Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / Журнал / Лето 2008. № 15 / ОБМЕН МНЕНИЯМИ, ИНТЕРВЬЮ / Анатолий Смирнов: «Зарубежная Россия – это часть нашей души, нашего национального тела»

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
 
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
Анатолий Смирнов: «Зарубежная Россия – это часть нашей души, нашего национального тела»
 
Анатолий Смирнов: «Зарубежная Россия – это часть нашей души, нашего национального тела»
 
Нам нельзя забывать о Зарубежной России. И слово «эмиграция» здесь не подходит – надо говорить о русской диаспоре, о Зарубежной России, о наших соотечественниках, считает доктор исторических наук, профессор А.Ф. Смирнов.

– Анатолий Филиппович, сегодня Российское государство придаёт большое значение консолидации Русского мира. Принимаются соответствующие законы, разрабатывается уже вторая трёхлетняя программа по работе с соотечественниками за рубежом, развиваются связи российских регионов с Зарубежной Россией. Всё это очень хорошо, правильно и необходимо. И, тем не менее, по-настоящему объединяющей силой является нечто другое, основанное на духовности… Что именно, по вашему мнению?

– Надо иметь в виду, что, как и мы внутри России, Зарубежная Россия страдает от распыленности, атомизированности. Русские люди не объединены никак, ничем, даже если живут в одном селе. Раньше была община. Сегодня единственная объединяющая сила – приход. И в этом смысле Православная Церковь уникальна – она обеспечивает духовное единство и какую-то организационную связь всех русских людей во всем мире. В этом смысле РПЦ играет такую же роль, как и армянская церковь, которая – католикос всех армян, и она имеет больше власти, чем президент Армении, потому что обеспечивает духовное единство всех армян, разбросанных по всему земному шару. Такую же роль начинает играть наша патриархия.

– На ваш взгляд, с чем так называемый Русский век должен ассоциироваться в XXI веке?

– С возрождением Русской Православной Церкви в России, с обретением полного духовного единства нашего народа, с торжеством братства и с построением отношений на основе братства. 80% населения России – это русские. Но православие – не только русская вера. Православных много среди татар – кряшины, якут, малых народностей Поволжья, осетины, грузины – это тоже православные люди… Когда я встретился с учредителем премии Александра Невского – это премия историков, – я увидел перед собой грузина. Его зовут Александр Ебралидзе. Я подписываю ему книгу и говорю: «То, что вы учредили премию и поддерживаете русских писателей, историков в трудную минуту, воскресило в моей памяти подвиг князя Багратиона в «грозу двенадцатого года». Он улыбнулся и поцеловал меня, – мы прекрасно поняли друг друга… И сам поступок его – учреждение премии – пример подлинного братства, когда отношения между людьми строятся на основе заповедей Нагорной проповеди.

– Ваше личное отношение к эмиграции – к тем, кто по разным причинам покинул Родину?

– Я вообще разделяю эмигрантов. Наша основная боль – эмигранты первой волны, те, которые оказались за рубежом после поражения в борьбе с большевиками. Это наша национальная трагедия, которая, конечно, очень сильно отразилась на нашей истории, – она изменило структуру общества, лицо России, в какой-то степени её характер, отношения между людьми. В ходе Гражданской войны погибло, по меньшей мере, два миллиона человек, и не менее двух миллионов мы штыками вытолкали в море, за границу. В Гражданскую войну мы людей потеряли больше, чем в Первую мировую, потому что после заключения Версальского мира основная масса пленных из немецкого плена через Францию вернулась. Но после Гражданской войны эмигрантам путь на Родину был «заказан» – они-то при всём желании вернуться на Родину не могли.

Но Европа не признала русскую аристократию, её титулов. Это между собой они были князья, графы. Европейская аристократия не признала их «своими». И они не выставляли себя. Как он может говорить, что он князь, Рюрикович, когда он работает шофером такси?.. Самые лучшие таксисты в предвоенном Париже, культурные, вежливые, – это русские офицеры. Они, бывшие корниловцы, работали швейцарами в роскошных отелях. Это нашло отражение в большой литературе. Когда вы читаете романы того же Ремарка, который описывает межвоенный Париж, там на каждом шагу русские эмигранты. Но в каком качестве они выступают? – обслуга…

Конечно, наши великие ученые, великие умы оставили свой след в Европе, Америке. Мало таких областей науки и культуры, где бы русских и вообще выходцев из России вы не увидели бы в первых рядах.

