Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / Русское Зарубежье / Ливан / МИР ПРАВОСЛАВИЯ / Епископ Филиппопольский Никон: Нам нельзя быть как все! Екатерина Прогнимак

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
Епископ Филиппопольский НИФОН: НАМ НЕЛЬЗЯ БЫТЬ КАК ВСЕ!
 
Епископ Филиппопольский НИФОН: НАМ НЕЛЬЗЯ БЫТЬ КАК ВСЕ! Когда мы говорим «Святая земля», то обычно подразумеваем земли близ Иерусалима и Вифлеема, Палестину, Иорданию, забывая про «страны Тирские и Сидонские», в которых проповедовал Сам Господь — территорию современных Сирии и Ливана. Именно там, по дороге в Дамаск произошло обращение Савла. И там, в Антиохийской Церкви последователи Христа впервые были названы христианами.
Антиохийских Патриархов не раз звали на Русь для разрешения важных церковных споров. А когда турки устроили в Сирии резню, погубив десятки тысяч православных, Россия первой пришла на помощь истекающей кровью древней братской Церкви. С тех пор в Москве есть Антиохийское подворье. Уже тридцать лет его настоятелем является епископ Филиппопольский НИФОН (Сайкали). Ливанец, выпускник Московской духовной академии, он так долго живет в России, так глубоко, изнутри, знает свою многонациональную паству, что стал живым мостом любви, связывающим наши народы.


СПРАВКА: Епископ Филиппопольский НИФОН (Сайкали)
Представитель Патриарха Антиохийского и Всего Востока при Патриархе Московском и Всея Руси, настоятель Антиохийского подворья в Москве.
Родился в городе Захле (Ливан) 4 декабря 1941 года, в 1959 году после окончания евангелического колледжа в Захле и математического факультета университета в Бейруте рукоположен в диаконский сан. В 1964 году окончил Московскую духовную академию со степенью кандидата богословия, рукоположен в священники. Был секретарем митрополита Захлейского и Илиопольского Нифона (Саба). В свободное время преподавал математику и английский язык в школе Св. Анны в городе Райяк (Ливан) и десять лет исполнял обязанности Епархиального церковного судьи в городе Захле.
В 1977 году в сане архимандрита назначен настоятелем подворья Антиохийской Церкви в России. В 1988 году в Дамаске (Сирия) принял епископскую хиротонию при участии митрополита Минского и Слуцкого Филарета (Вахромеева), в то время председателя Отдела внешних церковных связей Московской Патриархии. Награжден орденами различных Православных Церквей: Русской, Румынской, Греческой, Болгарской, Чешской, орденом «За веру и Отечество», орденом Ливанского достоинства.
В России под его духовной опекой живет небольшая антиохийская диаспора – сирийцы, палестинцы и ливанцы. Епископ Нифон духовно окормляет также антиохийскую паству в Греции.


О «Меншиковой башне» – храме архангела Гавриила, что в Архангельском переулке близ Чистых прудов – я слышала давно. Рассказывали, что сподвижник Петра I, Александр Меншиков, захотел построить церковь на целых три метра выше, чем колокольня Ивана Великого, и что через несколько лет после окончания строительства в вершину храмового купола ударила молния, вызвав пожар. Суеверный народ, истолковавший это как гнев Божий, пустил о храме дурную славу, и тогда заброшенную церковь надолго облюбовали масоны, устраивавшие в ней собрания ложи и расписавшие ее своей символикой. Потом здание снова вернули Церкви и восстановили. С 1948 года оно принадлежит подворью Антиохийского Патриархата. Кстати, в храме находится уникальная икона архангела Гавриила в очень красивом серебряном окладе – такой нет больше нигде в мире.

Однажды мой друг сказал, что каждый год на Страстную Пятницу на Антиохийском подворье во время службы поют византийские песнопения по-арабски, и я решила пойти туда, чтобы услышать все самой…
 
В храме как дома

Церковь была полна народу, а в центре стоял смуглый, седой епископ в полном облачении и пел. Его глубокий звучный голос, казалось, наполнял все вокруг невероятно печальным плачем о Распятии Господа. Владыке вторили две женщины из хора. Казалось, не было вокруг храмовых стен и шумной Москвы – все мы в одно мгновение перенеслись на Ближний Восток и услышали почти то же погребальное пение, которое слышали еще апостолы и жены-мироносицы.

С тех пор я еще несколько раз бывала на Подворье, а недавно мне удалось познакомиться с его настоятелем – владыкой Нифоном, епископом Филиппопольским. Я попросила его рассказать, как ему пришла мысль перенести на русскую почву древние восточные христианские традиции.

«Наша Церковь очень древняя, – улыбается владыка, – и некоторые из ее традиций я действительно «привез» сюда. У нас на Подворье, к примеру, есть традиция в Вербное воскресенье устраивать детский крестный ход со свечами, ведь по преданию именно в этот день Господь благословил детей. А в Страстную Пятницу, как Вы знаете, у нас в храме поются на арабском языке те песнопения, которые в России обычно читаются по-церковнославянски. Так что к прекрасным духовным традициям русского народа я добавляю немного и христианской красоты Востока».

