Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы

 
 
 
 
Документальный фильм «Святая Земля и Библия. Исцеления в Новом Завете» Павла и Ларисы Платоновых  принял участие в 3-й Международной конференции «Церковь и медицина: действенные ответы на вызовы времени», проходившей с 30 сентября по 2 октября 2020 года
 
Павел Густерин (Россия). Памяти миротворца майора Бударина
 
Оксана Бабенко (Россия). О судьбе ИНИОН РАН
 

 
 
Святая Земля. Река Иордан. От устья до истоков. Часть 2-я. Смотрите новый фильм
Святая Земля. Река Иордан. От устья до истоков. Часть 1-я. Смотрите новый фильм
СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ И БИБЛИЯ. Часть 3-я. Формирование образа Святой Земли в Библии. См. новый фильм
СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ И БИБЛИЯ - Часть 2-я. Переводы Библии и археология. См. новый фильм
СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ И БИБЛИЯ  - Часть 1-я Предисловие. Новый проект православного паломнического центра Россия в красках в Иерусалиме. См. новый фильм
 
 
 
Оксана Бабенко (Россия). К вопросу о биографии М.И. Глинки
 
 
 
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 

Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
VI. Произвол Чеки
 
«Диких звeрей просто убивают, но не мучают и не пытают их».
Я. П. Полонскiй
 
Открывая широкiй простор для произвола во внe, творцы «краснаго террора» безграничный произвол  установили  внутри самих  чрезвычайных комиссiй.
 
Если мы проглядим хотя бы оффицiальныя отмeтки, сопровождающiя изрeдка опубликованiе  списков разстрeленных,  то  перед нами откроется незабываемая картина человeческаго произвола над жизнью себe подобных. Людей оффицiально убивали, а иногда не знали за что, да, пожалуй, и кого: «разстрeляли, а имя, отчество и фамилiя не установлены»...
 
В своем интервью в «Новой Жизни» 8-го iюня 1918 г. Дзержинскiй и Закс так охарактеризовали прiемы дeятельности чрезвычайных комиссiй: «Напрасно нас обвиняют в анонимных убiйствах, -- комиссiя состоит из 18 испытанных  революцiонеров, представителей Ц. К. партiи и  представителей Ц.И.К.
 
Казнь возможна лишь по единогласному постановленiю всeх членов комиссiи в полном  составe. Достаточно одному  высказаться против разстрeла,  и жизнь обвиняемаго спасена. {170}
 
Наша сила в  том,  что мы  не знаем ни брата,  ни свата, и к товарищам, уличенным в преступных дeянiях, относимся с сугубой суровостью. Поэтому наша личная репутацiя должна быть внe подозрeнiя.
 
Мы  судим  быстро.  В большинствe  случаев  от  поимки  преступника  до постановленiя проходят сутки или нeсколько суток,  но это  однако не значит, что приговоры наши не обоснованы. Конечно, и мы  можем ошибаться, но до  сих пор ошибок  не было и тому доказательство  --  наши протоколы. Почти во всeх случаях преступники, припертые к стeнe уликами, сознаются в преступленiи,  а какой же аргумент имeет большiй вeс, чeм собственное признанiе обвиняемаго».
 
На замeчанiе  интервьюировавшаго  сотрудника  «Новой  Жизни»  о  слухах относительно насилiй, допускаемых при допросах, Закс заявил: «Всe слухи  и  свeдeнiя о насилiях, примeняемых  будто бы при допросах, абсолютно ложны. Мы сами боремся с  тeми  элементами  в нашей средe, которые оказываются недостойными участiя в работах комиссiи».
 
Это  интервью лживо  от  перваго  до  послeдняго слова,  оно лживо и по отношенiю к тому времени, о котором говорили оба тогдашних руководителя.
 
Цинизм в казни
 
18 человeк  в Ч. К. рeшают вопросы  о смерти! Нeт, рeшают  двое-трое, а иногда и один. Смертный  приговор имeл право выносить фактически даже  народный судья.  По этому  поводу  между  двумя  подвeдомственными  учрежденiями  в  1919  г.  произошла даже  своего рода коллизiя. 20-го iюня в кiевских «Извeстiях» (No.  70) была опубликована слeдующая замeтка:
 
«На запросы из уeздов кiевскiй губернскiй юридическiй отдeл разъясняет, что  народные  суды ни  в  {171} коем  случаe  не  могут выносить смертных приговоров. Смертная казнь,  как нормальная мeра наказанiя, не предусмотрeна ни  одним декретом  и идет в  разрeз с  соцiалистическим правосознанiем. В данное же переходное время смертная казнь   примeняется революцiонными трибуналами и административными органами,  исключительно,   как  орудiе классовой борьбы».
 
Но через нeсколько дней мы могли прочитать уже почти противоположное: «В виду запросов с мeст о возможности примeненiя Народными судами смертной казни Верховный Судебный контроль разъяснил: что в настоящее время при наличности массовых попыток контр-революцiи подорвать всякими способами Совeтскую власть,  право  примeненiя  смертных приговоров сохраняется и за Народными судами».1
 
«Мы судим  быстро»... Может быть, так бывало в дни массовых разстрeлов, может  быть,  эта  быстрота в вынесенiи приговоров отличительная черта производства Ч.К., но... бывает и другое. Длятся мeсяцы без допросов, годы тянется производство дeл и заканчивается... все же разстрeлом.
 
«Нас обвиняют в анонимных убiйствах»... В дeйствительности, как мы говорили,  огромное большинство  разстрeлов вовсе не опубликовывается, хотя 5-го сентября 1918 г., в разгар террора в совeтской Россiи, совeтом народных комиссаров было издано  постановленiе о необходимости «опубликовать имена всeх разстрeленных, а также  основанiя примeненiя к ним этой мeры». Образчиком  выполненiя этого распоряженiя   могут служить публикацiи, появлявшiяся в «спецiальном «Еженедeльникe» Ч. К.,  т. е. в  органe, задача котораго состояла в руководил и объединенiи дeятельности чрезвычайных комиссiй. Мы найдем здeсь поучительную иллюстрацiю. {172}
 
В No. 6 этого  «Еженедeльника» (26-го  октября) опубликован  был  через полтора мeсяца  список разстрeленных за покушенiе с.-р.  Каплан  на Ленина.  Было разстрeлено нeсколько сот  человeк, фамилiй опубликовано  было лишь 90. Из этих 90 разстрeленных  67 фамилiй опубликованы без имен и отчеств; 2 с заглавными  буквами имен, 18 с обозначенiем приблизительнаго званiя, напримeр: Котомазов, бывшiй студент,  Муратов – служащiй  в кооперативном учрежденiи, Разумовскiй – бывшiй полковник,  и т. д.  И только  при 10 были обозначенiя,  объясняющiя  причины разстрeла: «явный контр-революцiонер», «бeлогвардеец», «бывш. министр внутр. дeл, контр-рев. Хвостов», «протоiерей Восторгов». И читатель сам должен был догадываться, что под  «Маклаковым» разстрeлен  бывшiй  министр  внутренних  дeл.  О  послeднем  нетрудно было догадаться, но кто  такiе разные Жичковскiе,  Ивановы, Зелинскiе -- этого никто не знал, и, быть может, никогда не узнает.
 
Если так исполнялось распоряженiе центральной власти центральным органом, то нетрудно себe представить, что дeлалось в глухой провинцiи, гдe террор подчас  принимал исключительно звeрскiй характер. Здeсь сообщенiя (когда они были) о разстрeлах были еще глуше: напр.,  разстрeлено «39 видных помeщиков  (?), арестованных  по дeлу контр-революцiоннаго общества «Защита временнаго правительства» (Смоленская Обл.  Ч.  К.);  «разстрeлено 6 человeк слуг самодержавiя»  (Павлопосадская Чека); публикуется  нeсколько  фамилiй и затeм дeлается прибавка: и еще «столько то» (Одесса).
 
Так было и позже, когда окончились «хаотическiе безпорядки», которые отмeчал в В.Ч. К.  никто иной, как извeстный  чекист Мороз и в том же оффицiальном органe (No. 6).
 
Убiйства совершались в полном смыслe слова анонимно. «Коллегiя», выносящая приговор, даже никогда не видит в лицо обреченнаго ею на казнь, {173} никогда не слышит его объясненiй. Мы же за малым исключенiем не знаем и имен убiйц2, так как состав судей в Ч.К. не публикуется. Разстрeлы без опубликованiя имен получают даже в Ч.К. техническiй термин: «разстрeливать в глухую» (Одесса). Какое же моральное безстыдство надо имeть, чтобы дать отвeт, подобный тому, который дал Чичерин корреспонденту «Чикаго Трибюн» на вопрос его о числe разстрeленных «по приказу тайных трибуналов» и о судьбe семьи императора Николая II. Комиссар иностранных дeл  отвeтил: «Тайных трибуналов в Россiи не существует. Что касается казненных  по приказу  Че-Ка, то число их было опубликовано» (!!!). Судьба дочерей царя – добавил Чичерин – мнe  неизвeстна.  Я читал в газетах  (?!) будто онe  находятся  в Америкe»...(!!)3
 
«Собственное  признанiе  обвиняемаго»...  Сколько  раз  даже  я  лично наблюдал факты  такого  рода признанiй под  влiянiем  устрашенiй, угроз, под дулом  револьвера! Сколько  таких  заявленiй  есть со  стороны побывавших  в стeнах Ч.К.!
 
Всe слухи о насилiях «абсолютно ложны»... Мы увидим, что скорeе надо признать, что  истязанiя и пытки, самыя настоящiя  пытки, процвeтают в чрезвычайных комиссiях и не только гдe-нибудь в глухой провинцiи.
 
Да, человeческая жизнь мало стоит в совeтской Россiи. Ярко это обрисовал  уполномоченный Москвы в Кунгурской Ч.К. Гольдин: «Для разстрeла нам не нужно  доказательств, ни допросов, ни подозрeнiй. Мы находим нужным и разстрeливаем, вот  {174} и  все».4  И это дeйствительно все! Можно ли лучше охарактеризовать принцип дeятельности чрезвычайных комиссiй?
 
Проглядим однако нeкоторые мотивы разстрeлов, насколько они оффицiально или оффицiозно  опубликованы в совeтской печати. Мы найдем  нeчто  весьма показательное. Среди этих оффицiальных квалификацiй мы найдем такiя точныя наименованiя  совершеннаго преступленiя: «тонкiй,  неуловимый контр-революцiонер», «(жена) была в курсe  дeл мужа», «ряд сыновей и дочерей разных генералов» (Петроград).
 
Иногда и вина такая, что только удивляешься безстыдству публикаторов: «крестьяне Горохов и др. за избiенiе военнаго комиссара», «торговец Рогов за агитацiю в  своей лавкe против  совeтов». Или просто «разстрeлен в порядкe краснаго  террора». Немного  говорят  и  такiя  квалификацiи: 20 «явных бeлогвардейцев» (Орел), «Звeрев, врач, бeлогвардеец» (Вологда), 16 «кулаков» (Себеж), «бывшiй член кадетской партiи» (Москва), «контр-революцiонныя убeжденiя» и т. д. Эти примeры можно было бы умножить по  имeющимся у меня вырeзкам из  оффицiальных совeтских  газет.
 
Достаточно просмотрeть хотя бы комплект «Еженедeльника В.Ч.К.» (шесть номеров). Но  вот одна  публикацiя разстрeленных  В.Ч.К. в  Москвe,  волнующая  по  близости  лиц,  в  ней перечисленных,  по именам, извeстным всей образованной Россiи:  Н. Н. Щекин, А. Д.  и А.  С. Алферовы, А. А. Волков, А. И. и  В. И. Астровы,  Н. А. Огородников, К. К.  Черносвитов, П. В. Герасимов, (разстрeлен под фамилiей Греков), С. А. Князьков и др. Их было перечислено 66 в извeщенiи, которое появилось в московских газетах 23 сентября 1919 г. Наша общественная совeсть никогда не найдет примиренiя {175} с казнью хотя бы А. И. и В. И. Астровых, о которых в оффицiальных публикацiях сказано: «шпiон  Деникина» и затeм добавлено: «У Астровых при обыскe найдены: проект реорганизацiи по сверженiи совeтской власти судов, транспорта, продовольствiя и записка(?!) в добровольческую армiю».
 
Морально не  примирится она и с  разстрeлами по мотивам, выставленным в позднeйшем  таганцевском  дeлe  по  отношенiю  к  Н.  И.  Лазаревскому, кн. Ухтомскому  и др.  За что разстрeляли этих людей? В оффицiальной публикацiи (1-го сентября) о Н. И. Лазаревском  сказано:  «по  убeжденiям сторонник демократическаго строя», «к моменту  сверженiя совeтской власти подготовлял проекты по цeлому ряду вопросов, как-то а) формы мeстнаго  самоуправленiя в Россiи, б) о судьбe  разнаго  рода  бумажных денег (русских),  в) о формe возстановленiя кредита в Россiи»; о скульпторe  С. А. Ухтомском: доставлял организацiи для передачи за границу свeдeнiя о музейном (?!) дeлe и доклад о том  же для  напечатанiя  в бeлой прессe». Тогда  же был  разстрeлен и  поэт Гумилев.
 
В публикацiи о дeлe Н. Н. Щепкина сказано: «Якубовская Марiя Александровна, к. д., учительница, находилась в связи с агентом  Колчака» – ея реальная вина была только в  том, что она попала  в засаду на  частной квартирe.  Кiевскiя «Извeстiя» 29-го  авг. 1919 г., почти наканунe изгнанiя большевиков из Кiева, опубликовали список в 127  разстрeленных  «в  порядкe краснаго  террора» в отвeт «на  массовые разстрeлы рабочих и  коммунистов в мeстностях, захваченных Деникиным и Петлюрой». Кто были эти разстрeленные в огромном большинствe случаев мы не знаем. Опубликовывались только фамилiи, и надо было вeрить, что «Синюк Иван Панталеймонович»,  «Смирнов  Владимiр Васильевич»,  «Сербин Митрофан Александрович», «Серебряков Александр Андреевич» и  т.  д. все это «заклятые враги рабочих и бeднeйших крестьян». {176}
 
Приведу еще нeсколько примeров из зарубежной прессы, заимствовавшей их из  совeтских газет юга Россiи.  Они аналогичны тeм, которые отмeчены для центра.  Возьмем хотя  бы  Одессу: -- мировой судья Никифоров, служившiй сторожем на заводe одесскаго О-ва Парох. и Торговли, разстрeлен  за то, что, «уклоняясь от мобилизацiи и отказываясь работать на благо совeтской Россiи, поступил на завод для шпiонажа и агитацiи среди  несознательнаго пролетарiата»; старушка  Сигизмундова, получившая письмо из Варны от сына офицера, разстрeлена «за сношенiя с агентом Антанты и ея приспeшника Врангеля.5 В Одессe в 1919 г. ген. Баранов в порядкe «краснаго террора» разстрeлен за то, что сфотографировал памятник Екатерины II, стоявшiй на площади против Ч.К..6
 
Мы уже видeли, что даже трибуналы разстрeливали за пьянство, незначительныя хищенiя. В дeйствительности разстрeливали за найденный при обыскe офицерскiя пуговицы, «за  преступное полученiе трупа сына». Среди разстрeленных найдем мясника с Мiусской  площади, осмeлившагося публично обругать чучелами памятники Марксу и Энгельсу в  Москвe... Кронштадтских врачей разстрeляли за «популярность среди рабочих». Что  удивляться, если Иваново-Вознесенскiе  коммунисты  оффицiально  грозили  разстрeлом  даже за несдачу (или только за незарегистрированiе!) швейных машинок7, a владикавказскiй  комендант Митяев обeщал «стереть с лица земли» всeх, виновных в продажe спиртных  напитков. Бакинскiй комиссар почт и телеграфа в оффицiальном  приказe грозил разстрeлом в 24 часа телеграфисткам, несвоевременно {177} отвeчающим на сигналы или отвeчающим грубо.8
 
В.Ч.К. ведутся протоколы постановленiй о разстрeлах. Но неужели достаточными считает Дзержинскiй такiе протоколы, какiе велись, напр. в 1919 году в столичном градe Кiевe?  Мы опубликовали в No. 4 «На чужой сторонe» образцы  этих   по  истинe  изумительных  протоколов Кiевской  Губернской Чрезвычайной  Комиссiи  и  Всеукраинской,  во  главe  которой стоял Лацис, истинный творец и осуществитель краснаго террора на Украинe. Протоколы эти с подлинными подписями и печатями, сохранившiеся в архивe   Деникинской комиссiи, заслуживают быть сфотографированными. В одно засeданiе Губернская Ч.К. ухитрялась разсмотрeть 59 дeл. О, смертные приговоры выносились легко!  19 мая 1919 г. Комиссiя,  помимо всякаго рода очередных и хозяйственных дeл, разсмотрeла 40 личных дeл и вынесла 25 смертных приговоров. Приговоры по протоколу чрезвычайно обоснованы – нигдe даже не указано вины: Рудаков Петр Георгiевич; Вашин  Иван Алексeевич; Рыжковскiй Викентiй Романович и т. д. «примeнить высшую мeру  наказанiя и наличныя  деньги  конфисковать».  Мы указывали там же9  до какого цинизма доходила Всеукраинская Ч.К. и в видe образца приводили журнал ея засeданiя, гдe имeется подпись Лациса и нeт даже даты, а между тeм какой-то несчастный Евгенiй   Токовлодов   за контр-революцiонныя  дeянiя был приговорен к  разстрeлу с  исполненiем этого приговора в 24 часа... Мы указывали и на дeйствительно ужасающую простоту в документах,  относящихся  к  разстрeлу в  Харьковской  Ч.К. Здeсь  чекисты Португейс и Фельдман  разстрeливали в  1919  г.  уже без всяких  протоколов: просто-напросто дeлали чернильным карандашем лаконическiя и крайне небрежныя надписи: {178} «Баеву, как неисправимую преступницу, разстрeлять».10
 
Очевидно на  языкe чекистов, презрeвших старую мораль,  как  буржуазный предразсудок, описанное относится к категорiи того, что в Одессe называлось «придать дeлу  юридическую  форму» и  кончить  «в  духe  разстрeла».  Такiя предписанiя -- утверждает  допрашиваемый Деникинской комиссiей слeдователь Одесской  Ч.  К.,  бывшiй  студент  новороссiйскаго  университета Сигал -- постоянно  шли  от секретаря комиссiи. Или предписывалось: повести дeло так, чтобы 15 человeк «приставить к стeнкe».
 
При неряшливом отношенiи к человeческой жизни разстрeливали однофамильцев -- иногда по ошибкe, иногда именно для того, чтобы не было ошибки. Напр., извeстен  случай, когда  в  Одессe  разстрeляли трех врачей Волкова,   Власова  и  Воробьева.11  В  Одессe разстрeлен нeкто Озеров. Слeдователь обнаруживает ошибочность и --  разстрeливается тот Озеров, который подлежал  дeйствительному разстрeлу.12  Такой   же    случай зарегистрирован Авербухом в книгe «Одесская чрезвычайка».
 
Получен был донос о контр-революцiонной дeятельности нeкоего Арона Хусида, без  точнаго  указанiя его мeстожительства. В тот же день,  согласно справкам  адреснаго стола по предписанiю слeдователя Сигала арестовано было 11 человeк, носящих фамилiи Хусид. И послe двухнедeльнаго слeдствiя над ними и различных пыток, несмотря на то, что обвинялось одно лицо, казнено было 2 однофамильца Хусид, так как слeдствiе  не могло  точно  установить, кто настоящiй контр-революцiонер. Таким образом второй казнен  был так себe, на всякiй случай... {179}
 
Авторитетный свидeтель, котораго нельзя заподозрeть в сознательном искаженiй дeйствительности, утверждает, что в Одессe был разстрeлен тов. прокурора Н. С. Баранов  вмeсто  офицера с таким же  именем; этот свидeтель присутствовал в камерe, когда требовали на разстрeл: «Выводцев Алексeй»; был в камерe другой Выводцев К. М., получился отвeт: «Имя неважно, а нужен именно этот Выводцев». Один из  интеллигентных  свидeтелей  Деникинской комиссiи,  агроном,  говорит  о  том, как  в  той же Одессe  разстрeлен  был крестьянин Яков Хромой  из деревни  Явкино – его смeшали с крестьянином той же деревни Яковом, кривым на ногу.
 