Но положение даже самых знаменитых мастеров культуры было не самое завидное, их не всегда правильно понимали. Великий Рахманинов! Он не был признан Западом как композитор! Он был знаменитым пианистом, хорошо зарабатывал, к нему хорошо относились, подчеркивали, что он гениальный пианист, но как композитор он не был понят и не был признан.

– Кстати, почему, как вы считаете?

– Я думаю, это было связано с тем, что он был слишком русский. Его национальная душа – она же и в музыке сказывается, а на Западе наша душа – «потёмки». И когда наши «либералисты» кричат: «Надо отказаться от православия, иначе мы не войдем в мировую цивилизацию», – это значит, что мы должны потерять свое национальное лицо, что мы должны перестать быть творческими людьми… Вот слугами – пожалуйста. Но в Европе и без нас хватает плотников – поляки, турки подметают тротуары и чистят клозеты…

Судьба таких людей, как Рахманинов, Вертинский показывает, что Европе русские аристократы духа не нужны – своих хватает. В качестве кого нас готовы принять? – обслуги. И то, что десяток наших воров вошли в число богачей земли, – это погоды не меняет и не является показателем отношения Европы к России, к русскому таланту.

Конечно, причины, почему они там оказались, разные. Но когда я читаю или слышу, что они чуть ли не национальные предатели, что они бросили свой народ – это неверно. Они не бросили свой народ. Их вытолкали штыками. В том числе и при участии так называемого народа. Инициатива принадлежала, конечно, большевикам, но народ в этом деле участвовал.

Собственно не народ – не рабочие от станка, не крестьяне от сохи, а так называемая новая демократия, я бы назвал их отщепенцами. Это те, которые оторвались от простого трудового люда. В старой России они были в основном среди обслуги – приказчики, канцеляристы, полицейские, мелкие чиновники, низшие офицерские чины – это та «новая демократия», которая от народа оторвалась, но в высшую культурную прослойку не поднялась, потому что не было ни таланта, ни возможности. Она завидовала истинным, благородным аристократам духа – культурному сословию России, завидовала и ненавидела их. Представители этой самой «демократии» создали в сфере культуры то, что мы сейчас называем модернизмом, авангардом, футуризмом. Но это псевдоискусство, псевдолитература и псевдомузыка. Это было «искусство» новой полуобразованной «демократии», их мера понимания – до подлинной культуры они не поднялись. В то же время корни со своим народом – свои связи с крестьянством, рабочими – оборвали.

Выражением этой «братии» явился и хрущевизм, и эти Хрущевы были истинными хозяевами в «совдепии». Но были и идеальные коммунисты, как, впрочем, и идеальные монархисты – мечтатели. А у тех не было никаких идеалов – чисто потребительское отношение к жизни: личная карьера, личное благополучие и страшная зависть, и страшная ненависть к людям преуспевающим и талантливым.

Я думаю, что это, может быть, самое главное. И когда мы говорим о русской эмиграции первой волны, то надо иметь в виду, что они, как и мы сейчас, ломали себе голову, и основное, что их мучило, что стояло в центре их внимания – это выяснение причин: что же произошло с Россией? Где корни национальной трагедии и где корни их личной трагедии? И нужно сказать, что они на этот вопрос ответа не нашли.

Если внимательно посмотреть их переписку, воспоминания, раздумья, то они признаются, что по существу там, в эмиграции, все эти споры, которые раздирали русское общество и до, и после революции, вспыхнули вновь – они унесли их с собой туда, продолжая искать ответ.

В какой-то степени они в своём положении были более счастливые, чем мы, советские люди, которые тоже имели огромную потребность разобраться, куда идёт страна, что с ней случилось. Но мы шли по маршруту, который нам предписывала партия. Мы работали по темам, которые она ставила перед нами, искали ответы на вопросы, поставленные агитпропом – партократией, которая стояла у руля: за труды платили, осыпали премиями, орденами и одновременно ссылали на Соловки и расстреливали. В конечном счете, партия добивалась того, что хотела – и в литературе, и в искусстве, и в науке, в том числе исторической.