Я слушаю владыку, который хорошо говорит на русском языке, и потихоньку осматриваюсь. Он принимает меня в личной резиденции, находящейся прямо рядом с храмом – здесь он и живет, и служит, и работает. Простой кабинет с журнальным столиком, иконы на стенах, никаких излишеств. Зато в храме, прямо за окном, полным ходом идет ремонт – подготовка к празднованию 300-летия со дня освящения. А во дворе уже распустились цветы.

Владыка замечает мой взгляд.

«Да, это прекрасная церковь, я очень ее люблю. Я вообще считаю, что храм Божий должен быть красивее всех светских зданий, чтобы душа любого верующего человека, входящего туда, почувствовала, что она – на Небе, что она – дома… Хочется, чтобы люди всегда чувствовали радость оттого, что они пришли в церковь, и благословляли Бога, что Он продлил годы нашей жизни и дал нам возможность Его прославлять.

Я считаю, что эта церковь по архитектуре объединяет в себе Запад и Восток. Кстати, никогда не думал, что стану настоятелем храма во имя архангела Гавриила, ведь моего родного отца звали Гавриил. За каждой службой молюсь за него. Вот сейчас мы заканчиваем украшать храм к празднику, а когда я только приехал служить сюда тридцать лет назад, здесь тоже нужен был ремонт. Помню, как сам вынужден был доставать все, даже краску для стен, и платить рабочему жалованье из своих личных денег. Чего только не пришлось пережить за те годы…».
 
Благословенные трудности

В России в советское время антиохийскому епископу действительно пришлось нелегко. Но владыка с готовностью отвечает на вопросы о первых годах своей жизни в нашей стране, хотя по его лицу видно – то время для него было тяжелым.

«Я впервые приехал в Россию в 1959 году, осенью. Помню, было уже очень темно. Я даже испугался: улетал из дома – было солнце, а прилетел сюда и словно попал во тьму... Меня встретили в аэропорту и увезли в Троице-Сергиеву Лавру, где я должен был учиться в семинарии и академии.

Поначалу было очень трудно. Я вырос в верующей семье, но к церковной жизни еще совсем не успел привыкнуть – меня посвятили в диаконы прямо перед тем, как отправить в Россию. Русского языка я тоже, конечно, не знал, поэтому пришлось заниматься с преподавателем, причем общим языком у нас с ним был французский, который я к тому времени уже хорошо выучил».

Сейчас-то владыка знает в совершенстве не только арабский и французский, но и русский и английский. Не каждый посол читает для собственного удовольствия литературу на языке той страны, в которой работает, а вот владыка Нифон известен среди дипломатов своей любовью к Пушкину и Достоевскому… Русский народ и его культура стали для антиохийского епископа почти родными. Когда-то, чтобы остаться служить в Москве, он даже отказался стать митрополитом в Австралии.

«Я очень благодарен тем, кто тогда учился со мною и учил меня, за то, что они меня терпели. Я ведь был человеком иной культуры, и начать хотя бы понимать разговоры на чужом языке мне было очень тяжело. Но все бросить и уехать домой я бы никогда не смог, ведь мой наставник и духовный отец, митрополит Илиапольский Нифон (Саба), который и отправил меня в Москву, очень на меня надеялся. Только чтобы не позорить его перед Русской Церковью, я молчал, когда было особенно трудно, но все первые месяцы я жил здесь в слезах. Понимая мои трудности, тогдашний Патриарх Алексий I даже говорил инспектору Академии архимандриту Питириму (впоследствии митрополиту Волоколамскому и Юрьевскому), чтобы от меня требовали чуть меньше, чем от всех остальных.

Чтобы войти в атмосферу новой жизни, потребовалось время. Прошло примерно полтора года, прежде чем я смог полностью вжиться в свой новый статус диакона. А в том, что никем в жизни, кроме священнослужителя, я быть не могу, я всегда был уверен.

Трудностей добавляло то, что я был в СССР иностранцем, и за мной, конечно, наблюдали. В самое трудное время, когда я не мог общаться ни с кем, не боясь подставить человека, приходилось общаться только с дипломатами. До сих пор среди них у меня много друзей во всем мире.

Но, несмотря ни на что, на самом деле я никогда не жалел, что принял священный сан. Наоборот, я самый счастливый человек на свете. Господь дал мне возможность общаться с такими разными людьми! Я очень благодарен Богу за все, что мне довелось испытать в жизни. Когда-то приезд сюда был для меня вызовом, а стал благословением».

Мне интересно, как же все-таки удалось владыке Нифону, будучи не только иностранцем, но и священнослужителем, каждый день жить под неусыпным оком советских властей и в то же время избегать давления. Владыка поясняет, что у него была возможность научиться этому дома.

«Знаете, ведь еще в XIX веке в Сирии и в Ливане мусульмане-фанатики каждый месяц убивали тысячи христиан – и мужчин, и женщин, и детей. И в середине XX века, когда в Москве открылось наше Подворье, его настоятели вынуждены были помогать своей родине, потому что на Востоке Церковь жила очень бедно, и каждая копейка, которую тогда жертвовали христиане из России, была очень важна для антиохийцев. Так что, зная свою историю, теоретически я сразу был готов к трудностям с властью, но нужно было приобрести собственный опыт.