Сколько людей бывало в таком же положенiи и, быть может, случайно спасалось в самый послeднiй момент. Немало почти аналогичных фактов я лично знаю из дeятельности московских розыскных органов. Свои личныя наблюденiя я в значительной степени оставляю пока в сторонe – они войдут в готовящiяся к печати воспоминанiя. Такiе факты  имeются и в «Бeлой книгe», и  в  сборникe Че-Ка.
 
О разстрeлах однофамильцев в Кiевe разсказывает и Нилостонскiй  (стр.17).13
 
Сколько случаев разстрeла по ошибкe! Появляется даже особая категорiя «ошибочников» на жаргонe чекистов. В Москвe в 1918 г. была  открыта какая то офицерская организацiя «левшинцев». Послe этого арестованы были всe офицеры, жившiе в Левшинском переулкe. Они сидeли в Бутырской тюрьмe с арестованными по дeлу Локкарта. Из  28 сидeвших остались в живых только шесть. В провинцiи было еще хуже.  Вот  выписка  из  документа: «в  г. Бронницах (под Москвой) комиссарами  разстрeливались  прямо  всe, чья  физiономiя  им не  нравилась.  Исполком  Совдепа  на самом дeлe не засeдал {180} даже, а кто-нибудь из его членов  говорил:  «мы постановили» и  тут уже ничего  сдeлать  было нельзя». Брали двух конвойных, арестованнаго, давали ему лопату и вели во двор Бронницкаго манежа, там заставляли рыть себe могилу, затeм разстрeливали и «закапывали».
 
Стоит ли вновь удивляться  всему  этому, если сам Лацис в своих статьях свидeтельствует,  что  разстрeл примeнялся на  всякiй  случай -- в цeлях воздeйствiя на обывателей: «произвести должный эффект», «отбить всякую охоту саботировать и заговоры устраивать». В Ярославлe заложников  разстрeливают вперед, так как готовится «кулацкое возстанiе».
 
«Большевики  утверждали, что для предотвращенiя заранeе всяких контр-революцiонных   движенiй в городe (Екатеринбург) надо было таким способом терроризировать населенiе»  -- пишет Эльстон Керзону 11-го февраля 1919 г.14
 
Самое все-таки непрiемлемое остается разстрeл заложников из членов семьи; нельзя морально примириться с  сообщенiем, что в Елисаветградe (май 1920 г.) разстрeлена семья из 4 дeвочек 3 -- 7 лeт и старухи  матери 69 лeт за сына офицера...
 
Почему «контр-революцiонер» разстрeливался в то или иное время? Это также непонятно.  Царскiе министры разстрeливались осенью 1918 г. Был когда-то царским министром внутренних дeл Булыгин. Он остался жив в 1918 г., но его почему то Чека судила 5-го  сентября 1919 г. Судили за реакцiонную политику в 1905 г. Постановлено: «гр.  Булыгина  разстрeлять, имущество, принадлежащее гр. Булыгину, конфисковать и передать в распоряженiе исполкома для  передачи  рабочим государственнаго завода».15  Не  такiе  ли  протоколы Дзержинскiй считал обоснованными в своем интервью? {181}
 
Истязанiя и пытки
 
Если вспомнить все уже сказанное, едва ли явится сомнeнiе в том, что  в застeнках  чрезвычайных  комиссiй   не  только   могли,  но  и  должны  были существовать пытки  в полном  смыслe  этого слова. Едва ли было хоть какое нибудь преувеличенiе в   обращенiи к общественному мнeнiю Европы Исполнительнаго Комитета членов бывшаго  Учредительнаго  Собранiя в  Парижe (27-го октября  1921 г.),  протестовавшаго  против  вакханалiи  политических убiйств в Россiи  и примeненiя насилiя и пыток.  Трудно  бывает  иногда даже разграничить  пытку  моральную от пытки  физической, ибо то  и другое подчас сплетается. В сущности длительной  своего рода пыткой являются  сами по себe условiя содержанiя в большевицкой тюрьмe.
 
Все, что мы знаем о старых русских  тюрьмах,  о «русской Бастилiи», как звалась обычно, напр., Шлиссельбургская крeпость – мeсто заключенiя важных политических преступников -- все это блeднeет перед тюрьмами и режимом, установленным коммунистической  властью в нeкоторых мeстах заключенiя. Развe не пыткой  почти физической  является  содержанiе  в  таких тюрьмах,  иногда мeсяцами  без допроса,  без предъявленiя обвиненiя,  под постоянной  угрозой разстрeла,  которая  в  концe  концов и осуществляется.  Возрожденiем  пыток назвал П. А. Кропоткин в таких условiях  институт  заложников. Но этими заложниками фактически являлись и являются всe вообще заключенные в тюрьмах.
 
Когда я был в заключенiи в Бутырской тюрьмe, я встрeтился здeсь с московским доктором Мудровым. Я не знаю, в чем он обвинялся. Но, очевидно, никаких значительных  реальных обвиненiй ему не было предъявлено. Он был переведен из тюрьмы Чека в общую  тюрьму и здeсь  находился  уже нeсколько мeсяцев. Он обжился как бы в  тюрьмe, и тюремная {182} администрацiя с разрeшенiя  слeдователя при  отсутствiи  необходимаго в тюрьмe  медицинскаго персонала привлекла Мудрова к выполненiю обязанностей  тюремнаго врача.  В тюрьмe была тифозная эпидемiя,  и доктор Мудров  самоотверженно работал, как врач. Его больше не вызывали на допросы. Можно было думать, что дeло  его будет ликвидировано, во всяком случаe, ясно было, что прошла уже его острота. Однажды, во время исполненiя Мудровым своих врачебных обязанностей, его вызвали  на допрос в Чека. Он оттуда не вернулся, и мы узнали через нeсколько дней, что он  разстрeлен. Казалось, не было повода для  такой безсмысленной жестокости. За что разстрeлен был доктор Мудров -- этого так никто и не узнал. В оффицiальной  публикацiи о нем  17-го  октября  в «Извeстiях» было сказано лишь то, что он «бывшiй член кадетской партiи».
 
Я  помню другую встрeчу, быть  может, произведшую  на меня еще  большее впечатлeнiе. Это было уже лeтом 1922 г. Я был арестован в качествe свидeтеля по дeлу  соцiалистов-революцiонеров. Однажды меня вызвали из  камеры на суд.
 
Вели меня с каким-то пожилым изнуренным человeком. По дорогe мнe удалось перекинуться с  ним двумя-тремя словами.  Оказалось,  что это  был полковник Перхуров, участник возстанiя против большевиков, организованнаго Савинковым в Ярославлe в  1918 г. Перхуров сидeл в тюрьмe Особаго Отдeла В.Ч.К., -- полуголодный, без книг, без свиданiй, без прогулок, которыя запрещены в этой яко-бы слeдственной тюрьмe. Забыли ли его, или только придерживали на всякiй случай -- не  знаю. Вели его на суд также, как свидeтеля, но... на судe он превратился вновь в обвиняемаго. Его перевели в Ярославль и там через мeсяц, как  прочел я в оффицiальных газетных извeщенiях, он был разстрeлен.  Один офицер просидeл полтора года в этой ужасной по обстановкe тюрьмe Особаго Отдeла и, быть может, еженощно ждал своего разстрeла. {183}
 
Я взял лишь два примeра, которые прошли перед моими глазами. А таких сотни! И, если  это совершалось в центрe и в дни, когда анархiя начала большевицкаго властвованiя смeнилась уже опредeленно установленным порядком, то что же дралось гдe нибудь в  отдаленной провинцiи? Тут произвол царил в ужасающих формах. Жить годами в ожиданiи разстрeла -- это уже физическая пытка. Такой же  пыткой является и  фиктивный разстрeл, столь часто и повсемeстно примeняемый слeдователями Ч.К. в цeлях  воздeйствiя и полученiя показанiй. Много таких  разсказов зарегистрировал я в теченiе  своего пребыванiя в Бутырской тюрьмe. У меня не было основанiя не вeрить этим повeствованiям о вынесенных переживанiях -- так непосредственны были эти впечатлeнiя. Такой пыткe подверглись, напр., нeкоторые подсудимые в дeлe петербургских  кооператоров,  разсматривавшемся осенью 1920  г.  в Москвe  в Верховно-Революцiонном Трибуналe.  Слeдствiе  шло  в Петербургe.  Одного  из подсудимых нeсколько раз водили ночью на разстрeл, заставляли раздeваться до гола на  морозe, присутствовать при  реальном  разстрeлe  других  --  и  в послeднiй момент его вновь уводили в камеру для того, чтобы через  нeсколько дней  вновь  прорепетировать с  ним эту кошмарную  сцену. Люди теряли самообладанiе и готовы были все подтвердить, даже несуществовавшее, лишь бы не  подвергаться  пережитому. Присужденный  к  разстрeлу  по  дeлу  Локкарта американец Калматьяно в Бутырской тюрьмe разсказывал мнe и В. А. Мякотину, как его, и его сопроцессника Фриде, дважды водили на разстрeл, объявляя при этом, что ведут на разстрeл. Калматьяно осужден был в 1918 г., и только 10-го мая 1920 г. ему сообщали, что  приговор отмeнен. Все это время он оставался под угрозой разстрeла.
 
Находившаяся одновременно со мной в тюрьмe русская писательница О. Е. Колбасина в  своих воспоминанiях передает о таких же переживанiях, {184} разсказанных ей одной из заключенных.16  Это было в Москвe, во Всероссiйской Чрезвычайной Комиссiи, т. е. в самом центрe. Обвиняли одну женщину в том, что она какого то офицера спасла, дав взятку в 100 тыс. рублей. Передаем ея разсказ так, как он занесен в воспоминанiя Колбасиной. На разстрeл водили в подвал. Здeсь «нeсколько трупов лежало в нижнем бeльe. Сколько, не помню. Женщину одну хорошо видeла и мужчину в носках. Оба лежали ничком. Стрeляют в затылок... Ноги скользят по крови... Я не хотeла раздeваться – пусть сами берут, что хотят.17 «Раздeвайся!» -- гипноз какой то. Руки сами собой машинально поднимаются, как автомат растегиваешься... сняла шубу. Платье начала  растегивать...  И слышу голос, как будто бы издалека -- как сквозь вату: «на колeни».  Меня толкнули на трупы. Кучкой они лежали. И один шевелится еще и хрипит. И вдруг опять кто-то  кричит слабо-слабо, издалека откуда-то:  «вставай живeе»  -- и кто-то рванул  меня за руку. Передо мной стоял Романовскiй (извeстный слeдователь) и улыбался. Вы знаете его лицо – гнусное и хитрую злорадную улыбку.
 
«Что, Екатерина Петровна (он всегда по отчеству называет) испугались немного? Маленькая встряска  нервов?  Это ничего. Теперь будете сговорчивeе.  Правда?» Пытка то  или нeт, когда  мужа  разстрeливают в  присутствiи  жены?
 
Такой факт разсказывает в своих одесских воспоминанiях H. Давыдова.18 «Узнали  сегодня, что... баронесса Т-ген не была разстрeлена. Убит только муж, и нeсколько человeк с ним. Ей велeно было стоять и смотрeть, ждать очереди. Когда всe были разстрeлены, ей объявили помилованiе. Велeли  убрать помeщенiе, отмыть кровь. Говорят, у нея волосы побeлeли». {185}
 
В сборникe Че-Ка зарегистрировано не мало аналогичных эпизодов. Все это свидeтельства как бы из первоисточника.  Вот  все  тот  же Саратовскiй овраг куда  сбрасываются  трупы жертв мeстной Чека.  Здeсь на протяженiи  40 -- 50 сажень сотнями навалены трупы. На этот овраг  в  октябрe 1919  г. ведут двух молодых женщин и «у раздeтых под  угрозой револьверов над зiяющей пропастью» требуют сказать, гдe один  из их  родственников.  Тот, кто разсказывает это, видeл двух совершенно сeдых молодых женщин.
 
«Хоть и рeдко, но все-таки, часть несчастных, подвергавшихся физическим и нравственным мукам  оставалась  жива  и  своими изуродованными  членами  и сeдыми, совершенно  сeдыми не  от  старости, а от страха и  мученiй волосами лучше  всяких слов свидeтельствовала  о  перенесенном.  Еще рeже, но  и  это бывало—узнавали о  послeдних муках  перед разстрeлом  и сообщали тe, кому удалось избeжать смерти.
 
Так узнали  об ужасной пыткe над членом Учредительнаго Собранiя  Иваном Ивановичем  Котовым,  котораго  вытащили  на   разстрeл  из  трюма  барки  с переломанной рукой и ногой, с выбитым глазом (разстрeлен в 1918 г.)».19
 
А  вот Екатеринодарская  Чека,  гдe  в 1920 г.  в  ходу  тe  же  методы воздeйствiя. Доктора  Шестякова везут в автомобилe  за город на рeку Кубань.
 
Заставляют рыть могилу, идут приготовленiя к разстрeлу и... дается залп холостых   выстрeлов. То же продeлывается нeсколько раз с нeким Корвин-Пiотровским  послe  жестокаго избiенiя. Хуже --  ему объявляют, что арестована его жена и  десятилeтняя дочь. И ночью  продeлывают перед глазами отца фальшивую инсценировку их разстрeла. {186}
 
Автор  статьи  в  «Че-Ка»  дает  яркую  картину  истязанiй  и  пыток  в екатеринодарской Ч. К. и в других кубанских застeнках.
 
«Пытки  совершаются  путем физическаго  и  психическаго  воздeйствiя. В Екатеринодарe пытки производятся слeдующим образом: жертва растягивается на полу  застeнка. Двое  дюжих  чекистов  тянут  за  голову,  двое  за  плечи, растягивая таким путем мускулы шеи, по которой в это время пятый чекист бьет тупым желeзным орудiем, чаще всего  рукояткой  нагана  или браунинга.  Шея вздувается, изо  рта   и  носа  идет  кровь.  Жертва   терпит   невeроятныя страданiя...
 
В  одиночкe  тюрьмы  истязали  учительницу  Домбровскую,  вина  которой заключалась в том, что у нея при обыскe нашли чемодан с офицерскими вещами, оставленными   случайно  проeзжавшим  еще  при   Деникинe  ея  родственником офицером. В этой винe Домбровская чистосердечно созналась,  но чекисты имeли донос  о сокрытiи Домбровской золотых вещей, полученных ею от родственника, какого-то генерала. Этого было  достаточно,  чтобы  подвергнуть ее пыткe.  Предварительно она  была изнасилована  и  над нею глумились. Изнасилованiе происходило по старшинству чина. Первым  насиловал  чекист Фридман, затeм остальные. Послe  этого подвергли пыткe, допытываясь  от нея признанiя, гдe спрятано золото.  Сначало у  голой  надрeзали  ножом  тeло, затeм  желeзными щипцами, плоскозубцами, отдавливали конечности пальцев. Терпя невeроятныя муки, обливаясь  кровью, несчастная указала какое-то мeсто в сараe  дома No.  28, по Медвeдевской  улицe, гдe она и жила. В 9 часов вечера 6-го ноября она была  разстрeлена,  а  часом позже  в  эту  же  ночь  в  указанном  ею  домe производился  чекистами тщательный  обыск, и, кажется, дeйствительно, нашли золотой браслет и нeсколько золотых колец.
 
В  станицe  Кавказской при  пыткe пользуются  желeзной  перчаткой.  Это массивный  кусок железа, {187} надeваемый на правую руку, со вставленными  в него  мелкими гвоздями. «При ударe, кромe сильнeйшей боли от массива желeза, жертва  терпит невeроятныя мученiя  от  неглубоких ран,  оставляемых в  тeлe гвоздями и скоро покрывающихся гноем. Такой пыткe, в числe прочих, подвергся гражданин Iон Ефремович Лелявин, от котораго  чекисты выпытывали  будто  бы спрятанныя  им  золотыя  и  николаевскiя  деньги.  В  Армавирe  при   пыткe употребляется вeнчик. Это простой ременный пояс с гайкой и винтом на концах.  Ремнем  перепоясывается лобная  и  затылочная  часть  головы,  гайка  и винт завинчиваются,   ремень  сдавливает  голову,   причиняя  ужасныя  физическiя страданiя».20  В  Пятигорскe завeдующiй  оперативным  Отдeлом  Ч. К.  Рикман «порет» допрашиваемых резиновыми плетьми: дается от  10-20 ударов. Он же присудил  нeскольких сестер милосердiя к наказанiю в 15 плетей за оказанiе помощи  раненым  казакам.21 В этой  же Ч.К.  втыкали  шпильки под ногти – «система допросов при помощи кулаков,  плетей,  шомполов» здeсь общепринята.  Ряд  свидeтелей  удостовeряют  о  жестоком  избiенiи  при  допросe  адмирала Мязговскаго в Николаевe (1919 г.).  В  «Общем  Дeлe»22  приводятся показанiя мeщанина г.  Луганска,  как  пытали его: здeсь  и  поливанiе  голаго ледяной водой,  отворачиванiе  плоскозубцами  ногтей, поддeванiе иглами, рeзанье бритвой и т. д. В Симферополe – разсказывает корреспондент той же газеты23 -- в Ч.К. «примeняют новый вид  пытки, устраивая клизмы из  битаго стекла и ставя  горящiя свeчи  под  половые органы».  В  Царицынe  имeли  обыкновенiе ставить пытаемаго на  раскаленную  сковороду24, там же примeняли  желeзные {188}  прутья,  резину  с металлическим  наконечником,  «вывертывали  руки», «ломали кости».
 
Пыткам в Одессe посвящена спецiальная глава в книгe Авербуха. Кандалы, арест в темном карцерe, тeлесное  наказанiе розгами и палками;  пытки в видe сжиманiя рук клещами,  подвeшиванiя и пр. – все существовало в одесской Ч.К.  Среди  орудiй  сeченiя  встрeчаем  и  «палки  толщиною  в  сантиметр»  и «сплетенную из  ремней плеть» и пр. По матерiалам Деникинской Комиссiи можно пополнить картину, нарисованную Авербухом.  Вот фиктивный разстрeл: кладут в ящик, в котором уже лежит убитый, и стрeляют.  Пожгли даже ухо и уводят, может быть, только до слeдующаго раза; другого заставляют рыть себe могилу в том же  погребe, гдe он  сидит --  это «камера  смертников», есть даже такая надпись: здeсь уже зарыто 27 трупов... но все это только прiем устрашенiя; к третьему каждую ночь является палач: «выходи», и на дворe: «веди обратно -- пусть  еще эту ночь  протянет»...  В Одессe сотрудники Ч.К. нeсколько раз в день   посeщали  камеры  и издeвались над заключенными: «вас сегодня размeняют».25 В Москвe в перiод ликвидацiи Ч.К. крупнаго политическаго дeла в 1919 г. в камеры заключенных была  посажена вооруженная стража; в камеры постоянно являлись коммунистки, заявлявшiя стражe: это шпiоны, при попыткe к бeгству вы можете их убить.
 
В Пензe предсeдательницей Чека была женщина Бош, звeрствовавшая так в 1918 г.,  что  была даже отозвана центром. В Вологдe предсeдатель Ч.К. двадцатилeтнiй юноша  любил такой прiем (и не в 1918  г. а уже в 20 г.). Он садился на стул у берега рeки; приносили  мeшки; выводили из Ч.К. допрашиваемых, сажали их в мeшки и опускали в прорубь. Он признан был в Москвe ненормальным, {189} когда слух о его поведенiи дошел до центра. Знаю об нем от достаточно авторитетнаго свидeтеля.
 