– Эмиграция в этом отношении была свободна.

– Да, она отвечала на те вопросы, которые мучила её личная совесть, тревожили ум. И поэтому они поставили многие вопросы и давали какой-то материал – ответы на эти вопросы, то, что мы не могли делать. Поэтому, не овладев их раздумьями, тем, что они создали за 20 межвоенных лет, мы до конца не разберемся, что же произошло со страной тогда, в 1917-1920 годах и почему эта «хвороба» нас сегодня не отпускает, почему наша смута продолжается.

Смута началась ещё до революции. Революция была порождена смутой. Если Великая Смута XVII века была преодолена за 7-10 лет, потому что Россия осталась с Богом, то эта тянется почти столетие. И получилось так, что все надежды, что Россия обновится во время перестройки, преобразится, надежды, которые пылали в наших сердцах в 90-е годы остались неосуществленными. Надеялись, что создадим свободный трудящийся народ, который по-своему переделает жизнь в соответствие со своими интересами, а вместо этого – все национальные богатства перешли не в руки народа, не в руки тех, кто работает, а в руки казнокрадов, биржевых спекулянтов, проворовавшихся политиков. Ведь время Ельцина не случайно называют политическим капитализмом – политик создавал капиталистов.

Для того, чтобы раскрыть глубинные причины нашей трагедии, конечно, мы должны хорошо знать эмиграцию, тот умственный багаж, который они нам оставили. Далеко не всё ещё мы здесь должным образом изучили, использовали, здесь работы – не початый край.

Мы говорим: эмиграция, эмиграция… Вообще-то, слово «эмиграция» здесь не подходит. Нужно говорить о Зарубежной России. Это – неотъемлемая часть национального тела России. Да, она была в особых условиях, но это часть России, часть русской души, часть нашего народа. Они такие же русские, как и русские, которые оказались сейчас на Украине, в Казахстане в результате развала Союза. Они пытались как-то там организоваться. Они молодцы, конечно, у них были научные, культурные, военные организации, союзы – это особая страница, которую надо тщательно изучать, потому что они проводили великолепные акции – и культурные, и научные. Достаточно вспомнить, как они отметили пушкинский юбилей 1937 года. Они же отметили его гораздо умнее и, может быть, сделали гораздо больше, чем мы для популяризации Пушкина и русской литературы, её значения, но у них не было таких материальных возможностей, как у нас.

Но когда «перебираешь» жизнь Русского зарубежья, то приходишь к выводу: как ни важны все их университеты, институты, богословские академии, кадетские корпуса, литературные общества, журналы, великолепная публицистика – всё это очень важно, бесценно, но самое важное всё же – это Русская Зарубежная Церковь. Становым хребтом, душой была Церковь! Основные скрепы душевные, связи сохраняла Церковь – Церковь в изгнании.

И вот только теперь, когда мы преодолели этот раскол – не до конца ещё, правда, – мы, наконец, вышли на дорогу восстановления национального единства русского народа, исцеления, восстановления русской души, преодоления духовного раскола.

Второй момент, который, мне кажется, чрезвычайно важно подчеркнуть: мы в долгу перед Зарубежной Россией. И хотя сейчас мы, наконец, согласились поддерживать их кладбища в порядке, мы им гражданство возвращаем, их труды начали издавать, но мы ведь не вернули им, я не говорю – прежнее положение, но даже часть их собственности, украденной у них. Ведь как мы себя вели в годы Гражданской войны? По формуле, сформулированной Лениным: «грабь награбленное»... Но им надо хотя бы частично компенсировать то, что мы у них отняли.

Церкви её прежнее имущество мы сейчас возвращаем, и то далеко не всё, но возвращаем. Но точно такую же политику надо проводить и по отношению ко всем сословиям прежней России – по отношению к купечеству, крестьянству, аристократии – так, как мы себя повели в отношении Церкви.

