сам КУТВ, в который Тэрасима был направлен в 1935 г., уже не напоминал ту «кузницу революционеров», которой он был в 20-х годах. Первоначально КУТВ предназначался для подготовки партийных кадров для национальных окраин Советской России и подчинялся ВЦИК. Иностранная группа появилась в нем в 1923 г. В 1935 г. эта группа работала в составе КУТВа секретно под вывеской «Отдел кадров». А в мае 1936 г. ее вообще вывели из КУТВа и переподчинили непосредственно Секретариату ИККИ. Теперь группа стала называться Научно-исследовательским институтом по изучению национальных и колониальных проблем (НИИНКП). Были резко усилены меры секретности. Национальные секции были размещены в разных местах, в основном за городом, и почти не общались друг с другом. Подавляющее число учащихся составляли тогда китайцы и маньчжуры: 143 человека из 180.

Однако все это уже мало касалось Тэрасимы, так как японский сектор при реорганизации ликвидировали. Восьмерых учащихся-японцев поселили на служебной даче под Москвой, где они ждали решения своей участи. Но и сам НИИНКП просуществовал недолго: он был ликвидирован 23 сентября 1938 г.

В ноябре 1937 г. по обвинению в шпионаже в пользу Японии был арестован Танака (в 1939 г. его расстреляли, но в 1956 г. посмертно реабилитировали). Вслед за этим НКВД начал хватать членов его «шпионской группы», т.е. тех японских политэмигрантов, которые либо работали с Танакой, либо просто были знакомы с ним. В феврале 1938 г. очередь дошла и до Тэрасимы. Его обвинили в том, что он, как и Танака, являлся японским шпионом.

После двухмесячных допросов на Лубянке Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла ему в апреле 1938 г. смертный приговор. По существовавшему порядку такой приговор не подлежал обжалованию и приводился в исполнение в течение 24 часов. Однако Тэрасиму не расстреляли, а в ноябре 1938 г. заменили расстрел на 25 лет заключения в исправительных лагерях. Свой срок Тэрасима отбывал сначала на Соловках, а затем в Воркуте, где работал на шахте.

Выпустили Тэрасиму по амнистии досрочно в 1955 г. Но он не имел права покидать Воркуту и стал работать на местном механическом заводе. В декабре 1956 г. его полностью реабилитировали. Однако оставалось одно «но». Ему выдали документ о том, что он является апатридом (человеком без гражданства), и вписали в него не только его имя и фамилию, но и подпольный псевдоним, под которым он учился в КУТВе. С таким документом, содержавшим две фамилии, трудно было куда-нибудь уехать из Воркуты.

Тэрасима попытался восстановить свое японское гражданство. Но в те годы советско-японские отношения только-только налаживались, и Тэрасиме не удалось решить этот вопрос. В 1958 г. он согласился получить советский паспорт и стал Гидзо Ивановичем Тэрасимой. Это позволило ему наконец-то зарегистрировать свой брак с украинкой Надеждой Гречко, с которой он познакомился еще в лагере, а затем встретился еще раз после освобождения.

Спустя несколько лет ему удалось через Красный Крест разыскать своего брата. От него он узнал, что родители умерли еще в годы второй мировой войны. Сам брат также был тяжело болен. Так отпал вопрос о его возвращении на родину.

В 1959 г. Тэрасима вышел на пенсию, и японо-украинская семья уехала из Воркуты на «материк». Они обосновались в благодатном Краснодарском крае, потом еще несколько раз меняли свое местожительство, пока не осели окончательно в Туапсе.

Тэрасима подрабатывал разнорабочим в совхозах и на рыбообработке. В 1966 г. японцы, с которыми он случайно встретился в Киеве, предложили ему попробовать свои силы в качестве переводчика. Дело пошло, и он много лет проработал внештатным переводчиком в московском представительстве японской фирмы «Мицуи буссан», помогая устанавливать японское оборудование на советских предприятиях.

В 1991 г. судьбой Тэрасимы заинтересовалась японская газета «Нихон кэйдзай». Ее корреспондент Кэнука списался с Тэрасимой и в 1992 г., приехав в Туапсе, в течение десяти дней записывал на магнитофон рассказ Гидзо о его жизни. Расшифрованная пленка и легла в основу будущей книги Г. Тэрасимы. В 1993 г. газета пригласила Тэрасиму в Японию, где он доработал книгу и побывал на родине, которую не видел 58 лет.

В том же 1993 г. издательство газеты «Нихон кэйдзай» выпустило книгу Тэрасимы в свет. Она называлась «Записки долгого пути» и состояла из двух томов. Первый назывался — «Двадцать лет моих лагерей», второй — «Моя Россия, моя Япония».

Сегодня мы хотим воспроизвести здесь небольшой отрывок из первого тома книги. Тэрасима рассказывает в нем об одном ночном разговоре со следователем НКВД в Лубянской тюрьме. Этот разговор запечатлелся в его памяти на всю оставшуюся жизнь и многое перевернул в сознании Тэрасимы.

«Тэрасима: Я думаю, что в глубине своей души вы уверены, что я не совершал никаких преступлений. Ведь я, как и вы, член партии. Требуемые от меня признания не соответствуют действительности. Я не хочу подписывать сфабрикованный протокол.

Следователь: Думаю, что мы с тобой вот так разговариваем ночью в последний раз. Хочу напомнить тебе, что ни разу никто из тех, кто когда-либо попадал к нам через наши железные ворота, не выходил отсюда невиновным. Ведь здесь не обычная полиция, а штаб государственной безопасности. Наша работа подчинена политической линии, и нас не интересуют доказательства преступления. Возможно, ты попал сюда, так как не понравился кому-то. Но раз ты попал сюда, просто так тебя не отпустят. Ты можешь сейчас отказаться подписать «показания». Но тебя передадут другому следователю, и он, хотя бы пытками, заставит тебя в конце концов подписать их. То, что я тебе говорю сейчас, — это не угрозы. Здесь есть камеры пыток, и оттуда не выходят живыми. Я симпатизирую тебе, поэтому мы и ведем этой ночью наш разговор.

Тэрасима: Но зачем вы наказываете невиновных людей? Ведь вы же сами знаете, что я не совершал никаких контрреволюционных проступков.

Следователь: Ничего не поделаешь. Мы здесь занимаемся борьбой с контрреволюционной деятельностью — это наша работа».

«В свете этого разговора, — пишет Тэрасима, — мне стало ясно, что представляли собой неоднократно раскрывавшиеся в Советском Союзе «контрреволюционные заговоры». Этот разговор показал весь ужас советской диктаторской политической системы. Так по указанию Сталина уничтожались идеологические оппоненты и высказывавшие хотя бы малейшую критику иностранные коммунисты, оказавшиеся в Советском Союзе. Таково было «светлое коммунистическое общество», ради которого я пожертвовал своей юностью. Я понял, каким глупым был до этого времени. Ведь я же собирался построить такое же страшное общество и в Японии».

 
Ю. Георгиев
 
 

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com