В Тюмени также «пытки и порка» резиной.26 В уральской Ч.К. – как свидeтельствует в  своем докладe упомянутая уже Фрумкина – допрашивают так: «Медера привели в сарай, поставили на колeни к стeнe и стрeляли то справа, то слeва. Гольдин (слeдователь) говорил: «если не выдадите сына, мы вас не разстрeляем,  а  предварительно  переломаем   вам  руки  и  ноги,  а  потом прикончим».  (Этот  несчастный  Медер  на  другой  день был  разстрeлен.) В Новочеркасской тюрьмe слeдователь, всунув в рот дула двух ноганов, мушками цeплявшихся за зубы, выдергивал их вмeстe с десной.27
 
Об этих застeнках Ч.К. собраны огромные матерiалы «Особой  Комиссiей» ген. Деникина. Пыткой или нeт является та форма казни, которая, как  мы уже говорили, была  примeнена  в Пятигорскe по отношенiю ген. Рузскаго и других? «Палачи приказывали своим  жертвам становиться  на колeни и вытягивать  шеи. Вслeд за этим наносились удары шашками. Среди палачей были неумeлые, которые не  могли нанести  смертельнаго  удара с  одного  взмаха, и тогда заложника ударяли раз по пяти, а то и больше». Рузскаго рубил «кинжалом» сам Атарбеков -- руководитель Ч.  К. Другим  «рубили сначала руки  и  ноги,  а  потом  уже головы».28
 
Приведем  описанiе  подвигов  коменданта  Харьковской  Ч.К. Саенко, получившаго  особенно  громкую извeстность при  занятiи и эвакуацiи Харькова большевиками  в 1919 г.  В руки этого  садиста и маньяка  были  отданы сотни людей. Один из свидeтелей разсказывает, что, войдя в камеру (при арестe), он обратил вниманiе  на перепуганный  вид  заключенных. На  {190} вопрос:  «что случилось?» получился отвeт:  «Был  Саенко  и увел двух на  допрос, Сычева и Бeлочкина, и обeщал зайти вечером,  чтобы «подбрить» нeкоторых заключенных». Прошло нeсколько минут, распахнулась дверь и вошел молодой человeк, лeт 19, по фамилiи Сычев, поддерживаемый двумя красногвардейцами. Это была тeнь, а не человeк. На вопрос: «что с вами?»  короткiй отвeт: «меня  допрашивал Саенко». Правый  глаз Сычева был оплошным кровоподтеком,  на правой скуловой кости огромная ссадина, причиненная рукояткой нагана. Недоставало 4 передних зубов, на  шеe  кровоподтеки, на лeвой лопаткe зiяла рана с рваными краями; всeх кровоподтеков и ссадин на  спинe  было  37». Саенко допрашивал  их  уже пятый  день.  Бeлочкин  с  допроса  был  свезен  в  больницу,  гдe  и  умер.  Излюбленный  способ  Саенко:  он   вонзал   кинжал  на   сантиметр   в  тeло допрашиваемаго  и  затeм  поворачивал  его  в  ранe.  Всe  истязанiя  Саенко производил в кабинетe слeдователя «особаго отдeла», на глазах Якимовича, его помощников и слeдователя Любарскаго».
 
Дальше тот же  очевидец разсказывает  о  казни нeскольких  заключенных, учиненной Саенко в тот же вечер. Пьяный или накокаиненный Саенко  явился в 9 час.  вечера  в   камеру   в   сопровожденiи   австрiйскаго   штабс-капитана Клочковскаго, «он приказал Пшеничному, Овчеренко и  Бeлоусову выйти во двор, там  раздeл  их до нага и начал с  товарищем Клочковским рубить  и колоть их кинжалами, нанося удары сначала в нижнiя части тeла и постепенно  поднимаясь все  выше   и  выше.  Окончив  казнь,  Саенко  возвратился  в  камеру   весь окровавленный  со словами:  «Видите  эту кровь?  То  же  получит каждый, кто пойдет  против меня и  рабоче-крестьянской  партiи». Затeм палач потащил  во двор избитаго утром Сычева, чтобы тот  посмотрeл на  еще живого  Пшеничнаго, здeсь выстрeлом  из  револьвера  {191} добил  послeдняго,  а  Сычева, ударив нeсколько раз ножнами шашки, втолкнул обратно в камеру».
 
Что испытывали  заключенные в подвалах чрезвычайки, говорят надписи  на подвальных стeнах. Вот нeкоторыя  из  них:  «четыре  дня избивали  до потери сознанiя и дали подписать  готовый  протокол; и  подписал,  не мог перенести больше  мученiй». «Перенес около 800 шомполов и  был похож на какой-то кусок мяса...  разстрeлен 26-го марта в 7 час. вечера на 23  году жизни». «Комната испытанiй». «Входящiй сюда, оставь надежды».
 
Живые свидeтели подтвердили ужасы этой  «комнаты испытанiй». Допрос, по описанiю этих вышедших из чрезвычайки  людей, производился ночью и неизмeнно сопровождался угрозами  разстрeла  и  жестоких  побоев,  с  цeлью  заставить допрашиваемаго  сознаться  в измышленном агентами преступленiи. Признанiе своей вины вымогалось при неуспeшности угроз битьем  шомполами до потери сознанiя. Слeдователи Мирошниченко,  бывшiй  парикмахер, и Iесель  Манькин, 18-лeтнiй  юноша,  были особенно  настойчивы.  Первый под  дулом  револьвера заставил   прислугу  Канишеву  «признать  себя  виновной   в  укрывательствe офицеров»,  второй,   направив  браунинг  на  допрашиваемаго,  говорил:  «от правильнаго отвeта зависит  ваша  жизнь».  Ко всeм  ужасам с начала  апрeля «присоединились  еще  новыя  душевныя  пытки»: «казни начали приводить  в исполненiе  почти  что  на глазах  узников; в  камеры  явственно  доносились выстрeлы из надворнаго  чулана-кухни, обращеннаго в мeсто казни и истязанiй. При осмотрe 16 iюня этого чулана,  в  нем  найдены были двe пудовыя гири и отрeз резиноваго пожарнаго рукава в аршин длиною с обмоткою на одном концe в видe  рукоятки. Гири и отрeз  служили  для мученiя  намeченных чрезвычайкою жертв. Пол чулана оказался покрытым соломою, густо  пропитанною кровью казненных здeсь; стeны против двери испещрены пулевыми  выбоинами, окруженными брызгами крови, {192} прилипшими частичками мозга и  обрывками черепной кожи с волосами; такими же брызгами покрыт пол чулана».
 
Вскрытiе  трупов, извлеченных из могил саенковских жертв в концентрацiонном лагерe в числe  107 обнаружило страшныя жестокости: побои, переломы  ребер,  перебитiя  голени,  снесенные черепа, отсeченныя кисти и ступни, отрубленные пальцы, отрубленныя  головы,  держащiяся  только  на остатках кожи, прижиганiе раскаленным предметом, на спинe  выжженныя полосы, и  т. д.  и  т.  д.  «В первом извлеченном трупe был опознан  корнет  6-го Гусарскаго полка Жабокритскiй. Ему при жизни были причинены жестокiе побои, сопровождавшiеся переломами ребер; кромe того в 13 мeстах на передней части тeла произвели прижиганiе раскаленным круглым предметом  и на  спинe выжгли цeлую полосу». Дальше: «У одного голова оказалась сплющена  в плоскiй круг, толщиной в 1 сантиметр; произведено это  сплющенiе одновременным и громадным давленiем плоских предметов с двух сторон». Там же: «Неизвeстной женщинe было причинено семь  колотых и огнестрeльных ран, брошена она была  живою в могилу и засыпана землею».
 
Обнаружены трупы облитых горячей жидкостью – с ожогами живота и спины, зарубленных шашками, но не сразу: «казнимому умышленно наносились сначала удары несмертельные с  исключительной цeлью  мучительства».29 И гдe трупы не отыскивались бы в болeе  или менeе потаенных мeстах, вездe они  носили такой же  внeшнiй облик. Будь то в Одессe, Николаевe, Царицынe. Пусть черепа трупов, извлеченных из каменоломен  в Одессe, и могли быть разбиты от бросанiя в ямы; пусть многiе внeшнiе признаки истязанiй произошли от времени пребыванiя тeл в землe; пусть люди, изслeдовавшiе трупы, в том числe врачи, не умeли разобраться {193} в посмертных измeненiях и  потому «принимали мацерацiи за ожоги, a разбухшiе от гнiенiя половые органы за прижизненныя поврежденiя» – и тeм не менeе многочисленныя свидeтельства и многочисленныя фотографiи (нeсколько десятков), лежащiя перед нашими  глазами, показывают наглядно, что естественным путем эти трупы не могли прiобрeсти тот внeшнiй облик, который обнаружился при их разслeдованiи. Пусть разсказы о физических пытках типа испанской инквизицiи будут всегда и вездe преувеличены – нашему сознанiю не будет легче от  того, что русскiя пытки двадцатаго вeка  менeе жестоки, менeе безчеловeчны.
 
С нeкоторым моральным облегченiем мы должны подчеркнуть, что всe без исключенiя  рабочiе анатомическаго театра в Одессe, куда нерeдко привозили трупы разстрeленных  из  Ч.К., свидeтельствуют об отсутствiи  каких-либо внeшних признаков истязанiй. Но сам  по себe этот факт ничего не говорит о невозможности истязанiй. Пытали, конечно, относительно немногих,  и  вряд ли трупы этих немногих могли попасть в анатомическiй театр.
 
Многое разсказанное свидeтелями в показанiях, данных Деникинской Комиссiи, подтверждается из источников  как бы  из  другого  лагеря,  лагеря враждебнаго бeлой армiи. Возьмем хотя  бы  Харьков и  подвиги  Саенко. Лeвый соц.-рев., заключенный  в  то  время в тюрьму, разсказывает:30 «По мeрe приближенiя Деникина, все больше   увеличивалась  кровожадная  истерика чрезвычайки.  Она в  это время  выдвинула  своего  героя.  Этим  героем  был знаменитый  в  Харьковe комендант  чрезвычайки Саенко. Он  был,  в  сущности мелкой сошкой – комендантом Чека, но в эти  дни паники  жизнь заключенных в Ч.К. и в тюрьмe находилась почти исключительно в его  власти. Каждый день к вечеру прieзжал к тюрьмe его автомобиль, каждый день хватали нeсколько {194} человeк и увозили. Обыкновенно всeх приговоренных Саенко разстрeливал собственноручно. Одного, лежавшаго в тифу приговореннаго, он застрeлил на тюремном дворe. Маленькаго роста, с блестящими бeлками и подергивающимся лицом маньяка бeгал Саенко по тюрьмe с маузером со взведенным курком  в дрожащей рукe. Раньше он прieзжал за приговоренными. В послeднiе два  дня он сам  выбирал свои жертвы  среди арестованных,  прогоняя  их по  двору  своей шашкой, ударяя плашмя.
 
В послeднiй день нашего пребыванiя в  Харьковской тюрьмe звуки залпов и одиночных выстрeлов оглашали притихшую тюрьму. И  так весь день. В этот день было разстрeлено 120 человeк на заднем дворикe нашей тюрьмы». Таков разсказ одного  из эвакуированных. Это были лишь отдeльные «счастливцы» – всего 20-30 человeк. И там же его товарищ описывает эту жуткую сортировку перед сдачей города «в теченiе трех кошмарных  часов».31 «Мы ждали в конторe и наблюдали кошмарное зрeлище, как торопливо вершился суд над заключенными. Из кабинета, прилегающаго к конторe, выбeгал  хлыщеватый  молодой  человeк, выкрикивал  фамилiю и конвой  отправлялся в  указанную  камеру.  Воображенiе рисовало  жуткую картину.  В  десятках камер  лежат  на  убогих койках живые люди».
 
«И  в  ночной  тиши,  прорeзываемой  звуками  канонады  под  городом  и отдeльными револьверными выстрeлами на дворe тюрьмы, в мерзком закоулкe, гдe падает один убитый  за другим – в ночной тиши двухтысячное населенiе тюрьмы мечется в страшном ожиданiи.
 
Раскроются двери корридора, прозвучат тяжелые шаги, удар прикладов в пол, звон замка. Кто-то свeтит фонарем и корявым пальцем  ищет в  спискe фамилiю. И люди, лежащiе на койках, бьются в судорожном припадкe, охватившем мозг и сердце. {195} «Не  меня  ли?»  Затeм фамилiя названа. У остальных отливает медленно,  медленно  от сердца,  оно стучит ровнeе:  «Не  меня,  не сейчас!»
 
Названный торопливо одeвается, не слушаются одервянeвшiе пальцы. A конвойный торопит. «Скорeе поворачивайся, некогда теперь»... Сколько провели таких за 3 часа. Трудно сказать. Знаю, что много прошло  этих полумертвых с потухшими глазами. «Суд» продолжался недолго...  Да и какой это был суд:  предсeдатель трибунала  или секретарь -- хлыщеватый фенчмен -- заглядывали в список, бросали: «уведите». И человeка уводили в другую дверь».
 
В «Матерiалах» Деникинской комиссiи мы находим яркiя, полныя ужаса сцены этой систематической разгрузки тюрем. «В первом часу ночи на 9-го iюня заключенные  лагеря  на Чайковской проснулись от  выстрeлов. Никто  не спал, прислушиваясь к ним, к топоту караульных по корридорам, к щелканiю замков и к тяжелой тянущейся поступи выводимых из камер смертников».
 
«Из  камеры  в камеру  переходил  Саенко со своими сподвижниками и по списку вызывал обреченных; уже в дальнiя камеры доносился крик коменданта: «выходи, собирай вещи». Без возраженiй, без понужденiя, машинально вставали и один за другим плелись измученные  тeлом и  душой смертники к выходу из камер  к ступеням смерти». На  мeстe  казни  «у края вырытой могилы, люди в одном  бeльe или  совсeм  нагiе  были  поставлены на  колeни;  по  очереди к казнимым подходили Саенко, Эдуард,  Бондаренко,  методично  производили в затылок выстрeл, черепа дробились на  куски, кровь и  мозг  разметывались вокруг, а тeло падало безшумно на еще теплыя тeла убiенных.  Казни  длились болeе трех  часов»...  Казнили болeе 50  человeк. Утром вeсть  о  разстрeлe облетeла  город,  и  родные  и  близкiе собрались  на  Чайковскую; «внезапно открылись  двери комендатуры и оттуда по мостику {196} направились два плохо одeтых мужчины, за ними слeдом шли с револьверами Саенко и Остапенко. Едва переднiе  перешли на другую сторону рва,  как  раздались два выстрeла и неизвeстные  рухнули в вырытую у стeны тюрьмы  яму». Толпу  Саенко велeл разогнать прикладами, а сам при этом кричал: «не бойтесь, не бойтесь, Саенко доведет красный террор до конца, всeх разстрeляет». И тот же эвакуированный «счастливец»  в  своем описанiи переeзда из Харькова к Москвe опять подтверждает всe  данныя, собранныя комиссiей о Саенко, который завeдывал перевозкой и по дорогe  многих из них разстрeлял. (Этот свидeтель -- небезызвeстный лeвый с.-р. Карелин.) «Легенды, ходившiя про него в Харьковe, не  расходились с дeйствительностью. При нас  в Харьковской  тюрьмe  он застрeлил  больного  на носилках». «При нашем товарищe, разсказывавшем потом этот случай, Саенко в камерe заколол кинжалом одного заключеннаго. Когда из порученной его попеченiю партiи заключенных  бeжал один,  Саенко при всeх застрeлил перваго попавшаго – в  качествe искупительной жертвы». «Человeк с мутным взглядом воспаленных глаз, он, очевидно, все время был под дeйствiем кокаина и морфiя. В этом состоянiи он еще ярче проявлял черты садизма».32
 
Нeчто еще болeе кошмарное разсказывает о Кiевe  Нилостонскiй в своей книгe «Кровавое  похмелье большевизма», составленной, как мы говорили уже, главным образом, на основанiи данных комиссiи Рерберга, которая производила свои разслeдованiя немедленно послe занятiя Кiева Добровольческой армiей в августe 1919 г. «В  большинствe   чрезвычаек   большевикам  удалось  убить  заключенных наканунe вечером (перед своим уходом).  Во  время этой человeческой кровавой бани,  в  ночь  на  28 августа  1919  г. на  одной  {197}  бойнe  губернской чрезвычайки, на Садовой No.  5  убито 127 человeк. Вслeдствiе большой спeшки около 100 чел. были просто пристроены в саду губернской чрезвычайки, около 70-ти, -- в уeздной чрезвычайкe на Елисаветинской, приблизительно столько же в «китайской» чрезвычайкe; 51 желeзнодорожник в   желeзнодорожной чрезвычайкe и еще нeкоторое количество в других многочисленных чрезвычайках Кiева»... Сдeлано это было, во первых, из мести за побeдоносное наступленiе Добровольческой армiи, во вторых, из нежеланiя везти арестованных с собой.
 
В  нeкоторых других чрезвычайках, откуда большевики слишком поспeшно бeжали, мы нашли живых заключенных, но в каком состоянiи! Это были настоящiе мертвецы, еле двигавшiеся  и  смотрeвшiе  на вас  неподвижным, не понимающим взором» (9).
 
Далeе Нилостонскiй описывает внeшнiй вид одной из Кiевских человeческих «боен» (автор утверждает, что онe оффицiально даже назывались «бойнями») в момент ознакомленiя с ней комиссiи.
 
«... Весь цементный пол большого гаража (дeло идет о «бойнe» губернской Ч.К.) был  залит уже не бeжавшей вслeдствiе жары, а стоявшей на нeсколько дюймов кровью,  смeшанной в ужасающую массу с мозгом, черепными костями, клочьями волос и другими человeческими остатками. Всe  стeны были забрызганы кровью, на них  рядом с тысячами дыр от пуль налипли частицы мозга и куски головной кожи. Из середины гаража в  сосeднее помeщенiе, гдe был подземный сток,  вел  желоб в четверть метра ширины и  глубины и приблизительно в 10 метров длины. Этот желоб был на всем протяженiи до верху наполнен кровью... Рядом с этим мeстом ужасов в саду того же дома  лежали наспeх поверхностно зарытые 127 трупов послeдней бойни... Тут нам особенно бросилось в глаза, что у всeх трупов размозжены черепа, у многих даже совсeм расплющены головы.  Вeроятно они были {198}  убиты посредством  размозженiя головы каким  нибудь блоком. Нeкоторые были совсeм без головы, но головы не отрубались, а...  отрывались...  Опознать можно было только немногих по особым примeтам, как-то: золотым зубам, которые  «большевики»  в  данном  случаe  не успeли вырвать. Всe трупы были совсeм голы.
 
В  обычное время трупы скоро послe бойни вывозились на фурах и грузовиках за город   и там зарывались. Около упомянутой могилы мы натолкнулись в углу сада на другую  болeе старую могилу, в которой было приблизительно 80 трупов. Здeсь мы обнаружили на  тeлах разнообразнeйшiя поврежденiя и изуродованiя,  какiя трудно себe представить. Тут лежали трупы с  распоротыми  животами,  у других не  было  членов, нeкоторые  были вообще совершенно изрублены. У нeкоторых  были выколоты глаза и  в то же  время  их головы, лица,  шеи и  туловища были покрыты колотыми ранами. Далeе  мы нашли труп с  вбитым  в грудь  клином. У нескольких не  было языков. В  одном углу могилы мы нашли нeкоторое количество только рук и ног. В сторонe от могилы у забора  сада  мы  нашли  нeсколько  трупов,  на  которых  не  было  слeдов насильственной смерти. Когда  через нeсколько дней их вскрыли врачи, то оказалось, что их рты, дыхательные  и  глотательные  пути были  наполнены землей. Слeдовательно, несчастные были погребены заживо и, стараясь дышать, глотали землю. В этой могилe лежали люди разных возрастов  и полов. Тут были старики, мужчины, женщины и дeти. Одна женщина была связана веревкой  со своей дочкой, дeвочкой лeт восьми. У обeих были огнестрeльныя раны» (21-22).
 