– Возрождать сословия? Но ведь это невозможно…

– Дело не в названиях, а в принципах устройства общественной жизни. Безусловно, нужна Россия в её развитии. Но надо признать, что все эти сословия были уничтожены советской властью, что их надо восстановить и дать им способность заниматься делом. Точно так, как мы даём Церкви возможность заниматься своим делом, возвращая храмы, монастыри, иконы.

Это не значит, что мы должны Трубецким и Шереметевым вернуть все земли и дворцы. Но надо что-то вернуть для того, чтобы они могли в России действовать. Нужно выплатить им компенсацию за имущество, которое у них конфисковали, – разумно выплатить, полностью мы этого сделать не можем, и этого не нужно делать, но надо понимать, что не они перед нами, а мы перед ними в долгу. Но это даже не стоит в повестке дня, это даже не обсуждается нашей властью.

Они и их потомки сохранили любовь к отечеству и понятие чести. Я понимаю Строгановых, которые дали денег на реставрацию своего дворца в Питере, Фальцфейна, который оплатил восстановление родовой усадьбы. Почему они дают, а почему мы не можем? Скажем, наследнику Морозова выплатить за великолепную коллекцию французских импрессионистов – какую-то часть хотя бы? Когда возвращали коллекцию генерала Алексеева, то часть расходов взял на себя Лобанов-Ростовский. Я встречался с ним, и он произвел на меня очень хорошее впечатление.

Когда мы говорим: вот дореволюционная Россия, вот мы должны брать пример с неё… Возрождая Россию, надо, прежде всего, знать: что представляла собою прежняя Россия. А прежняя Россия – это и судьба Русского Зарубежья, потому что это – остатки прежней России, скрывшейся за рубежом.

Это огромной важности вопрос. Его надо обсудить и найти какую-то согласованную, самим народом выработанную форму сотрудничества, взаимодействия, активного вовлечения её в то, что мы называем возрождение Отечества. Да, надо им помочь объединиться, найти свое место среди русского народа, это надо поддерживать, надо поощрять, выделять на это деньги.

– И всё-таки преемственность в культуре, науке, духовности была, пусть не широко озвученная...

– Разумеется. Самые величайшие достижения Советы имели там, где они не разорвали связь времён, где была преемственность, где они продолжали то, что было начато при царе. Носителями этих ценностей является также и Зарубежная Русь.

Такие люди, как Павлов, Шолохов, Фадеев, – они сформировались как деятели науки и культуры ещё до революции. И оказывается, что всякие величайшие достижения науки, культуры, искусства, которые мы называем советскими, состоялись благодаря участие старой интеллигенции, которая выросла, сформировалась, стала, как говорится, на крыло, вылетела из гнезда и находилась уже в полёте, когда совершилась Великая революция. Мы должны помнить, что одна часть творила в стране по эту сторону границы, а другая, не менее талантливая, – оказалась по ту сторону, но она всё равно была частью России.

– Чьи русские имена, принадлежащие Зарубежной России, вызывают у вас чувство особой гордости? Чьи судьбы, чьи таланты вас приводят в восторг?

– Это, конечно, связано с моим профессиональным интересом, в первую очередь. Я внимательно следил и восторгался тем великим вкладом в развитие исторической науки, гуманитарных знаний, которые связаны с деятельностью наших историков, наших литераторов, наших лириков, как мы называем гуманитариев, которые оказались за рубежом. Это великие наши историки, такие, как Дмитрий Оболенский – создатель великолепной истории, крупнейший византолог, ему принадлежит совершенно гениальная идея о «византийском содружестве народов». Он ввёл этот термин, и это открывает новые возможности изучения Европы – не только Центральной и Восточной и Ближнего Востока, но и всей Европы, всей европейской цивилизации. Это князь, Рюрикович, который в Оксфорде проработал больше полувека и за свои заслуги был удостоен звания рыцаря Британской империи, осыпан наградами и получил величайшее признание – надо им гордиться. Русский Рюрикович, русский князь стал одновременно и английским лордом, и завоевал это своим умом!

Нельзя не вспомнить Юрия Владимировича Вернадского – сына великого академика, который очень талантливый историк, создатель многотомной истории России, один из теоретиков и основоположников евразийства, который возглавлял кафедру русской литературы в Ельском университете и был признан главой историков-славистов – был президентом Американской академии славистов.