«Тут же во дворe, -- продолжает изслeдователь, -- среди могил зарытых нашли мы крест, на котором за недeлю приблизительно до занятiя Кiева распяли поручика Сорокина, котораго большевики  считали добровольческим шпiоном»....  «В  губернской {199} Чека мы нашли кресло (то же было и в Харьковe)  в  родe зубоврачебнаго, на котором остались еще ремни, которыми к нему привязывалась жертва.  Весь цементный пол комнаты  был залит кровью, и к окровавленному креслу прилипли остатки человeческой кожи и головной кожи с волосами»...
 
В уeздной Чека было то же самое, такой же покрытый кровью с костями и мозгом пол и  пр. «В этом помeщенiи особенно бросалась в глаза колода, на которую клалась голова жертвы и разбивалась ломом, непосредственно рядом с колодой была яма, в родe люка,  наполненная до верху человeческим мозгом, куда при размозженiи черепа мозг тут же падал»...
 
Вот пытки в так называемой «китайской» Чека в Кiевe: «Пытаемаго  привязывали  к  стeнe  или столбу; потом к нему крeпко привязывали одним концом желeзную трубу в нeсколько дюймов ширины»... «Через другое отверстiе в нее сажалась крыса, отверстiе тут же  закрывалось проволочной сeткой и к нему подносился огонь. Приведенное жаром в отчаянiе животное начинало въeдаться в тeло несчастнаго, чтобы найти выход. Такая пытка длилась часами, порой до слeдующаго дня, пока жертва умирала» (25). Данныя  комиссiи утверждают, что примeнялась и такого рода пытка: «пытаемых зарывали  в  землю  до  головы и оставляли  так до тeх пор, пока несчастные выдерживали. Если пытаемый терял сознанiе, его вырывали, клали  на землю, пока он приходил в себя и снова так же зарывали»... «Перед уходом из Кiева большевики зарыли так многих несчастных и при спeшкe оставили их зарытыми – их откопали добровольцы»... (23 -- 24).
 
Автор цитируемой книги, на основанiи данных той же комиссiи, утверждал, что Кiев не представлял какого либо исключенiя. Явленiя эти  наблюдались {200} повсемeстно. Каждая Че-ка как бы имeла свою спецiальность.
 
Спецiальностью Харьковской Че-ка, гдe дeйствовал Саенко, было, напримeр, скальпированiе и сниманiе перчаток с кистей рук.33
 
Каждая мeстность в первый перiод гражданской войны имeла свои специфическiя черты в сферe проявленiя человeческаго звeрства.
 
В  Воронежe  пытаемых сажали  голыми  в  бочки, утыканныя  гвоздями,  и катали.34  На  лбу выжигали  пятиугольную  звeзду; священникам  надeвали  на голову вeнок из колючей проволоки.
 
В  Царицынe  и  Камышинe – пилили кости. В Полтавe и Кременчугe  всeх священников сажали  на  кол  (26- 28).  «В  Полтавe,  гдe  царил «Гришка проститутка»  в один день  посадили на кол 18  монахов» (28). «Жители утверждали, что здeсь (на обгорeлых  столбах)  Гришка-проститутка сжигал особенно бунтовавших крестьян, а сам...  сидя на стулe, потeшался зрeлищем» (28).
 
В Екатеринославe предпочитали и распятiе и побиванiе  камнями (29). В Одессe офицеров  истязали, привязывая цeпями к доскам, медленно вставляя в топку и жаря, других разрывали пополам колесами лебедок, третьих опускали по очереди в котел с кипятком и в море, а потом бросали в топку (31).35
 
Формы издeвательств и пыток неисчислимы. В Кiевe жертву клали в ящик с разлагающимися трупами, над ней стрeляли, потом объявляли, что похоронят в ящикe  заживо. Ящик зарывали, через полчаса снова открывали и...  тогда производили допрос. И так дeлали нeсколько  раз подряд. Удивительно  ли, что люди дeйствительно сходили с ума. {201}
 
О  запиранiи  в подвал  с  трупами  говорит  и  отчет  кiевских  сестер милосердiя. О  том же разсказывает одна из потерпeвших гражданок Латвiи, находившаяся в 1920 г. в заключенiи в Москвe в Особом Отдeлe и обвинявшаяся в шпiонажe.  Она утверждает, что  ее били нагайкой и желeзным предметом по ногтям пальцев, завинчивали на головe желeзный обруч. Наконец, ее втолкнули в погреб!  Здeсь -- говорит  разсказчица -- «при  слабом  электрическом освeщенiи я замeтила, что нахожусь среди трупов, среди которых опознала одну мнe знакомую, разстрeленную днем раньше. Вездe было забрызгано  кровью, которой и  я  испачкалась. Эта  картина произвела на меня такое впечатлeнiе, что я почувствовали, -- в полном смыслe слова, что у меня выступает холодный пот... Что дальше со мной было, не помню -- пришла  я в сознанiе  только  в своей камерe».36
 
Почему  разные источники разнаго происхожденiя, разных  перiодов рисуют нам столь однородныя сцены? Не служит  ли это само  по  себe доказательством правдоподобiя всего разсказаннаго?
 
Вот  заявленiе  Центральнаго Бюро партiи  с.-р.:  «В Керенскe палачи чрезвычайки пытают температурой: жертву ввергают в раскаленную баню, оттуда голой выводят на снeг; в Воронежской губ., в селe Алексeевском и др.  жертва голой выводится зимой на  улицу и  обливается холодной водой, превращаясь в ледяной столб... В Армавирe примeняются «смертные вeнчики»: голова жертвы на лобной кости опоясывается ремнем, концы котораго имeют желeзные  винты  и гайку...  Гайка  завинчивается,  сдавливает  ремнем   голову...  В  станицe Кавказской примeняется спецiально сдeланная желeзная перчатка, надeваемая на руку палача, с небольшими гвоздями». Читатель скажет, что это  единичные {202} факты – добавляет в своей работe «Россiя послe четырех лeт революцiи» С. С. Маслов. К ужасу человeчества – нeт. Не единичные. Превращенiе людей в ледяные  столбы  широко практиковалось  в  Орловской губ. при взысканiи чрезвычайнаго  революцiоннаго  налога; в Малоархангельском уeздe одного торговца (Юшкевича) коммунистическiй  отряд  за  «невзнос налога  посадил на раскаленную плитку печи» (стр. 193).  По отношенiю к крестьянам Воронежской губ. (1920) за неполное выполненiе «продразверстки» употребляли такiе прiемы воздeйствiя: спускали в  глубокiе  колодцы и  по много раз окунали в воду, вытаскивали наверх и предъявляли требованiе  о выполненiи  продразверстки полностью. Автор брал свои данныя не из источников «контр-революцiонных», автор цитирует  показанiя  не  каких-либо  реставраторов и идеологов стараго режима, a показанiя, собранный  им в перiод тюремнаго сидeнiя,  показанiя потерпeвших, свидeтельства очевидцев -- людей  демократическаго  и соцiалистическаго образа мысли...
 
Хотeлось бы  думать,  что  все это  преувеличено. Вeдь мы живем  в  вeк высокоразвитой культуры!
 
Повторяю, я лично готов отвергнуть такiя «легенды», о которых повeствует крестьянин из с.  Бeлобордки:  сажали  в  большой  котел, который раскаливали до красна;  помeщали  в трубу с набитыми гвоздями и сверху поливали кипятком. Пусть даже останется только пытка  «горячим сюргучем», о которой разсказывают очень многiе в своих воспоминанiях о Кiевe...
 
Время течет. На очереди Грузiя -- страна, гдe Ч.К. водворяется послeдней. Освeдомленный корреспондент «Дней»37 так описывает «работу» Ч.К.  в Закавказьe: «В глухих, сырых и глубоких подвалах помeщенiя Че-ка цeлыми недeлями держат арестованнаго, {203}  предназначеннаго для пытки, без пищи, а часто и без питья. Здeсь нeт ни кроватей, ни столов, ни  стульев. На голой землe, по колeно в  кровавой  грязи,  валяются пытаемые, которым ночью  приходится выдерживать цeлыя баталiи с   голодными  крысами.  Если эта обстановка оказывается  недостаточной,   чтобы  развязать  язык  заключенная,  то   его переводят этажем ниже, в совершенно  темный  подвал. Через  короткое время у подвергнутаго этой пыткe стынет кровь и уже безчувственнаго его выносят наверх, приводят в сознанiе и предлагают выдать товарищей и организацiи. При вторичном отказe его снова ввергают в подвал и так дeйствуют до тeх пор, пока   замученный арестованный  или умирает, или  скажет что нибудь компрометирующее, хотя бы самаго неправдоподобнаго свойства. Бывает и так, что в подвал в час ночи к арестованным внезапно являются агенты – палачи Че-ка, выводят их на двор и открывают по ним стрeльбу, имитируя разстрeл.
 
Послe  нeскольких выстрeлов, живого мертвеца возвращают в подвал. За послeднее время в  большом  ходу смертные  вeнчики,  которыми  пытали  между прочим соцiал-демократа   Какабадзе и вырвали у него согласiе стать сотрудником Че-ка.  Выпущенный  из подвалов  на  волю,  Какабадзе  подробно разсказал товарищам обо всем и скрылся».38
 
Даже в совeтскую печать проникали  свeдeнiя о пытках  при допросах, особенно в первое время, когда истязанiя и насилiя в соцiалистической тюрьмe были  слишком непривычны для  нeкоторых по  крайней  мeрe  членов  правящей партiи.
 
«Неужели средневeковый застeнок?» под  таким  заголовком помeстили, напр., московскiя  «Извeстiя»39  письмо одного  случайно пострадавшаго {204} коммуниста:  «Арестован я был случайно, как раз в мeстe, гдe, оказалось, фабриковали фальшивыя керенки. До допроса я сидeл 10 дней и переживал что-то невозможное (рeчь идет о слeдственной комиссiи Сущево-Марiинскаго района в Москвe)... Тут избивали людей до потери  сознанiя,  a затeм  выносили  без чувств прямо в погреб или холодильник, гдe продолжали бить с перерывом по 18 часов в сутки. На меня это так повлiяло, что я чуть с ума не  сошел». Через два мeсяца мы узнаем из  «Правды», что есть во Владимiрской Ч.К.  особый уголок, гдe «иголками колят пятки».40
 
Опять случайно попался коммунист,  который взывает к обществу: «страшно жить  и работать, ибо в  такое  положенiе каждому  отвeтственному работнику, особенно в  провинцiи,  попасть очень легко». На это дeло обратили вниманiе, потому что здeсь замeшан  был коммунист.  Но в тысячах случаев проходят мимо лишь молчаливо.  «Краснeю   за  ваш  застeнок  --  писала  Л.  Рейснер  про петербургскую  Ч.К. в декабрe  1918 г.  Но все это «сентиментальности»,  и рeдкiе протестующiе голоса тонули в общем  хорe.  Петроградская  «Правда»  в февралe 1919  года очень красочно  описывает  пользу  прiемов  допроса путем фиктивнаго разстрeла: в одном селe на кулака наложили 20 пудов чрезвычайнаго налога. Он не заплатил. Его арестовали -- не платит. Его повели на кладбище -- не платит. Его поставили к стeнкe -- не  платит. Выстрeлили под ухом. О чудо! Согласился!
 
Мы имeем в качествe непреложнаго историческаго свидeтельства о  пытках изумительный документ, появившiйся на столбцах самого  московскаго «Еженедeльника Ч.К.» Там была напечатана статья под характерным заголовком: «Почему вы миндальничаете?»  «Скажите, -- писалось в статьe,  подписанной предсeдателем нолинской  Ч. К. и  др.  {205} -- почему  вы не подвергли его, этого самаго Локкарта самым утонченным пыткам,  чтобы  получить  свeдeнiя, адреса, которых  такой  гусь должен имeть очень  много?41 Скажите, почему вы вмeсто того, чтобы подвергнуть его таким пыткам, от одного описанiя  которых холод ужаса охватил бы  контр-революцiонеров, скажите, почему вмeсто  этого позволили ему покинуть Ч.К? Довольно миндальничать!... Пойман опасный прохвост... Извлечь из него все, что можно, и отправить на тот свeт»!... Это было напечатано  в No. 3 оффицiальнаго органа42, имeвшаго, как мы говорили, своею цeлью«руководить»  провинцiальными  чрезвычайными комиссiями и проводить  «идеи и методы»  борьбы В. Ч.К. Что же удивительнаго, что на съeздe совeтов представители Ч.К. уже говорят:  «теперь признано, что расхлябанность, как и миндальничанiе и лимоничанiе с  буржуазiей  и ея прихвостнями не должны имeть мeста».
 
Ч.К. «безпощадна ко всей этой сволочи» – таков лозунг, который идет в провинцiю и  воспринимается мeстными дeятелями, как призыв к безпощадной и безнаказанной жестокости. Тщетны при такой постановкe предписанiя (больше теоретическiя) юридическим отдeлам губисполкомов слeдить за «законностью».43 Провинцiя берет лишь примeр с центра. А в центрe, в самом подлинном  центрe, как  утверждает одно  из  англiйских донесенiй,  пытали  Канегиссера, убiйцу Урицкаго.  Пытали  ли Каплан,  как то  усиленно  говорили в Москвe? Я  этого утверждать не могу. Но  помню свое впечатлeнiе от первой ночи, проведенной в В.Ч.К. послe {206} покушенiя на Ленина:  кого  то  здeсь  пытали—пыткой недаванiя спать...
 
Рeдко проникали и проникают свeдeнiя из застeнков, гдe творятся  пытки. Я помню в  Москвe  процесс о сейфах, август  1920 г.,  когда перед Верховным Рев.  Трибуналом вскрыта была  картина пыток (сажанiе в лед и др.). Еще ярче картина эта предстала во  время одного политическаго процесса в Туркестанe в октябрe 1919 г. «Обвиняемые в количествe  свыше десяти человeк отреклись от сдeланных  ими на слeдствiи в  Чекe показанiй, указав, что подписи были даны ими в  результатe страшных пыток. Трибунал опросил  отряд особаго назначенiя  при Чекe... Оказалось, что истязанiя и пытки обычное явленiе и примeнялись в Чекe,  как  общее  правило». В  залe засeданiй раздавались  «плач  и рыданiя многочисленной публики» -- передает корреспондент «Воли Россiи».44 «Буржуазныя рыданiя»,  как  назвал   их обвинитель,  в   данном  случаe подeйствовали  на  судей, и  протестовал  сам трибунал...  Не  так  давно в московских  «Извeстiях»45 мы могли прочесть о засeданiи омскаго  губернскаго суда, гдe 29-го ноября разбиралось дeло начальника перваго  района  уeздной милицiи Германа, милицiонера Щербакова и доктора Троицкаго, обвинявшихся в истязанiи  арестованных...  Жгли  горящим сюргучем  ладони, предплечья, лили сюргуч на  затылок и на шею,  a затeм срывали вмeстe с кожей. «Такiе способы воздeйствiя, напоминающiе испанскую инквизицiю совершенно  недопустимы» – морализовал во  время процесса  предсeдатель суда.  Но пытки  эти в сущности узаконены.  «Соцiалистическiй Вeстник»46 дает  в этой области исключительную
иллюстрацiю. Корреспондент журнала пишет: {207}
 
«В связи с давними слухами и обнаруживающимися  фактами  весной этого года  губернским трибуналом  г. Ставрополя  была  образована  комиссiя  для разслeдованiя пыток, практикуемых в уголовном розыскe. В комиссiю вошли – общественный  обвинитель   при  трибуналe  Шапиро   и  слeдователь-докладчик Ольшанскiй.
 
Комиссiя установила, что помимо обычных избiенiй, подвeшиванiй и других истязанiй, при ставропольском уголовном розыскe существуют:
1) «Горячiй подвал»,  состоящiй из глухой, без  окон, камеры в подвалe, 3 шага в длину,  1 ½ в ширину. Пол состоит из двух-трех ступенек. В эту камеру,  в  видe  пытки,  заключают   18  человeк,  так  что  всe  не  могут одновременно  помeститься,  стоя  ногами  на  полу,  и нeкоторым  приходится повисать,  опираясь на  плечи  других узников. Естественно,  воздух  в  этой камерe  такой, что лампа моментально гаснет, спички не  зажигаются.  В  этой камерe держат  по  2  -- 3  суток,  не  только  без пищи, но  и без воды, не выпуская  ни  на  минуту,  даже  для отправленiя  естественных  надобностей.  Установлено, что  в  «горячiй подвал», вмeстe с мужчинами сажали и женщин (в частности, Вейцман).
2) «Холодный  подвал».  Это  --  яма  от бывшаго ледника. Арестованнаго раздeвают  почти до нага, спускают в  яму  по  передвижной  лeстницe,  затeм лeстницу  вынимают, а на  заключеннаго сверху льют  воду.  Практикуется  это зимой  в морозы. Установлены  случаи, когда на  заключеннаго  выливали  по 8 ведер воды (в числe других этому подвергались Гурскiй и Вайнер).
3) «Измeренiе черепа».  Голову допрашиваемаго туго обвязывают шпагатом, продeвается палочка, гвоздь  или  карандаш, от вращенiя котораго  окружность бичевки суживается. Постепенным вращенiем  все сильнeе сжимают череп, вплоть до того, что кожа головы вмeстe с волосами отдeляется от черепа.
 
Рядом  с  этими  пытками  для  полученiя  сознанiя,  {208}  установлены убiйства агентами розыска арестантов яко-бы  при попыткe побeга  (так убит в апрeлe 1922 г. Мастрюков).
 
Всe  эти  факты были установлены показанiями потерпeвших и  свидeтелей, данными  судебно-медицинской экспертизы, вскрытiем трупов и сознанiем агентов,  производивших пытки и показавших, что дeйствовали по приказу начальника уголовнаго розыска  Григоровича (он же член Ставропольскаго Исполкома, член Губкома Р.К.П. и  замeститель  начальника  мeстнаго Госполитуправленiя),  его помощника Повецкаго и  юрисконсульта (!!) розыска Топышева. Пытки производились под личным их  руководством  и при  личном участiи.
 
Трибунал постановил привлечь виновных к отвeтственности и отдал приказ об их  арестe. Однако, никого арестовать не удалось, так как начальник губполитуправ. Чернобровый укрыл преступников в общежитiи госполитуправленiя и предъявил секретный циркуляр  В. Ч. К., в  котором, между прочим, говорилось, что, если при производствe дознанiя или  предварительнаго слeдствiя к сознанiю обвиняемых не приведут очныя ставки,  улики и «обычныя угрозы», то рекомендуется «старое испытанное средство».
 
Происхожденiе этого циркуляра, как передают, таково. В серединe 1921 г. на  извeстнаго  слeдователя M.Ч.К.  Вуля  поступила жалоба по поводу примeненiя им на допросах  пыток и истязанiй. Вуль хотeл подать в отставку и сложить с себя отвeтственность за развитiе бандитизма в Москвe. В виду этой угрозы, яко-бы  Менжинскiй (?!) разрeшил ему  продолжать прежнiе прiемы дeятельности, a  вскорe  послe  этого  был  разослан  циркуляр  о «старом испытанном средствe». Финал этой  исторiи обычен. Никого из  производивших пытки арестовать не удалось. Зато начались гоненiя на тeх, кто проявлял излишнее усердiе и горячность при раскрытiи тайн уголовнаго розыска. {209}
 
То же  с  новыми  деталями  подтвердило и  письмо (из Ставрополя, напечатанное в  No. 1 «Путей  Революцiи» (альманах лeвых с.-р.). Такой же эпилог был и в Туркестанe. Главным дeятелем по примeненiю пыток был бывшiй цирковой клоун, член  чрезвычайной комиссiи  и  сам палач  Дрожжин.  Он  был отозван от  своей должности и назначен,  послe обнаруженiя его дeятельности, как слeдователя, политическим комиссаром в тюрьму.47
 
Не надо  имeть  большого  воображенiя,  чтобы  представить себe  этого циркового клоуна  в новой роли. Фактов  из его дeятельности на новом поприщe мы не знаем,  но мы найдем иллюстрацiи в фактах в противоположной Туркестану мeстности – в Архангельскe.
 
В сборникe «Че-Ка» есть очерк о  «холмогорском концентрацiонном лагерe» о том  самом, о котором нам уже вскользь приходилось упоминать. Мнe лично хорошо извeстен  автор  этого  в  сущности  донесенiя,  eздившiй  с  большой трудностью и опасностью для себя спецiально на  далекiй сeвер, чтобы собрать свeдeнiя об  ужасах, о  которых доходили слухи  в  Москву, и чтобы  выяснить возможность помочь несчастным  заключенным этого «лагеря  смерти». Я  слышал его доклад в Москвe. В передачe он был еще болeе страшен. Было дeйствительно жутко, но мы были безсильны оказать помощь. Достаточно два-три штриха, чтобы охарактеризовать условiя жизни в холмогорском концентрацiонном лагерe: «В бытность комендантом Бачулиса, человeка крайне  жестокаго, немало людей  было разстрeлено за ничтожнeйшiя провинности. Про  него  разсказывают жуткiя  вещи. Говорят,  будто он раздeлял заключенных  {210} на десятки и за провинность одного наказывал весь десяток. Разсказывают,  будто  как-то один из  заключенных  бeжал,  его  не  могли  поймать, и девять остальных  были разстрeлены.  Затeм  бeжавшаго поймали, присудили к разстрeлу, привели к вырытой могилe; комендант с бранью собственноручно ударяет его по головe так сильно, что тот, оглушенный, падает в могилу и его, полуживого еще, засыпают землей. Этот случай был разсказан одним из надзирателей.
 
Позднeе Бачулис был назначен комендантом самаго сeвернаго лагеря, в ста верстах от  Архангельска, в Портаминскe, гдe заключенные48  питаются исключительно сухой рыбой,  не видя хлeба, и гдe Бачулис дает простор своим жестокостям. Из партiи в 200 человeк, отправленной туда недавно из Холмогор, по слухам, лишь немногiе уцeлeли. Одно  упоминанiе о Портаминскe заставляет трепетать  Холмогорских заключенных -- для них оно равносильно смертному приговору, а  между тeм и в Холмогорах тоже не сладко живется».49 А вот свeдeнiя о самом уже Портаминском «монастырe». Частное письмо,  полученное в Петербургe, сообщает50: «Однажды в 6 ч. утра выгнали всeх на работу. Один из арестованных послe сыпняка был настолько слаб, что упал на дворe перед отходом  на работу. Комендант не повeрил его слабости и, яко-бы за злостную симуляцiю, приказал раздeть  его  до нижняго бeлья  и  посадить в  холодную камеру, куда   набросали снeгу. Больной заживо был  заморожен».  Далeе разсказывается,  как  больного,  который  был не в  состоянiи  слeдовать  за партiей  при  перегонe  по  этапу,  просто  застрeлили  на  глазах  у  всeх арестованных.
 
«До чего доходит  издeвательство -- добавляет {211} другой свидeтель51 может дать  представленiе слeдующiй случай...  заключенные работали  по добычe песку для построек. Работы шли перед окнами дома коменданта, который, увидав из окна, что рабочiе сeли  на отдых, прямо из окна открыл стрeльбу по толпe. В  результатe  нeсколько  убитых и раненых.  Заключенные  послe этого объявили голодовку протеста. Слухи  об этом дошли до  Москвы, и  на этот раз комиссiя из центра смeстила коменданта. Новый  комендант—уголовный матрос с  «Гангута» --  по  звeрству  ничeм  не  отличается  от  стараго.  Разстрeл заключенных  тут  же  на  мeстe,  на  глазах  у  всeх,  иногда  по  простому самодурству любого конвоира—самое обычное явленiе».
 
Все это происходило в  1921-1922 гг. Об условiях жизни заключенных сам по себe   свидeтельствует  такой  поразительный  факт,  что  на  1200 заключенных за полгода приходится 442 смерти!!
 
В холмогорском лагерe наряду  с темным карцером и  спецiальной холодной башней  есть еще особый «Бeлый Дом». Это  спецiальная изоляцiя для нeкоторых провинившихся. В маленькой комнатe (даже без уборной) заключено бывает до 40 человeк. Автор разсказывает о больных сыпным тифом, валявшихся здeсь дней по 10  до  кризиса  без  всякой  помощи.  «Нeкоторые  просидeли больше  мeсяца, заболeли тифом и кончили психическим разстройством». Это ли не пытка?
 
По поводу этих фактов нельзя сказать в  оправданiе даже  того, что  они были уже давно...
 
Мы узнаем о всeх этих фактах рeдко и случайно. При безнаказанности начальства заключенным опасно  жаловаться даже в тeх  рeдких случаях,  когда это  возможно.  Мнe  лично раз только пришлось присутствовать в Бутырской тюрьмe при избiенiи слeдователем подслeдственнаго. Я только слышал мольбу послeдняго -- молчать. И  врачи без {212} опасенiя не могут констатировать факт нанесенiя побоев -- доктор Щеглов, выдавшiй медицинское свидeтельство нeкоторым соцiалистам, избитым в Бутырской  тюрьмe, за  это был  немедленно отправлен в жестокую ссылку.52
 
До нас доходят свeдeнiя,  когда жертвами произвола становятся партiйные люди. Так мы узнаем, что в Тамбовe высeкли 18-лeтнюю с.-р. Лаврову53, что та же  судьба постигла   жену  с.-р. Кузнецова, когда не удалось узнать мeстопребыванiя ея мужа.54 Так мы узнаем, что с.-д. Трейгер в Семипалатинскe был посажен  в «ящик» – длиной  в три  шага и шириной в два, гдe он сидeл вмeстe  с  сумасшедшим китайцем-убiйцей.55 Лeвый  с.-р.  Шебалин, в письмe, пересланном нелегальным путем, разсказывает, как  его истязали в Петербургe: били по рукам и ногам рукояткой револьвера, мяли  и давили глаза и половые органы (до потери  сознанiя)56, били особо усовершенствованным способом -- так, чтобы  не было слeдов «без крови» (кровь шла горлом)!.57  Я хорошо знаю Шебалина, пробыв  с ним  болeе полугода в заключенiи в Бутырской тюрьмe. Это человeк, не способный ни ко лжи, ни к  преувеличенiям. «Не забывайте, что я пишу из застeнка, перед которым по  своему режиму и примeненiю особых мeр воздeйствiя  к заключенным блeднeют  русскiя  Бастилiи  --  Шлиссельбург  и Петропавловка,  гдe  в  старое  время  мнe  пришлось  томиться  в  одном  из казематов, как государственному преступнику» – пишет Шебалин. {213} И  он  разсказывает  об  особо  усовершенствованном  изобрeтенiи  камер «пробок» на Гороховой, т.е. Петроградской Чеки (тeсныя, холодныя одиночки, наглухо закупориваемыя,  с  двойными стeнами, обложенными пробками – отсюда никакой  звук  не доносится). В этих изолированных камерах идут допросы заключенных с  «вымораживанiем», «прижиганiем огнем» и пр. На этом сообщенiи имeется помeтка 9-го апрeля 1922 г. В этих «пробках» держат обыкновенно 5-10 дней, но нерeдко держат и по мeсяцу.58
 
«Избiенiе ногами, винтовкой, револьвером -- замeчает С. С. Маслов в своей книгe59,  написанной в  значительной степени на  основанiи матерiала, вывезеннаго им из Россiи, -- в счет не идут, они общеприняты и повсемeстны». И автор приводит яркую  иллюстрацiю, не имeющую в данном случаe отношенiя к политикe. Тeм характернeе она для  «коммунистическаго» правосудiя, о новых принципах котораго так много пишут  хвалебнаго в совeтской прессe. Вeдь там преступников не наказывают, а исправляют. «В маe 1920 г., -- разсказывает С. О. Маслов, --  в  Москвe  была арестована группа дeтей  (карманных воров) в возрастe  от 11 до 15 лeт. Их посадили в подвал и держали изолированно  от других,  но всю группу  вмeстe. «Чрезвычайка»  рeшила  использовать арест во всю. От  дeтей стали требовать – сначала угрозами  и обeщанiями  награды, выдачи других карманных воров. Дeти отзывались незнанiем. Послe нeскольких безплодных  допросов  в камеру, гдe сидeли дeти, вошло нeсколько  служащих и началось жестокое избiенiе. Били сначала кулаками,  потом, {214} когда  дeти попадали, их  били каблуками сапог. Дeти обeщали  полную  выдачу.  Так как фамилiи товарищей дeти не  знали, то их возили каждый день по улицам в автомобилях, трамваях, водили на  вокзалы.  Первый день дeти попробовали никого не указать. Тогда вечером было повторено избiенiе еще болeе жестокое, чeм прежде. Дeти начали выдавать. Если день был неудачный, и ребенок не встрeчал или не указывал товарища по ремеслу, вечером он был избиваем. Пытка тянулась двe недeли. Дeти, чтобы избeжать битья, начали оговаривать незнакомых  и невинных. Через три недeли их перевезли в Бутырскую тюрьму. Худыя, избитыя, в рваном платьe, с постоянным застывшим испугом на личиках, они были похожи на затравленных звeрьков, видящих неминуемую и близкую смерть. Они дрожали, часто  плакали и отчаянно кричали во снe. Послe 2-3 недeльнаго сидeнiя в Бутырской тюрьмe,  дeти снова  были взяты в «чрезвычайку».  Долгiе тюремные сидeльцы говорили мнe, что за все время их ареста, за всю жизнь, за время даже царской каторги, они не слыхали таких отчаянных  криков, как крики этих дeтей,  понявших, что их снова везут в подвал, и не испытывали такой жгучей злобы, как от этого издeвательства над ворами-дeтьми.  Тюрьма плакала, когда обезумeвших и воющих дeтей вели по коридорам, потом по двору тюрьмы».
 
Измeнились ли  условiя? Мы не так давно узнали об убiйствe в мартe 1923 г. при допросe  стараго революцiонера Куликовскаго агентом иркутскаго Г.П.У. Корреспондент «Дней» сообщал, что за отказ отвeчать на допросe  его стали бить рукояткой револьвера, разбили череп и убили...
 
Разнузданность палачей
 
Для того, чтобы отчетливeе представить себe  сущность «краснаго террора», мы должны воспринять циничность форм, в которыя он вылился -- не только {215} то, что людей виновных и невинных, политических противников и безразличных разстрeливали, но и как их разстрeливали. Эта внeшняя оболочка, быть может, важнeе даже для пониманiя так называемаго «краснаго террора».
 
Перед нами прошел уже садист в полном смыслe слова – харьковскiй Саенко. Нeсколько  слов о  его помощникe -- матросe  Эдуардe, разсказывает Карелин: знаменит  был тeм, что, дружески разговаривая с заключенным, смeясь беззаботным смeхом, умeл артистически «кончить» своего собесeдника выстрeлом в затылок.
 
Таким же звeрем изображает освeдомленный в одесских дeлах Авербух предсeдателя мeстной чеки Калинченко. О его «причудах» и диких расправах разсказывали цeлыя легенды: однажды во время празднованiя своих именин К. приказал доставить из тюрьмы «трех самых толстых буржуев». Его приказ был выполнен, и он в каком то пьяном экстазe тут же убивает их из револьвера.
 
«Мнe как то раз пришлось посeтить кафе «Астра» по Преображенской улицe, посeщаемое  исключительно большевицкими служащими» – пишет Авербух.60 -- «И здeсь мнe совершенно неожиданно пришлось выслушать разсказ извeстнаго палача «Васьки» о том, как он раз расправился с двумя буржуями, как они корчились и метались в предсмертных судорогах, как они цeловали у него руки и ноги и как он все-таки исполнил свой революцiонный долг». Среди одесских палачей был негр Джонстон, спецiально выписанный из Москвы. «Джонстон  был синонимом зла и  изувeрств»...  «Сдирать  кожу с живого человeка перед казнью, отрeзать конечности при пытках и т. п. – на это способен  был один палач – негр Джонстон». Он ли один? В Москвe на выставкe, устроенной большевиками в 1920-1921 гг., демонстрировались «перчатки», снятыя с {216} человeческой руки.  Большевики писали о том, что это  образец  звeрств «бeлых». Но...  об  этих перчатках, снимаемых в Харьковe Саенко, доходили давно в Москву слухи.  Говорили, что нeсколько «перчаток» было найдено в подвалe Ч.К. Харьковскiе анархисты, привезенные в Бутырскую тюрьму, единогласно свидeтельствовали об этих харьковских «перчатках», содранных с рук пытаемых.
 
«Нас упрекают в готтентотской морали», -- говорил Луначарскiй в засeданiи московскаго совeта 4 декабря 1918 г. «Мы принимаем этот  упрек»...
 
И Саенковскiя «перчатки» могли фигурировать на московской выставкe, как доказательство жестокости противников...61
 
С Джонстоном могла конкурировать в Одессe лишь женщина-палач, молодая дeвушка Вeра Гребеннюкова («Дора»). О ея тиранствах также ходили цeлыя легенды. Она  «буквально  терзала» свои жертвы: вырывала волосы, отрубала конечности, отрeзала уши, выворачивала  скулы  и т. д.  Чтобы  судить о  ея дeятельности, достаточно привести тот факт, что в теченiе  двух  с половиной мeсяцев  ея  службы  в чрезвычайкe  ею одной было  разстрeлено 700 слишком человeк, т. е. почти треть  разстрeленных в Ч.К. всeми  остальными палачами.62
 
В Кiевe разстрeливаемых  заставляли  ложиться ничком  в кровавую массу, покрывавшую  пол, и стрeляли в затылок и размозжали  череп. Заставляли ложиться одного на другого  еще только что пристрeленнаго. Выпускали намeченных  к  разстрeлу  в сад  и устраивали там  охоту на людей.  И  отчет кiевских сестер милосердiя тоже регистрирует такiе  факты. В «лунныя, ясныя лeтнiя  ночи», «холеный, франтоватый» комендант  губ. Ч.К. Михайлов  {217} любил непосредственно сам охотиться с револьвером в руках, за арестованными, выпущенными в голом видe в сад.63  Французская писательница Одетта  КЈн, считающая  себя коммунисткой и побывавшая по случайным обстоятельствам64 в тюрьмах Ч.К. в Севастополe, Симферополe, Харьковe и Москвe, разсказывает в своих воспоминанiях  со слов одной из заключенных о такой охотe за женщинами даже в Петроградe (она относит этот, казалось бы, маловeроятный факт  к 1920 г.!!). В той же камерe, что и эта  женщина, было заключено еще 20 женщин контр-революцiонерок. Ночью за ними пришли солдаты.  Вскорe послышались нечеловeческiе крики, и заключенные увидали в окно, выходящее на двор, всeх этих 20 женщин, посаженных голыми на дроги. Их отвезли в поле и приказали бeжать, гарантируя тeм, кто прибeжит первыми, что онe не будут разстрeлены. Затeм онe были всe перебиты...
 
В  Брянскe, как свидeтельствует С. М. Волконскiй в своих воспоминанiях65, существовал «обычай» пускать пулю в спину послe допроса. В Сибири разбивали головы «желeзной колотушкой»... В Одессe – свидeтельствует одна простая женщина в своих  показанiях –«во дворe Ч. К. под моим окном поставили бывшаго агента сыскной полицiи. Убивали  дубиной или прикладом. Убивали больше часа. И он умолял все пощадить».
 
В Екатеринославe нeкiй Валявка, разстрeлявшiй сотни «контр-революцiонеров», имeл   обыкновенiе выпускать  «по десять-пятнадцать человeк в небольшой, спецiальным {218} забором огроженный двор». Затeм Валявка с двумя-тремя товарищами выходил на середину двора и открывал стрeльбу.66
 
В том же Екатеринославe предсeдатель Ч.К., «тов. Трепалов», ставил против фамилiй,  наиболeе ему непонравившихся, сокращенную подпись толстым красным  карандашем «рас»,  что означало – расход,  т. е. разстрeл;  ставил свои помeтки так, что трудно  было  в отдeльных случаях установить, к какой собственно фамилiи относятся буквы «рас». Исполнители, чтобы не «копаться» (шла эвакуацiя тюрьмы), разстрeляли весь список в 50 человeк  по принципу: «вали всeх».67
 
Петроградскiй орган «Революцiонное Дeло»68 сообщал  такiя подробности о разстрeлe 60 по Таганцевскому дeлу.
 
«Разстрeл был произведен на одной из станцiй  Ириновской  ж. д. Арестованных привезли на  разсвeтe и заставили рыть яму. Когда яма была наполовину готова, приказано было всeм раздeться. Начались крики, вопли о помощи. Часть обреченных была насильно столкнута в яму и по ямe была открыта стрeльба. На  кучу тeл была загнана и остальная  часть и убита тeм же манером. Послe чего яма, гдe стонали живые и раненые, была засыпана землей».
 
Вот палачи московскiе, которые творят в спецiально приспособленных подвалах с асфальтовым полом с желобом  и стоками  для крови свое ежедневное кровавое дeло.69  Их образ запечатлeн в очеркe {219} «Корабль  смерти», посвященном  в  сборникe «Чека»  описанiю казней уголовных, так называемых бандитов. Здeсь три палача: Емельянов,  Панкратов, Жуков, все члены россiйской коммунистической партiи, живущiе в  довольствe, сытости и богатствe. Они, как и всe вообще палачи, получают плату поштучно: им идет одежда разстрeленных и тe золотыя и пр. вещи, которыя остались на заключенных; они «выламывают у своих жертв золотые зубы», собирают «золотые кресты» и пр.
 
С. О. Маслов  разсказывает о женщинe-палачe,  которую он сам  видeл. «Через 2-3 дня она регулярно появлялась в Центральной Тюремной больницe Москвы (в 1919 г.) с папироской в зубах, с хлыстом в рукe и револьвером без кобуры за поясом. В палаты, из которых заключенные брались на разстрeл, она всегда являлась сама. Когда больные, пораженные ужасом, медленно собирали свои вещи, прощались с товарищами или принимались плакать каким-то страшным воем, она грубо кричала на них, а иногда, как собак, била хлыстом... «Это была молоденькая женщина... лeт 20-22». Были и другiя женщины-палачи в Москвe. О. С. Маслов,  «как старый дeятель вологодской  кооперацiи и  член Учредительнаго Собранiя от Вологодской губ., хорошо освeдомленный о вологодских дeлах, разсказывает о мeстном  палачe (далеко не профессiоналe) Ревеккe Пластининой (Майзель), бывшей когда то скромной фельдшерицей в одном из маленьких городков Тверской губ., разстрeлявшей собственноручно свыше 100 человeк. В Вологдe чета Кедровых -- добавляет Е. Д. Кускова, бывшая  в  это время там в ссылкe70 -- жила в вагонe около станцiи... В вагонах происходили допросы, а около них разстрeлы. При  допросах  Ревекка  била  по  щекам обвиняемых, орала, стучала кулаками, изступленно и кратко отдавала  приказы: «к  разстрeлу, {220} к разстрeлу,  к стeнкe!» «Я знаю до  десяти случаев, -- говорит  Маслов  --  когда   женщины  добровольно   «дырявили  затылки».  
 