Нельзя также не вспомнить нашего замечательного мыслителя, великого социолога XX века Питирима Сорокина и его замечательные труды. Именно ему принадлежит замечательная идея о необходимости сближать американскую и русскую цивилизации и идти не по пути конфронтации, а взаимообогащения, развиваться и двигаться вперёд через синтез лучших достижений. В советское время эту теорию поносили как проявление империализма, как нечто агрессивное и антинаучное, а по существу – это очень правильная мысль: нужна не политическая конфронтация, а политический диалог, поиск согласия, взаимоприемлемых решений – вот пути развития человечества. Можно только гордиться, что в разработку этой концепции внесли большой вклад, а может, в известной степени, были в основании разработки этой темы русские мыслители, оказавшиеся за рубежом.

Нельзя, конечно, не восхищаться Рахманиновым или Сикорским, подарившим миру вертолётную авиацию – это ведь ученик Жуковского и однокашник и друг великого Туполева – они оба были любимыми учениками Жуковского.

Телевизор американцам подарил также русский человек – русский эмигрант Владимир Зворыкин, ученик профессора Петербургского технологического института Бориса Розинга, изобретателя телевизора, – он в 1928 году получил первый патент на телевизор в США.

Можно вспомнить Алёхина – великого непобедимого шахматиста XX века, Шаляпина – кто не помнит Федора Ивановича Шаляпина! Его голос и сегодня доставляет нам наслаждение… Художников – Серебрякову, Гончарову и так далее. Очень длинный перечень имён и фамилий придётся привести…

– Вы считаете, что мы гораздо серьёзнее должны обратить внимание на наследие Русского Зарубежья, на познание Зарубежной России, чем делаем это сегодня.

– Это часть нашей души, часть нашего национального тела. Причём, так как они жили в особых условиях и в своих раздумьях были свободны от политической цензуры, и у них отсутствовала самоцензура – эта хорошо знакомая нам внутренняя сдержанность, которая сковывала наши души, – изучать наследие Зарубежной России совершенно необходимо!

– Но мы в основном говорили о первой волне эмиграции – эмиграции по неволе. К ней можно отнести и тех, кто сегодня составляет Русский мир на постсоветском пространстве. А кто эмигрировал из России добровольно, в поисках лучшей доли?..

– В качестве примера приведу позицию Карамзина по отношению к князю Курбскому. Он говорит: я не осуждаю князя за то, что он уехал, ему действительно угрожала физическая расправа; но я осуждаю его за то, что он во главе польских войск осадил Полоцк во время войны, что он поднял меч против своего народа, против своего отечества; я этого простить ему не могу.

Поэтому я не осуждаю Сергея Хрущёва за то, что он уехал в Штаты, его отъезд понять можно – к его отцу было неоднозначное отношение. Но я не понимаю его поведения, когда он натурализовался – принял гражданство Соединённых Штатов и отрёкся от отечества. То же самое – в отношении Светланы Аллилуевой, тем более тех, кто уехал за «праздником на чужом пиру»… Как говорил Пушкин: «Дитя не должно кусать груди своей кормилицы» – говоря о тех, кто не испытывает благодарности к тому, кому обязан всем, тем более когда речь идёт о Родине, об Отечестве, – это подло.

Слава Богу, Россия выкарабкивается из своих болячек. Но она могла бы делать это более успешно, быстрее, если бы мы не только говорили о них, а упорно их излечивали. Что значит для нас, ныне живущих, «любовь к отеческим гробам»? В чём проявляется любовь к России? В том, в чём и всегда: каждый должен выполнить свой долг. Я бы так сказал: перестать болтать! Россия устала от болтовни. Надо работать, надо больше заботиться о благе народа, надо создавать ему нормальные условия жизни.

Я за границей долго не жил. Но знаю: если уезжал на несколько месяцев – задыхался от ностальгии, через два месяца я уже ничего не мог делать, подымалось такое настроение, что хоть вешайся – хочу домой! Многие русские, пожив за границей и даже женившись на иностранках, приходили к выводу: а Россия всё же лучше – тот же Тютчев, например.

Ирина Пушкина
Русский век


[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com