О дeятельности  в Архангельской губ. весной и лeтом 1920 г.  этой Пластининой-Майзель, бывшей женой знаменитаго Кедрова, корреспондент «Голоса Россiи»71, сообщает: «Послe  торжественных похорон  пустых, красных гробов началась расправа Ревекки Пластининой со старыми партiйными врагами. Она была большевичка. Эта безумная женщина, на голову которой сотни обездоленных матерей и жен шлют свое проклятье, в своей злобe  превзошла всeх мужчин Всероссiйской Чрезвычайной Комиссiи. Она вспомнила всe  маленькiя  обиды  семьи мужа и буквально распяла эту семью, а  кто остался  не убитым, тот убит морально. Жестокая, истеричная, безумная, она придумала, что ее бeлые офицеры хотeли привязать к хвосту кобылы и пустить лошадь вскачь, увeровала в свой вымысел, eдет в Соловецкiй монастырь и там руководит расправой вмeстe со своим новым мужем Кедровым. Дальше она настаивает на возвращенiи всeх арестованных комиссiей Эйдука из Москвы, и их по частям увозят на пароходe в Холмогоры, усыпальницу русской молодежи, гдe, раздeвши, убивают  их на баржах и топят в морe. Цeлое лeто город стонал под гнетом террора».
 
Другое сообщенiе той же газеты добавляет: В Архангельскe Майзель-Кедрова разстрeляла собственноручно 87 офицеров, 33 обывателя, потопила баржу с 500 бeженцами и солдатами армiи Миллера и т.  д.
 
А вот другая, одесская, «героиня», о которой разсказывает очевидец 52 разстрeлов в  один   вечер.72 Главным палачем была женщина-латышка с звeроподобным лицом;  заключенные ее звали  «мопсом».  {221}  Носила эта женщина-садистка короткiе брюки  и за поясом обязательно два ногана.  С ней может конкурировать «товарищ Люба» из Баку,  кажется, разстрeленная за свои хищенiя73, или предстательница Унечской  Ч.К.  «звeрь,  а  не человeк», являвшаяся всегда с двумя револьверами, массой патронов за широким  кожаным поясом вокруг талiи  и шашкою в рукe. Так описывает ее в своих воспоминанiях одна из невольных бeглянок  из Россiи. «Унечане говорили о ней шопотом  и с затаенным ужасом». Сохранит ли исторiя ея имя для потомства? В Рыбинскe есть свой «звeрь» в   обликe  женщины -- нeкая  «Зина».  Есть такая же в Екатеринославe, Севастополe и т. д.
 
Как ни обычна «работа» палачей – наконец, человeческая нервная система не может выдержать. И казнь совершают палачи преимущественно в опьяненном состоянiи – нужно состоянiе «невмeняемости», особенно в дни,  когда идет дeйствительно своего рода бойня  людей. Я наблюдал в Бутырской тюрьмe, что даже привычная уже к разстрeлам администрацiя, начиная с коменданта тюрьмы, всегда обращалась к наркотикам (кокаин и пр.), когда прieзжал так называемый «комиссар смерти» за своими жертвами и надо  было вызывать обреченных из камер.
 
«Почти  в  каждом  шкапу --  разсказывает  Нилостонскiй  про  Кiевскiя чрезвычайки74  --  почти  в  каждом ящикe  нашли мы  пустые  флаконы  из-под кокаина, кое-гдe даже цeлыя кучи флаконов».
 
В состоянiи невмeняемости палач терял человeческiй образ.
 
«Один   из   крупных  чекистов  разсказывал  --  передает  авторитетный свидeтель75 -- что главный; (московскiй) {222} палач  Мага, разстрeлявшiй на своем вeку не  одну тысячу  людей (чекист, разсказывавшiй нам, назвал невeроятную цифру в 11 тысяч  разстрeленных  рукой Мага),  как-то  закончив «операцiи» над 15-20 человeками, набросился с криками «раздeвайся, такой сякой» на коменданта тюрьмы Особаго Отдeла В.Ч.К. Попова, из любви к искусству присутствовавшаго при этом разстрeлe. «Глаза, налитые кровью, весь ужасный, обрызганный кровью и кусочками мозга, Мага был совсeм невмeняем и ужасен»  -- говорил разсказчик. «Попов  струсил, бросился бeжать, поднялась свалка и только  счастье,  что  своевременно  подбeжали  другiе  чекисты и окрутили Мага»...
 
И все-таки психика палача не всегда выдерживала. В упомянутом отчетe сестер  милосердiя Кiевскаго Краснаго Креста разсказывается, как иногда комендант Ч.К. Авдохин не выдерживал и исповeдывался сестрам. «Сестры, мнe дурно, голова горит... Я не могу спать... меня всю ночь  мучают мертвецы»...  «Когда  я вспоминаю  лица членов   Чека: Авдохина, Терехова, Асмолова, Никифорова, Угарова, Абнавера или Гусига, я  увeрена, -- пишет одна из сестер, -- что это были люди ненормальные, садисты,  кокаинисты -- люди, лишенные образа человeческаго». В Россiи в послeднее время в психiатрических лечебницах зарегистрирована как бы особая «болeзнь палачей», она прiобрeтает массовый характер – мучающая совeсть и давящiе психику кошмары захватывают десятки виновных в пролитiи крови. Наблюдатели отмeчают нерeдкiя сцены таких припадков у матросов и др., которыя можно видeть, напр., в вокзальных помeщенiях на желeзных дорогах. Корреспондент «Дней»76 из Москвы утверждает, что  «одно  время Г.П.У.  пыталось избавиться от этих  сумасшедших путем разстрeла их и что нeсколько  человeк таким способом были {223} избавлены от кошмара душивших их галлюцинацiй».
 
Среди палачей мы найдем не мало субъектов с опредeленно выраженными уже рeзкими  чертами вырожденiя. Я  помню одного  палача 14  лeт, заключеннаго в Бутырской тюрьмe: этот полуидiот не понимал, конечно, что творил, и эпически разсказывал  о  совершенных  дeянiях.  В Кiевe в январe 1922  года была арестована слeдовательница-чекистка,  венгерка  Ремовер.  Она  обвинялась  в самовольном  разстрeлe  80 арестованных, преимущественно  молодых людей. Р. признана была душевно-больной на почвe половой психопатiи.  Слeдствiе установило, что Р. лично разстрeливала не только подозрeваемых, но и свидeтелей, вызванных в Ч.К. и имeвших несчастье возбудить ея больную чувственность...  Один врач разсказывает о встрeченной им в госпиталe «Комиссаршe Нестеренко», которая, между прочим, заставляла красноармейцев насиловать в своем присутствiи  беззащитных  женщин,  дeвушек,  подчас малолeтних».77
 
Просмотрите протоколы Деникинской комиссiи и  вы увидите, как  высшiе чины Ч.К., не палачи  по должности, в десятках случаев производят убiйство своими руками. Одесскiй Вихман разстрeливает в самих камерах по собственному желанiю, хотя в его  распоряженiи было 6 спецiальных палачей (один из них фигурировал под названiем  «амур»). Атарбеков в Пятигорскe употребляет  при казни  кинжал.  Ровер  в Одессe  в  присутствiи  свидeтеля  убивает  нeкоего Григорьева и его 12-тняго сына... Другой чекист в Одессe «любил ставить свою жертву перед собой на колeни, сжимать голову приговореннаго  колeнями и в таком положенiи убивать выстрeлом в затылок»а78. Таким  примeрам  нeсть числа... {224}
 
Смерть стала слишком привычной. Мы говорили  уже о тeх циничных эпитетах, которыми сопровождают обычно большевицкiя  газеты сообщенiя о тeх или иных разстрeлах. Такой   упрощенно-циничной  становится  вся  вообще терминологiя смерти79: «пустить в  расход», «размeнять» (Одесса), «идите искать отца в Могилевскую губернiю»,  «отправить  в  штаб Духонина», Буль «сыграл на гитарe» (Москва), «больше 38  я не мог запечатать» т. е. собственноручно разстрeлять (Екатеринослав), или еще грубeе: «нацокал» (Одесса),  «отправить на  Машук -- фiалки  нюхать» (Пятигорск); комендант петроградской Чека громко говорит по телефону женe: «Сегодня я везу рябчиков в Кронштадт».80
 
Также упрощенно и цинично совершается, как мы много раз уже отмeчали, и самая казнь. В Одессe объявляют о приговорe, раздeвают и вeшают на смертника дощечку  с  нумером. Так по No.No. по очереди и вызывают.81 Заставляют еще расписываться в объявленiи приговора. В Одессe нерeдко послe постановленiя о разстрeлe обходили камеры и  собирали бiографическiя данныя для газетных сообщенiй.82 Эта «законность» казни  соблюдается  и  в  Петроградe, гдe  о приговорах объявляется в особой «комнатe для  прieзжающих». Орган центральнаго комитета коммунистической партiи «Правда»83 высмeивал сообщенiя англiйской печати о том, что во время казни играет оркестр военной {225} музыки. Так было в дни террора в сентябрe 1918 г. Так разстрeливали в Москвe «царских министров», да не их одних. Тогда казнили на Ходынском полe и разстрeливали красноармейцы. Красноармейцев смeнили китайцы. Позже появился спецiальный как-бы институт наемных палачей -- профессiоналов, к которым от времени до времени присоединялись любители гастролеры.
 
Ряд  свидeтелей  в  Деникинской  комиссiи разсказывает о  разстрeлах  в Николаевe в 1919 г. под звуки духовной музыки. В Саратовe разстрeливают сами заключенные (уголовные) и тeм покупают себe жизнь. В Туркестанe сами судьи. Утверждают свидeтели уже теперешних дней, что такой  же обычай существует в Одессe в губернском судe – даже не в Ч.К. Я не умeю дать отвeта на вопрос, хорошо или плохо, когда приводит казнь в  исполненiе тот, кто к  ней присудил... К  1923  г.  относится сообщенiе о  том,  как  судья   В. непосредственно сам убивает осужденнаго: в сосeдней комнатe раздeвают и тут же  убивают... Утверждают, что в Одессe в Ч.К. в 1923 г. введен новый, усовершенствованный способ разстрeла. Сдeлан узкiй, темный корридор с ямой в серединe. С боков имeются двe бойницы. Идущiй падает в яму и из бойниц его разстрeливают, при чем стрeляющiе не видят лица разстрeливаемаго.
 
Не могу не привести  еще одного описанiя разстрeлов в московской Ч. К., помeщеннаго  в  No. 4 нелегальнаго бюллетеня лeвых с.-р..84 Относится это описанiе к тому времени, когда «велись пренiя о правах и прерогативах  Ч.К. и  Рев. Трибуналов», т. е. о правe Ч.К. выносить смертные приговоры. Тeм характернeе картина, нарисованная пером очевидцев: «Каждую ночь, рeдко когда с перерывом, водили и водят смертников «отправлять в Иркутск». Это {226} ходкое словечко у современной опричнины. Везли их прежде на Ходынку. Теперь ведут сначала в No. 11, а потом из него в No. 7 по Варсонофьевскому переулку. Там  вводят осужденных -- 30 -- 12 -- 8 -- 4  человeка (как придется) -- на 4-й этаж. Есть спецiальная комната, гдe раздeвают до нижняго бeлья, и потом раздeтых ведут вниз по лeстницам. Раздeтых ведут по снeжному  двору, в заднiй конец, к штабелям дров и  там убивают в затылок из ногана.
 
Иногда стрeльба неудачна. С одного выстрeла человeк  падает, но не умирает. Тогда выпускают в него  ряд пуль; наступая на лежащаго, бьют в упор в голову или грудь.
 
10-11 марта Р. Олеховскую, приговоренную к смерти за пустяковый поступок, который смeшно карать  даже  тюрьмой, никак не могли убить. 7 пуль попало  в  нее,  в  голову  и   грудь. Тeло трепетало. Тогда Кудрявцев (чрезвычайник из прапорщиков, очень  усердствовавшiй,  недавно  ставшiй «коммунистом») взял ее за горло, разорвал кофточку  и  стал  крутить и  мять шейные хрящи. Дeвушкe не было 19 лeт.
 
Снeг  на дворe  весь  красный  и  бурый. Все  забрызгано кругом кровью. Устроили  снeготаялку,  благо  --  дров  много, жгут их на  дворe и  улицe в кострах полсаженями. Снeготаялка дала жуткiе кровавые ручьи. Ручей крови перелился через двор и пошел  на улицу,  перетек в сосeднiя мeста. Спeшно стали закрывать  слeды. Открыли какой-то  люк и туда  спускают этот темный страшный снeг, живую кровь только что живших людей!...»
 
Большевики гордо заявляют: «у нас гильотины  нeт». Не знаю  что лучше: казнь явная или казнь в тайниках,  в подвалах, казнь под звук моторов, чтобы заглушить выстрeлы... Пусть отвeтят  на это другiе... Но  мы отмeчали уже  и казни публичныя.
 
Не вездe разстрeливают ночью... В Архангельскe {227} разстрeливали днем на площадкe  завода Клафтона и на разстрeл «смотрeть  собиралась  масса окрестной  дeтворы».85 Днем подчас убивали и в Одессe. Почти на глазах у родственников разстрeливают и в  Могилевe. «К ревтрибуналу 16 армiи – разсказывает очевидец86 -- около 5-7 час. вечера подается грузовик, на который молодцевато вскакивает десяток вооруженных палачей,  вооруженных до зубов и с двумя лопатами! На грузовик усаживают смертников и уeзжают. Ровно через час грузовик возвращается. Палачи также молодцевато  соскакивают, волоча мeшки с оставшимися от смертников сапогами, гимнастерками, фуражками и пр...  Вся эта процедура происходит днем (часовая стрeлка передвинута на 3 часа вперед) на глазах родных и близких, женщин и дeтей».
 
Только  человeк,  находящейся  во  власти совершенно исключительнаго политическаго  изувeрства,  потерявшiй  всe  человeческiя чувства, может не отвернуться с отвращенiем  от тeх  форм,  при которых произошло убiйство царской семьи в Екатеринбургe.  Родители и дeти были сведены ночью  в одну комнату и всe перебиты на глазах друг у друга. Как описывает красноармеец Медвeдев, один из очевидцев «казни», в своих показанiях,  данных слeдствiю в февралe 1919  г., приготовленiя к казни шли медленно и «видимо  всe догадывались о предстоящей им участи». Исторiя не знает другой картины убiйства, подобной той, которой ознаменовалась екатеринбургская ночь с 16 на 17 iюля 1918 г.87
 
Смертники
 
Смертная казнь  в  Россiи  дeйствительно стала «бытовым  явленiем».  Мы знаем, что когда то люди {228} всходили на гильотину с пeнiем марсельезы... В Россiи присужденные  к смерти  лeвые с.-р. в Одессe, положенные связанными на  грузовик под тяжестью 35 тeл, нагруженных поверх, поют свою марсельезу. Может быть, в самой тюрьмe эта обыденность смерти  ощущается наиболeе остро.
 
В сборникe «Че-Ка» есть яркiя страницы, описывающiя переживанiя заключеннаго, попавшаго в камеру смертников.88
 
«В страшную камеру под сильным конвоем нас привели часов в 7 вечера. Не успeли мы  оглядeться, как  лязгнул засов, заскрипeла желeзная дверь, вошло тюремное начальство, в сопровожденiи тюремных надзирателей.
 
– Сколько вас здeсь?  --  окидывая  взором  камеру  --  обратилось  к старостe начальство.
 
- Шестьдесят семь человeк.
 
– Как  шестьдесят  семь?  Могилу  вырыли  на  девяносто  человeк,  -- недоумeвающе,  но  совершенно  спокойно,   эпически,  даже  как  бы  нехотя, протянуло начальство.
 
Камера замерла, ощущая дыханiе смерти. Всe как бы оцeпенeли.
 
– Ах,  да,  -- спохватилось начальство, --  я забыл,  тридцать человeк будут разстрeливать из Особаго Отдeла.
 
Потянулись кошмарные, безконечные, длинные {229} часы ожиданiя смерти. Бывшiй в камерe священник каким-то чудом сохранил нагрудный крест, надeл его, упал на колeни и начал молиться. Многiе, в том числe один коммунист, послeдовали его примeру. Кое-гдe послышались рыданiя. В камеру доносились звуки разстроеннаго рояля, слышны были избитые вальсы, временами смeнявшiеся разухабисто веселыми русскими пeснями,  раздирая  и  без того  больную  душу смертников – это репетировали культ-просвeтчики в помeщенiи бывшей тюремной церкви,  находящейся рядом с нашей камерой. Так по  злой  иронiи  судьбы переплеталась жизнь со смертью».89
 
«В камеру доносились звуки разстроеннаго рояля»...  Дeйствительно жутко в «преддверiи могилы». И эту «психическую пытку» испытывает всякiй, на глазах у кого открыто  готовят разстрeл. Я помню один вечер в iюлe 1920 г. в Бутырской  тюрьмe.  Я был в числe  «привиллегированных» заключенных. Поздно вечером  на тюремном дворe, когда  он  был уже пуст, случайно мнe пришлось наблюдать картину -- не знаю жуткую или страшную,  но  по  своему неестественному контрасту врeзавшуюся в память, как острая игла.
 
В тюремном корридорe, гдe были заключенные коммунисты, шло разухабистое веселье  -- рояль, цыганскiя пeсни, разсказчик анекдотов. Это был вечер с артистами, устроенный  администрацiей для преступников в «домe лишенiя свободы». Пeсни и музыка неслись  по  тюремному двору. Я молча сидeл, и нечаянно глаза  обратились на «комнату душ».  Здeсь  у рeшетки я увидал исковерканный судорогами облик, прильнувшiй к окну и жадно  хватавшiй воздух губами. То была одна из жертв, намeченных к разстрeлу в эту ночь.  Было их нeсколько, больше 20, и ждали онe своего череда. «Комиссар смерти» увозил их небольшими группами... {230}
 
Я не помню дальнeйшаго. Но впредь я боялся выходить в неуказанное время на  тюремный двор... Мнe  вспомнились соотвeтствующiя  строки  из  «Бытового явленiя»  В.  Г. Короленко, гдe автор приводит письмо, полученное им от заключеннаго, присутствовавшаго в тюрьмe в момент, когда в стeнах ея должна была совершиться смертная казнь. Тюрьма затихла. Словно она умерла, и никто не смeл нарушить этого гробового молчанiя. Очерствeло ли человeческое сердце от того, что стало слишком уже  повседневным,  или  слишком уже  малоцeнной стала человeческая жизнь, но только и  к казни стали  привыкать. Вот ужас нашего психическаго бытiя. Я не могу не привести картины, набросанной тeм же корреспондентом  «Послeдних  Новостей»90  из  Могилева: «Наканунe засeданiя Гомельской выeздной сессiи на всeх углах были расклеены  объявленiя о публичном  судe  дезертиров в зданiи театра. Я пошел. Сидит тройка и  судит сотню дезертиров. Предсeдатель кричит на подсудимаго и присуждает к разстрeлу.  Я  выбeжал  из залы. У входа в фойэ наткнулся на публику, преспокойно покупающую билеты на вечернiй спектакль»...
 
А сами смертники? -- Одни молчаливо идут на убой, без борьбы и протеста в глубокой апатiи дают себя связывать проволокой. «Если бы  вы видeли этих людей,  приговоренных и ведомых на казнь, -- пишет сестра Медвeдева – они были  уже мертвы»... Другiе унизительно,  безуспeшно молят палачей; третья активно борятся и избитые  насильно  влекутся в подвал, гдe ждет их рука палача. Надо ли приводить соотвeтствующую  вереницу  фактов.  «Жутко становилось, за сердце захватывало,  --  пишет Т. Г. Куракина  в  своих воспоминанiях  про  Кiев91 --  когда приходили вечером за  приговоренными  к разстрeлу несчастными жертвами. Глубокое {231} молчанiе, тишина воцарялись в комнатe, эти несчастные обреченные умeли умирать: они шли на смерть молча, с удивительным спокойствiем --  лишь по блeдным лицам и в одухотворенном взглядe  чувствовалось, что то уже не от мiра сего. Но еще болeе тяжелое впечатлeнiе производили тe  несчастные, которые не  хотeли умирать. Это было ужасно. Они сопротивлялись до послeдней минуты, цeплялись руками за нары, за стeны, за двери; конвоиры грубо толкали их в спины, а они плакали, кричали обезумeвшим от отчаянiя голосом, -- но палачи безжалостно тащили их, да еще глумились над ними, приговаривая: что, не хочешь к стeнкe стать? не хочешь, -- а придется». Очевидно не из-за страха смерти, а в ужасe перед палачеством многiе пытаются покончить с собой самоубiйством перед разстрeлом. Я помню в Бутырках татарина, мучительно перерeзавшаго себe горло кусочком стекла в минуты ожиданiя увода на разстрeл. Сколько таких фактов самоубiйств, вплоть до  самосожженiя,  зарегистрировано уже, в том числe в сборникe «Че-Ка», в матерiалах Деникинской  комиссiи.  Палачи всегда стремятся вернуть  к  жизни самоубiйцу.   Для  чего?  Только   для   того,   чтобы   самим  его  добить. «Коммунистическая»  тюрьма  слeдит  за   тeм,  чтобы  жертва  не   ушла   от «революцiоннаго    правосудiя»...   
 
В матерiалах Деникинской комиссiи зарегистрированы потрясающiе факты в этой области. Привезли в морг в Одессe трупы разстрeленных. Извозчик  замeтил, что одна из женщин «кликает» глазами и сообщил служителю. В моргe женщина очнулась и стала,  несмотря на уговоры служителя, в полусознанiи кричать: «мнe холодно», «гдe мой  крест?» (Другой очевидец говорит, что она стала кричать, так как рядом увидала труп мужа). Убiйцы услышали и... добили. Другой свидeтель  разсказывает об очнувшемся в гробу --  также добили. Третiй случай. Крышка  одного  из гробов  при зарытии поднялась и раздался {232} крик: «Товарищи! я жив». Телефонировали в Ч.К.; получили отвeт: прикончите кирпичем. Звонят в высшую инстанцiю -- самому Вихману. Отвeт смeшливый: «Будет  реквизирован и  прислан  лучшiй  хирург в Одессe». Шлется чекист, который убивает из револьвера недобитаго.
 
Процитирую еще раз строки, которыми закончил свои очерк автор статьи «Корабль смерти».92
 
«Карающiй меч преслeдует не только прямых врагов большевицкаго государства. Леденящее дыханiе террора настигает  и  тeх,  чьи отцы и  мужья лежат  уже  в  братских могилах. Потрясенныя  нависшим  несчастьем и  ждущiя томительными мeсяцами катастрофы, матери,  жены и  дeти  узнают  о  ней лишь много спустя,  по случайным  косвенным  признакам,  и  начинают метаться  по чекистским застeнкам, обезумeвшiя от  горя и  неувeренныя в том, что все уже кончено...
 
Мнe  извeстен цeлый  ряд  случаев, когда М.Ч.К. для  того, чтобы отдeлаться, -- выдавала  родным ордера на свиданiе с тeми, кто  завeдомо для нея находился уже в Лефортовском моргe.
 
Жены и дeти приходили с «передачами» в тюрьмы, но, вмeсто свиданiй, им давался стереотипный отвeт: В нашей тюрьмe не значится. Или загадочное и туманное: Уeхал с вещами по городу...
 
Ни оффицiальнаго увeдомленiя о смерти, ни прощальнаго свиданiя, ни хотя бы мертваго уже тeла для бережнаго семейнаго погребенiя...
 
Террор большевизма безжалостен. Он не знает пощады ни к врагам, ни к дeтям, оплакивающим своих отцов».
 
И когда в  таких условiях поднимается рука мстителя, может ли общественная совeсть  вынести {233} осужденiе акту мщенiя по отношенiю тeх, кто явился творцом всего  сказаннаго? Мнe вспоминаются слова великаго русскаго публициста Герцена, написанныя болeе 50 лeт тому назад. Вот эти строки: «Вечером 26-го iюня  мы услышали послe  побeды Нацiонала  под Парижем, правильные залпы с небольшими разстановками... Мы всe глянули друг на друга; у всeх  лица были зеленыя... «Вeдь это разстрeливают», сказали  мы  в один голос  и отвернулись друг от  друга. Я прижал лоб  к  стеклу  окна. За такiя минуты ненавидят десятки лeт, мстят  всю жизнь. Горе тeм, кто прощает такiя минуты».93
 
То были безоружные враги, a здeсь... самые близкiе родные...
 
В  воспоминанiях С. М. Устинова94 есть описанiе жуткой сцены:  «на главной улицe, впереди добровольческаго отряда крутилась в безумной, дикой пляскe растерзанная,  босая  женщина...  Большевики,  уходя  в  эту  ночь, разстрeляли ея мужа»...
 
Издeвательства над женщинами.
 
Прочтите сообщенiя о насилiях, творимых над женщинами, и удивитесь ли вы неизбeжной, почти естественной мести.
 
В той  изумительной  книгe, которую мы так  часто  цитируем, и  в  этом отношенiи мы  найдем не мало конкретнаго матерiала. Не достаточно ли сами по себe говорят нижеслeдующiя строки о том, что вынуждены терпeть женщины в Холмогорском концентрацiонном лагерe.95 {234}
 
«...  Кухарки,  прачки,  прислуга  берутся  в  администрацiю  из  числа заключенных, а  притом нерeдко выбирают интеллигентных женщин. Под предлогом уборки квартиры помощники коменданта (так поступал, напр., Окрен) вызывают к себe дeвушек, которыя им приглянулись, даже в ночное время... И у коменданта и у помощников любовницы из  заключенных. Отказаться от  каких-либо  работ, ослушаться  администрацiю --  вещь  недопустимая: заключенныя  настолько запуганы,  что  безропотно выносят  всe  издeвательства и  грубости.  Бывали случаи  протеста  -- одна  из  таких  протестанток, открыто  выражавшая свое негодованiе,  была  разстрeлена  (при  Бачулисe).  Раз  пришли  требовать  к помощнику коменданта интеллигентную дeвушку, курсистку, в три часа ночи; она рeзко отказалась итти и что же  --  ея  же  товарки стали умолять  ея  не отказываться, иначе и ей и им – всeм будет плохо».
 
В Особом Отдeлe Кубанской Чеки, «когда женщин водят  в баню,  караул устанавливается  не  только в раздeвальнe, но и в самой банe»... Припомните учительницу  Домбровскую, изнасилованную перед разстрeлом... Одну молодую женщину, приговоренную к  разстрeлу за спекуляцiю, начальник контр-развeдки Кисловодской Ч.К. «изнасиловал, затeм зарубил и глумился над ея обнаженным трупом».96 В черниговской сатрапiи, как разсказывает достовeрный свидeтель в своих ненапечатанных еще воспоминанiях – при разстрeлe жены ген.  Ч. и его двадцатилeтней  дочери,  послeдняя  предварительно  была  изнасилована. Так разсказывали свидeтелю шофферы, возившiе их на мeсто убiйства...
 
Вокруг женщин, бившихся в истерикe на полу, толпились их палачи. Пьяный смeх и матерщина.  Грязныя шутки, разстегиванiе платья, обыск... «Не троньте их» -- говорил дрожащим  от испуга  {235} голосом старшiй  по тюрьмe, не чекист, а простой тюремный  служащiй. «Я вeдь знаю, что вам нельзя довeрять женщин перед разстрeлом...» Это из описанiя ночи  разстрeла в Саратовe 17-го ноября  1919 года. Об изнасилованiи двух соцiалисток в Астрахани мы читаем сообщенiе в «Революцiонной Россiи».97
 
Так повсемeстно. Недавно в выходящем в Берлинe «Анархическом Вeстникe»98  одна из   высланных анархисток разсказывала о вологодской пересыльной тюрьмe: «Уходя надзрительница предупреждала нас, чтобы мы были на сторожe: ночью к нам может придти с извeстными цeлями надзиратель или сам завeдующiй. Такой уже был обычай. Почти всeх приходящих сюда с этапами женщин использовывают.  При этом почти всe служащiе  больны  и  заражают женщин... Предупрежденiе оказалось не напрасным»...
 
Я помню в Бутырках в мужском одиночном корпусe на верхнем этажe, гдe было отдeленiе строгой тюрьмы Особаго Отдeла, произошел случай изнасилованiя заключенной. Конвой объяснил, что арестованная добровольно отдалась за ½ фунта хлeба.  Пусть будет так. За пол фунта плохого чернаго хлeба! Неужели нужны какiе нибудь комментарiи к этому факту? Об изнасилованiях в Петербургe говорит Синовари в своих показанiях на процессe Конради.
 
Но вот матерiал иного рода из дeятельности той же Кубанской Чрезвычайной Комиссiи.
 
«Этот маленькiй станичный царек, в руках котораго была власть над жизнью и смертью населенiя, который совершенно безнаказанно производил конфискацiи, реквизицiи и разстрeлы граждан, был пресыщен прелестями жизни и находил удовольствiе в удовлетворенiи своей похоти. Не было женщины, {236} интересной по своей внeшности, попавшейся случайно на глаза Сараеву, и не изнасилованной им. Методы насилiя весьма  просты и примитивны по своей дикости и жестокости. Арестовываются ближайшiе  родственники намeченной жертвы – брат, муж или отец, а иногда и всe вмeстe,  приговариваются  к разстрeлу. Само собой  разумeется, начинаются хлопоты, обиванiе  порогов «сильных мiра». Этим ловко пользуется Сараев, дeлая гнусное предложенiе в ультимативной  формe: или отдаться ему за свободу близкаго человeка, или послeднiй  будет разстрeлен. В борьбe между смертью близкаго и собственным паденiем, в  большинствe случаев жертва выбирает послeднее. Если Сараеву женщина особенно  понравилась, то он  «дeло» затягивает, заставляя  жертву удовлетворить его похоть и в  слeдующую ночь и т. д. И все это проходило безнаказанно в средe терроризованнаго   населенiя, лишеннаго самых элементарных прав защиты своих интересов».
 
«В станицe Пашковской предсeдателю исполкома понравилась жена одного казака,  бывшаго офицера Н. Начались притeсненiя послeдняго. Сначала начальство реквизировало половину жилого помeщенiя Н., поселившись в нем само. Однако,   близкое сосeдство не расположило сердца красавицы к начальству. Тогда принимаются мeры к устраненiю помeхи – мужа, и послeднiй, как бывшiй офицер, значит контр-революцiонер,  отправляется в тюрьму,  гдe разстрeливается.
 
Фактов эротическаго характера можно привести без конца. Всe они шаблонны и всe свидeтельствуют об одном -- безправiи населенiя и полном, совершенно безотвeтственном произволe большевицких властей...»
 
«-- Вы очень интересная, ваш муж недостоин вас, -- заявил г-жe Г.  слeдователь  чекист, и  при этом совершенно спокойно  добавил, --  вас я освобожу, а  мужа вашего, как контр-революцiонера, разстрeляю; впрочем, освобожу, если вы, освободившись, {237} будете  со   мною знакомы... Взволнованная, близкая к помeшательству разсказала Г. подругам по камерe характер допроса, получила совeт во что бы то ни было спасти мужа, вскорe была освобождена из Чеки, нeсколько раз в ея квартиру заeзжал слeдователь, но... муж ея все-таки был разстрeлен.
 
Сидeвшей в Особом Отдeлe женe офицера M. чекист предложил освобожденiе при условiи сожительства с ним. М. согласилась  и была освобождена, и чекист поселился у нея, в ея домe.
 
– Я его ненавижу, -- разсказывала М. своей знакомой  госпожe Т., -- но что  подeлаете, когда мужа нeт, на руках трое малолeтних дeтей... Впрочем, я сейчас покойна, ни обысков не боишься, не мучаешься, что каждую  минуту к тебe ворвутся и потащат в Чеку».
 
Я мог бы пополнить этот перечень аналогичными случаями из практики московских учрежденiй, и не только московских. Из авторитетнаго источника я знаю о фактe, который свидeтельствует, что один из самых крупных чекистов повинен в таком убiйствe... Не имeя права в  данный момент указать источник, не называю и фамилiи.
 
«Каждый матрос имeл 4-5 любовниц, главным образом из жен разстрeленных и уeхавших  офицеров» – разсказывает цитированный  нами выше свидeтель на  лозаннском процессe   о крымской эпопей.  «Не  пойти, не согласиться -- значит быть разстрeленной. Сильныя кончали самоубiйством. Этот выход был распространен». И дальше: «пьяные, осатанeвшiе  от крови, вечером, во время оргiй, в которых невольно участвовали сестры  милосердiя, жены арестованных и уeхавших офицеров и другiя заложницы – брали  список и ставили  крест против непонравившихся им фамилiй. «Крестники» ночью разстрeливались»... В  Николаевских Ч.К. и Трибунал -- показывает один из свидeтелей в Ден. комиссiи, --  происходили систематическiя оргiи. В {238} них заставляли принимать участiе и  женщин, приходивших с ходатайством об участи родственников, -- за участiе  арестованные получали свободу. В показанiях кiевской сестры милосердiя Медвeдевой  той же комиссiи зафиксирована рeдкая по своему откровенному цинизму сцена. «У чекистов была масса женщин», -- говорит Медвeдева. -- «Они подходили к женщинe только с точки зрeнiя безобразiй. Прямо страшно  было. Сорин любил оргiи. В страстную субботу в большом залe бывш. Демченко происходило  слeдующее. Помост. Входят двe  просительницы с  письмами. На помостe  в это время  при них открывается занавeс и там три совершенно голыя женщины играют на роялe. В присутствiи их он принимает просительниц, которыя мнe это и разсказали».
 
Тщетны в условiях россiйскаго быта объявленiя каких-то «двухнедeльников уваженiя к  женщинe», которые пропагандировала недавно «Рабочая газета» и «Пролетарская  правда»! Вeдь пресловутая  «соцiализацiя  женщин»  и  так называемые  «дни  свободной  любви», которые вызвали столько  насмeшки и в большевицкой и в небольшевицкой печати, как факты проявленiя произвола на мeстах, несомнeнно существовали. Это установлено даже документами.
 
«Ущемленiе буржуазiи»
 
«Террор – это убiйство, пролитiе крови, смертная казнь.  Но террор  не только  смертная казнь, которая ярче  всего  потрясает  мысль и  воображенiе современника... Формы террора безчисленны и разнообразны, как безчисленны и разнообразны в своих  проявленiях гнет и  издeвательство... Террор  это  -- смертная казнь вездe, во всем, во всeх его закоулках»... Так пишет в своей новой  книгe  «Нравственный лик  революцiи»99  один   из   дeятелей  {239} октябрьских  дней, один из  созидателей  того государственнаго  зданiя,  той системы, в которой «смертная казнь лишь кровавое увeнчанiе, мрачный апофеоз системы», «упорно день  за днем» убивающей «душу народа».  Как жаль, что  г.  Штейнберг написал это  в Берлинe в  октябрe  1923 г., а не в октябрe 1917 г.
 
Поздно уже говорить о «великом грeхe нашей революцiи» теперь, в атмосферe «неисчерпаемой душевной упадочности», которую мы  наблюдаем. Но несомнeнно, чтобы объять  всю  совокупность явленiй, именуемых «красным террором», надо было  бы   набросать  картины проявленiя   террора  и  во  всeх  остальных многообразных областях  жизни, гдe произвол и насилье прiобрeли небывалое и невиданное еще мeсто в государственной жизни страны. Этот произвол ставил на карту человeческую жизнь. Повсюду не только  заглушено было «вольное слово», не только «тяжкiя цензурныя оковы легли на самую мысль человeческую», но и не мало русских писателей погибло под  разстрeлами  в казематах и подвалах «органов  революцiоннаго  правосудiя».  Припомним  хотя  бы  А. П.  Лурье, гуманнeйшаго   нар.  соц.,  разстрeленнаго  в  Крыму  за  участiе  в  «Южных Вeдомостях», с.-р. Жилкина,  редактора архангельскаго «Возрожденiя  Сeвера», Леонова -- редактора «Сeвернаго Утра», Элiасберга -- сотрудника одесских газет  «Современное Слово» и «Южное Слово», виновнаго в том, что «дискредитировал   совeтскую власть в глазах западнаго пролетарiата», плехановца Бахметьева,  разстрeленнаго  в  Николаевe  за  сотрудничество  в «Свободном Словe»;  с.-д.  Мацкевича   -- редактора  «Вeстника  Временнаго Правительства»; А. С. Пругавина, погибшаго в Ново-Николаевской тюрьмe, В. В. Волк-Карачевскаго, умершаго от тифа в Бутырках, Душечкина – там же. Это случайно взятыя нами имена. А сколько их! Сколько дeятелей науки! Тe списки, которые были недавно опубликованы за границей союзом  {240} академических дeятелей, неизбeжно страдают большой неполнотой.
 
Оставим  пока эти тяжелыя воспоминанiя в сторонe. Мы хотим остановиться лишь еще  на  одной формe терроризированiя населенiя, в своей грубости и безсмысленности  превосходящей все  возможное. Мы  говорим о так  называемом «ущемленiи  буржуазiи».  Этим «ущемленiем буржуазiи»,  распространявшимся на всю  интеллигенцiю, отличался  в  особенности  юг.100  Здeсь были спецiально назначаемые дни, когда происходили поголовные обыски и отбиралось даже почти все носильное платье и бeлье – оставлялось  лишь «по нормe»: одна простыня, два  носовых  платка и  т. д. Вот,  напримeр,  описанiе  такого дня в Екатеринодарe в 1921 г., объявленнаго в годовщину парижской  коммуны:101 «Ночью во всe квартиры, населенныя лицами, имeвшими несчастье до революцiи числиться дворянами, купцами, почетными гражданами, адвокатами, офицерами, а в данное  время врачами, профессорами, инженерами, словом «буржуями», врывались вооруженные с ног до головы большевики с отрядом красноармейцев, производили тщательный обыск,  отбирая деньги и  цeнныя вещи, вытаскивали в одном носильном платьe жильцов,  не разбирая ни пола, ни  возраста, ни даже состоянiя здоровья, иногда почти  умирающих тифозных, сажали под конвоем в приготовленныя подводы  и  вывозили за  город в находившiяся  там  различныя постройки.  Часть «буржуев» была  заперта в концентрацiонный лагерь, часть отправлена в город Петровок на  принудительныя  работы  (!!)  на  рыбных промыслах  Каспiйскаго  моря.  В  продолженiи  полутора  суток  продолжалась кошмарная  картина выселенiя  нeскольких  сот семей... Имущество  выселенных конфисковалось {241} для раздачи рабочим. Мы не знаем, попало ли оно в руки рабочих, но хорошо знаем, что на  рынок  оно попало  и  покупалось своими бывшими владeльцами у спекулянтов, a угадыванiе своих костюмов у комиссаров, на их женах и родственниках сдeлалось обычным явленiем».
 
Мы должны были бы нарисовать и картины произвольных контрибуцiй, особенно в   первые годы большевицкаго властвованiя,  доходивших  до гиперболических  размeров. Невнесенiе  этих  контрибуцiй  означало  арест, тюрьму, а, может быть, и разстрeл, при случаe, как заложников.
 
Я думаю,  что  для характеристики  этих  контрибуцiй  -- «лепты на дeло революцiи»  --  достаточно   привести  рeчь   прославленнаго   большевицкаго командующаго  Муравьева при захватe в февралe 1918 г. Одессы, произнесенную им перед собранiем «буржуазiи».102
 
«Я прieхал поздно -- враг  уж стучится в ворота  Одессы... Вы, может быть, рады этому, но не  радуйтесь. Я Одессы не отдам... в случаe нужды от ваших дворцов, от  ваших  жизней ничего не останется... В  три дня вы должны внести мнe десять  миллiонов рублей... Горе вам, если вы денег не внесете... С камнем я вас в водe утоплю, а семьи ваши отдам на растерзанiе».
 
Может быть, все это и  дeйствительно не так было  страшно. Это пытается доказать А. В. Пeшехонов в своей брошюрe: «Почему я не эмигрировал?» Теорiя от практики  отличалась, и Муравьев не утопил представителей одесской буржуазiи и  общественности.  Но по описанiю того, что было, напр., в Екатеринодарe, подтверждаемое многими  разсказами очевидцев, мною  в  свое время  записанными, ясно,  что  так  называемое  «ущемленiе буржуазiи»  или «святое  дeло  возстановленiя  прав пролетарiев  {242} города  и деревни» не такое уже явленiе, над которым можно было лишь скептически подсмeиваться. У Пeшехонова дeло идет об объявленном  большевиками в  Одессe  через год послe экспериментов  Муравьева (13-го  мая 1919 г.)  «днe мирнаго  возстанiя»,  во время котораго спецiально сформированными отрядами (до 60) должны были быть отобраны у «имущих классов» излишки продовольствiя, обуви,  платья,  бeлья, денег и пр. В книгe Маргулiеса «Огненные годы» мы найдем обильный матерiал для характеристики методов осуществленiя «дня мирнаго возстанiя», согласно приказу  Совeта  Рабочих Депутатов, который заканчивался угрозой ареста неисполнивших постановленiя и разстрeла сопротивляющихся. Мeстный исполком выработал детальнeйшую инструкцiю с указанiем вещей, подлежащих конфискацiи -- оставлялось по 3 рубахи, кальсон, носков и пр. на человeка.
 
«Иной черт «вовсе не так страшен, как малюют», -- пишет по этому поводу А. В. Пeшехонов.
 
«Обыватели пришли в неописуемое смятенiе и в ужасe метались, не зная, что  дeлать, куда спрятать хотя бы  самыя  дорогiя для них вещи. А я только посмeивался: да вeдь это же явная нелeпица! Развe можно обобрать в один день нeсколько  сот тысяч  людей и  еще  так,  чтобы отыскать запрятанныя ими  по разным  щелям деньги?! Неизбeжно произойдет одно из двух: либо большевицкiе отряды застрянут в первых же домах, либо организованный грабеж превратится в неорганизованный, в  нем примет участiе  уличная толпа,  и большевикам самим придется  усмирять «возставших». Дeйствительно,  отряды застряли в первых же квартирах, а тут произошла еще неожиданность: в рабочих  кварталах  их встрeтили  руганью,  a  затeм  дeло   очень  скоро  дошло  и  до  выстрeлов. Большевикам пришлось  спeшно прекратить свое  «мирное  возстанiе», чтобы  не вызвать вооруженнаго возстанiя пролетарiата... {243}
 
В 1920 г. им, кажется, удалось осуществить «изъятiе излишков» в Одессe, но меня уже там не  было и, как  оно было организовано, я не знаю. Вeроятно, многим так или иначе удалось уклониться от него. В Харьковe же и в 1920 году отобранiе излишков не было доведено до конца. Сначала шли по всeм квартирам сплошь, на слeдующую ночь  обходили  уже  по  выбору,  отыскивая  наиболeе буржуазныя квартиры, a затeм – в виду  влiятельных протестов и безчисленных жалоб на хищенiя --  и вовсе обход прекратили. До квартиры, гдe я жил, так и не дошли» (стр. 15).
 
Не вышло в дeйствительности и в Одессe. «Дeло в том, -- пишет Маргулiес – что  большевики  сдeлали  огромную  тактическую ошибку, не  освободив от обысков  квартир рабочих, мелких совeтских служащих и т. д.»... «когда о мирном возстанiи стало извeстным во всем городe – началась страшная паника.  Я  не  говорю  о  буржуазiи,  а  именно о рабочих... Большинство заводов прекратило работу, и «коммунисты» разбeжались по своим домам защищать свою собственность от незаконнаго  посягательства.  Разыгрывались дикiя  сцены; комиссiи, состоявшiя по  преимуществу из  мальчишек  и подозрительных дeвиц, встрeчались проклятьями, бранью, а во многих случаях дeло доходило даже до примeненiя физическаго  воздeйствiя и кипятка...  Страсти  разгорeлись... Ничего другого не оставалось, как с болью в сердцe реквизицiи прiостановить; иначе отдeльные  случаи сопротивленiя  могли вылиться  в  подлинный народный бунт.
 
В час дня («мирное возстанiе» началось в девять) появилась экстренная летучка с приказом прiостановить  обыски. На другой день исполком  обратился со спецiальным воззванiем к рабочим: ...«Больно сознавать, что рабочiе как бы заступились за буржуазiю».  Да, не так страшен черт, как его малюют! Исполком пояснял, что в «инструкцiи {244} нельзя было указать, что в «рабочих кварталах обысков не будет, потому что тогда буржуазiя  кинулась бы туда прятать награбленное и запрятанное ею!  Произошло «печальное  недоразумeнiе,  которое  сорвало  важное  для  рабочих дeло».
 
За мeсяц перед тeм на Одессу  была наложена контрибуцiя в 500 мил.  Что же это, тоже была лишь фикцiя? Выселенiе  из домов  в Одессe, как и в других городах,  в 24 часа также  далеко  не  фикцiя. Не  фикцiей  было то, что  во Владикавказe на улицах ловили насильно женщин для  службы  в  лазаретах;  не фикцiей были и тe принудительный работы, которыя  налагались  на буржуазiю в Севастополe и в других городах  Крыма. Мы найдем яркое описанiе этих работ в Деникинских матерiалах. «На работы были отправляемы—разсказывает один из свидeтелей – всe мужчины, носящiе  крахмальные воротнички, и  всe женщины в шляпах».  Их  ловили на улицах  и  партiями  выгоняли  за  город рыть окопы.  «Впослeдствiи  ловлю  на  улицах  замeнили   ночныя  облавы   по  квартирам.  Захваченных  «буржуев»  сгоняли в милицiонные  участки  и утром  мужчин,  не считаясь с возрастом, отправляли десятками на  погрузку вагонов и на окопныя работы.  Работать  с  непривычки было тяжело,  работа  не  спорилась  не  по лeности, а по слабости, неумeлости и  старости работников, и все же ругань и плеть надсмотрщиков  постоянно  опускалась  на  спину  временному  рабочему.
 
Женщины посылались чистить  и  мыть солдатскiя казармы и предназначенный для въeзда комиссаров и коммунистических учрежденiй помeщенiя. Наряды на работу молодых дeвушек,  из одного желанiя  поглумиться  над  ними,  были сдeланы в Совастополe в первый день Святой Пасхи. Дeвушки были днем внезапно вызваны в участки и оттуда их направили мыть, убирать и чистить загрязненныя до нельзя красноармейскiя казармы.  Дeвушкам-гимназисткам по преимуществу не позволяли ни переодeть свои  праздничныя  {245}  платья,   ни   взять   какiе-либо вспомогательные  предметы  для  грязной  уборки.  Комиссары   револьвером  и нагайкой принудили их очистить отхожiя мeста руками».103
 
Недeля «отбиранiя излишек» была проведена и в Кiевe.
 
Прав бывшiй комиссар большевицкой юстицiи, утверждающiй в своей книгe, что произвольныя, диктуемыя  неизвeстными  нормами  выселенiя,  реквизицiи, конфискацiи  «лишь  по виду цeпляющiяся за сытых и  праздных,  а по существу бьющiя по голодным  и усталым»  сами  по  себe  являются  формой  проявленiя террора, когда эти контрибуцiи сопровождаются приказами типа приказа No. 19, изданнаго 9-го апрeля 1918 г. во Владикавказe: «Вся буржуазiя, как  внесшая, так и невнесшая контрибуцiю обязана явиться сегодня в 8 час. вечера в зданiе Зимняго театра.  Неявившiеся  подвергнутся  разстрeлу»—это уже  террор  в самом прямом смыслe этого слова. Недостаточно ли привести цитаты из «бесeды» Петерса с коммунистическими журналистами,   напечатанной   в   кiевских «Извeстiях»  29-го  августа 1919 г.  «Я вспоминаю—говорил  Петерс -- как питерскiе  рабочiе  откликнулись  на мой  призыв  --  произвести  в массовом масштабe обыски у буржуазiи. До двадцати тысяч рабочих, работниц, матросов и красноармейцев  приняли  участiе  в этих облавах. Их работа была выше всякой похвалы...   У   буржуазiи,  в  результатe  всeх   обысков,   было   найдено приблизительно двe  тысячи бомб (!!),  три тысячи  призматических  биноклей, тридцать  тысяч компасов и много других предметов военнаго  снаряженiя.  Эти обыски  дали возможность попасть  на слeд  контр-революцiонных  организацiй, которыя потом были раскрыты во всероссiйском масштабe»...
 
К  сожалeнiю  --  говорил  дальше Петерс  -- у нас {246} в  Кiевe этого порядка   нeт...   Мародеры   и   спекулянты,   вздувающiе   цeны,    прячут продовольствiе, которое  так  необходимо городу. Вчера во время обысков были найдены продовольственные запасы. Владeльцы их, не исполнявшiе моего приказа о регистрацiи этих запасов, будут подвергнуты высшей мeрe наказанiя».
 
Это уже не фикцiя. И в том же No. «Извeстiй» дана наглядная иллюстрацiя в видe  127  разстрeленных. Не  фикцiей  были и  заложники, которых брали  и которые так  часто расплачивались в дни гражданской войны своею жизнью. И не только  при  эвакуацiях, но и при обнаруженiи фиктивных,  провокацiонных или дeйствительных заговоров против Совeтской власти.
 
Примечания
 
1 «Начало», No. 9, 24-го iюля 1919 г.
2 Большевицкiе дeятели кромe того в огромном большинствe случаев вообще анонимы: извeстный московскiй слeдователь Агранов  совсeм в дeйствительности не  Агранов,  а нeчто  в  родe  Ограновича;  прославившiйся одесскiй  чекист Калинченко – в  дeйствительности  грузин Саджая;  секретарь одес. Губ. Чеки Сергeев даже оффицiально публикуемыя извeщенiя подписывал «Венiамин», т. е. своей революцiонной или иной кличкой.
3 «Посл. нов.», 25-го апрeля 1922 г.
4  Заявленiе  члена  с.-д.  партiи  Фрумкиной,  поданное   в  Уральскiй областной комитет коммунистов. «Всегда вперед»! 22-го января 1919 г.
5 «Посл. Новости», 24-го ноября 1920 г.
6 Мат. Ден. Ком.
7 «Рабочiй Край», 19-го октября 1919 г.
8 «Посл. Нов.», 6-го ноября 1920 г.
9 На чужой сторонe» No. 4.
10 Кстати об  этой 17-лeтней  Баевой.  Ея неисправимость  заключалась в третьей  кражe. Утверждают  свидeтели,  что  Баева  в  дeйствительности была разстрeлена за то, что обозвала Стеклова «жидом».
11 Вишняк, Совр. Зап. I, 227.
12 «Общ. Дeло» No. 126.
13   Книжка   Нилостонскаго,   сообщая    ряд   интереснeйших   фактов, подтвержденiе  которых находится  в других источниках, явно грeшит в сторону преувеличенiя. И в данном случаe он говорит о 10 (?!) однофамильцах.
14 Бeлая книга. 108.
15 Рязанскiя «Извeстiя» 7-го сентября 1919 г.
16 «Воля Россiи» No. 4, 1922 г.
17 Палачи получают одежду разстрeливаемых.
18 «Полгода в заключенiи», стр. 65.
19  Че-Ка,  198. См.  подобранные  матерiалы  в этой  области в  гл. IV «Mauvais traitements et tortures des prisoniers» в с.-р. Memorandum'e.
20 Че-Ка, 230 -- 231.
21 Матерiалы Деникинской Комиссiи.
22 1921 г. No. 476.
23 «Общ. Дeло», 27-го iюня 1921 г.
24 Матерiалы Деникинской Комиссiи.
25  Матер.  Деник.  Ком.;  см. тоже  воспоминанiя  Куракиной.  «Русская Лeтопись» No. 5, стр. 201.
26 «Рабочая Жизнь», орган с.-д., май 1918 г.
27 А. Николин, «Казачьи Думы» No. 9.
28 Рукописная  сводка  матерiалов  «Большевизм  на  группах  кавказских минеральных вод» 1918 г.
29 Матерiалы, вып. II, Ростов на Дону, 1919 г.
30 «Кремль за рeшеткой» 181.
31 Ibid.. стр. 54 -- 55.
32 «Кремль за рeшеткой», 62 -- 63.
33 Факт этот подтвержден и другими источниками.
34 Припомните аналогичное показанiе относительно Одессы!
35 Это было подтверждено, как мы видeли, и другими свидeтельствами.
36 «Brihwa Seme», 31-го марта 1921 г., No. 71. Возможно, что в названiи газеты дeлаю ошибку; цитирую по выпискe, сдeланной еще в Москвe.
37 13-го мая уже 1923 г.
38 Сравни вышецитированное обращенiе Центр. Ком. грузинских с.-д., 5-го iюля 1923 г. («Соц. Вeст.» No. 15).
39 26-го января 1919 г., No. 18.
40 No. 12, 22-го февраля 1919 г.
41 Дeло идет об англiйском консулe Локкартe.
42 6-го октября 1918 г.
43 «Изв.», 3-го марта 1919 г. Об особом «секретном циркулярe» комиссара юстицiи   Курскаго,  предписывавшем   слeдить   за  дeятельностью   Ч.   К., разсказывает, между прочим, в воспоминанiях о своей службe в комиссарiатe П.  Майер. «Архив Революцiи» VIII, 100.
44 7-го декабря 1920 г.
45 12-го декабря 1923 г.
46 21-го сентября 1922 г.
47  Если не  ошибаемся,  Дрожжин был  награжден даже орденом  «Краснаго Знамени». См. также сводку No. 344 ген. Оп. Штаба Деникина.
48 Между прочим, бунтовавшiе матросы.
49 «Че-Ка», 242 -- 243.
50 «Революц. Дeло», No. 2, февраль 1922 г., Петроград.
51 «Голос Россiи» 1922 г., No. 961.
52 Это  было в маe  1922 г. По сообщенiю «Рев.  Рос.» (No.No. 16 -- 18) д-ра   Щеглова,  заключеннаго  в   Архангельскiй  к.-р.   лагерь,   в   видe принудительной работы заставляли выгружать ассенизацiонныя нечистоты.
53 «Рев. Россiя», No. 14.
54 «Рев. Россiя», «No. 1.
55 «Соц. Вeстн.», 1923 г., No. 5.
56 О  пыткe в Петроградe путем сжиманiя сексуальных членов говорит в своих показанiях на лозаннском процессe Синовари.
57 Письмо И. А. Шебалина в «Путях революцiи».
58 Кстати  о  кандалах,  налагаемых  на  подслeдственных  в Петроградe, передавал в 1922 г. и нелегальный «Рабочiй листок».  См. также заявленiе л.  с.-р., сдeланное в 1923 г. («Соц. Вeст.» 1923, No.  5).  Они же  говорят  о пыткe «желтым домом», т. е. о заключенiи среди сумасшедших.
59 «Россiя послe четырех лeт революцiи».
60 «Одесская чрезвычайка». Кишинев, 1920 г., стр. 30.
61  Эти перчатки  нынe выставлены  в  Кремлe,  в большом дворцe. О  них говорит в своих воспоминанiях «La Russie Nouvelle» Edouard Herriot.
62 «Одесская чрезвычайка», стр. 36.
63 «Архив Рев.» VI.
64 Она была выслана англiйской полицiей из Константинополя за коммунистическую    пропаганду. Совeтским властям это показалось подозрительным, и французская  писательница в силу этого познакомилась с бытом чрезвычаек. Odette Keun «Sous Lénine».  Notes d'une femme, déportée en Russie par les Anglais, p. 179. См. «На чужой сторонe».
65 «Мои воспоминанiя», стр, 263,
66 З. Ю. Арбатов. «Арх. Рус. Рев.». XII, 89.
67 Ibid 119.
68 Март 1922 г.
69 В Москвe в подвалe на Срeтенкe д. No. 13 -- 14, по разсказам одного из свидeтелей в ковенском «Эхо», разстрeлы производятся так: «в одном концe подвала стоит вправленная в станок, винтовка, направленная дулом на мишень, куда должна приходиться голова убиваемаго. Если преступник ниже ростом, ему подставляют ступеньки под ноги». «Посл. Нов.», 17-го iюля 1921 г.
70 «Посл. Нов.», No. 731.
71 25-го марта 1922 г.
72 «Голос Россiи», 27-го янв. 1922 г.
73 «Посл. Нов.», 2-го марта 1921 г.
74 «В кровавом похмельe большевизма», 19.
75 «Че-Ка». «Год в Бутырской тюрьмe», 146.
76 7-го марта 1924 г.
77 «Новое Русское Слово», 19-го февр. 1924 г., Нью-Iорк.
78 «Дни», 7-го марта 1924 г.
79  См.  также  примeры у  Карцевскаго «Язык, война и революцiя».  Рус.
Унив. Изд. Берлин 1923 г.
80 Воспоминанiя  Вырубовой. В. Краснов в своих воспоминанiях рисует образную картину издeвательств, совершавшихся в Ставрополe группой  матросов во  главe  с присяжным повeренным Левицким. Они разъeзжали вокруг тюрьмы с пeснями и гармонiями и кричали заключенным: «Это мы вас, буржуев, отпeваем». («Архив Революцiи». VIII, 153).
81 «Общее Дeло», 9-го ноября 1921 г.
82 Деникинскiе матерiалы.
83 20-го мая 1919 г.
84 Апрeль 1919 г.
85 «Посл. Нов.», 21-го /сентября 1920 г.
86 Ib. No. 168.
87 Показанiя Медвeдева и др. были опубликованы г. Тельбергом в Америкe и воспроизведены в No. 5 берлинскаго журнала «Историк и Современник».
88 Что такое подчас сама по себe камера «смертников» дает представленiе описанiе такой  камеры в Кiевe у Нилостонскаго. Здeсь приговоренные сидят  в подвалах. В темных или спецiально затемненных погребах, каморках и пр. царит абсолютный мрак. «В одной из таких камер в четыре  аршина длины и два ширины было  напихано от 15 -- 20 человeк, среди них женщины  и старики. Несчастных совсeм  не  выпускали,  и они должны были тут же  отправлять всe потребности (Ст. 14)...  В Петроградe послe прочтенiя приговора смертников держат еще  1 ½ суток. Им не дают уже ни пищи, ни питья; не выпускают и для  отправленiя естественных потребностей.—Вeдь смертник человeк уже конченный!
89 «Че-Ка, 232 -- 233.
90 No. 168, 1920 г.
91 «Русская Лeтопись», No. 5, стр. 199 -- 200.
92 «Че-Ка». 45.
93 Курсив Герцена. «Былое и Думы», ч. IV, 173. (Изданiе «Слово».)
94 Записки начальника контр-развeдки. (1915 -- 1920). Берлин, стр. 125.
95 «Че-Ка», 246 -- 247.
96 Матерiалы Деникинской комиссiи.
97 No. 10.
98 No. 3 -- 4.
99 Стр. 20 -- 23.
100 Нeчто аналогичное не раз пытались сдeлать и в Москвe.
101 «Рев. Россiя» No 12 -- 13 и 43.
102 Маргулiес: «Огненные годы», стр. 85.
103 Рукописная сводка матерiалов о Крымe.
 
 
   

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com