В 1964 году я закончил Московскую духовную академию и вернулся в Ливан. Меня рукоположили, причем сразу сделали архимандритом, и я стал помощником митрополита Нифона (Саба). Он был для меня образцом во всем, именно он научил меня жить в Церкви, и с тех пор я считаю, что именно священнослужитель должен играть огромную роль в приближении людей к вере. Позже я дружил с митрополитом Антонием Сурожским и всегда был совершенно согласен с ним в том, что никто не может прийти к Богу, пока не увидит на лице другого человека отблеск вечной жизни. Вообще, таких людей Церковь никогда не забывает. Я видел отсвет вечной жизни на лице митрополита Нифона.

Потом я какое-то время работал епархиальным судьей в Ливане, это такая специальная церковная должность. В моем ведении находились вопросы развода, усыновления, церковных наказаний за измену в браке. Кстати, за десять лет этого моего послушания развелись всего пять пар – остальные семьи удалось восстановить. С тех пор я знаю, что многие люди сами понимают, где и в чем они были неправы, и им просто нужно, чтобы их подтолкнули к возвращению в семью.

И только в 1977 году я вновь приехал в Россию, чтобы стать настоятелем Антиохийского подворья».
 
Церковь - не музей

В ливанских христианских семьях детям с малых лет прививают любовь и благодарность к Богу, а по воскресеньям все православные семьи обязательно собираются в храме. У нас таких крепких духовных традиций, влияющих на всю жизнь человека, пока еще нет, они только начинают возрождаться. Но владыка видит у «антиохийцев» и русских православных христиан немало общего.

«Все мои прихожане – прекрасные люди, многих из них я сам крестил и венчал, и даже ездил к ним домой, если нужно было помолиться у постели больного или причастить умирающего. Каждый день я принимаю людей по разным поводам, и вообще у нас очень сплоченный приход – многие здесь нашли себе друзей и постоянно общаются не только в храме, но и за его пределами. Каждое воскресенье и на все праздники я служу Литургию и говорю проповеди, причем стараюсь касаться максимально практичных вещей, потому что не хочу, чтобы христианство было для моих прихожан лишь красивой теорией. А 4 января, накануне Дня своего Ангела, встаю вместе с хором на клирос – читаю и пою как простой певчий.
Среди наших прихожан, конечно, есть и сирийцы, и ливанцы, но их в Москве не так много, так что в основном в наш храм ходят такие же обычные россияне, как и во все остальные храмы Москвы. Они спокойно молятся у нас и участвуют в Таинствах, ведь между Антиохийской и Русской Православной Церковью есть каноническое общение. Конечно, многих из тех прихожан, которые ходили в наш храм тридцать лет назад, сейчас уже нет на свете, но теперь к нам ходят их дети.

А вообще жизнь в Церкви не ограничивается только стоянием на службах. У нас на приходе постоянно кипит жизнь, есть воскресная школа – отдельно для детей и для взрослых. Мы устраиваем на Подворье благотворительные обеды и даем каждому, кто оказался за столом, пакет с продуктами на всю неделю – но это все равно мелочи по сравнению с тем, как Россия помогла Антиохийской Церкви в XIX веке. Вообще, чего только не пережила наша Церковь за свою историю: нашествие ислама, крестоносцев, турецкое владычество, и в конце концов, как и Россия – коммунизм...»

Между прочим, не только Россия помогала Антиохийской Церкви в трудное время. При советской власти Антиохийское подворье стало местом настоящего тайного паломничества: только там человек мог креститься или венчаться без «регистрации» – то есть его паспортные данные не передавались специальными наблюдателями в исполком, как в других православных храмах. Подворье Антиохийского Патриархата власть просто не могла к этому принудить. Вот люди и приезжали отовсюду, и епископ Нифон лично крестил и венчал тогда сотни православных со всей России, среди которых были и высокопоставленные чиновники, и просто известные люди.

«Я расскажу вам, как я жил при советской власти, – говорит владыка. – Однажды на Вербное воскресенье у меня на службе присутствовал бывший президент Ливана Амин Жмаэль. И вдруг во время крестного хода я увидел двух людей «из органов» – без моего благословения и разрешения они фотографировали христиан, пришедших в храм, – видимо, чтобы потом передать снимки в соответствующее ведомство. Я, как был, в облачении, подошел к ним и у всех на глазах просто забрал технику, сказав, чтобы больше я их рядом с храмом не видел.

Тогда многие боялись, что последуют санкции, но ведь в рамках своего епископского служения я сделал то, что должен был сделать – защитил свою паству. Кстати, за подобное неуважение к органам мне потом ничего не было, но только потому, что я не был гражданином СССР и фактически по своему статусу являлся официальным представителем. Власть не могла ко мне подобраться, потому что я всегда старался действовать в рамках советского законодательства. В данном случае, исходя из указа об отделении Церкви от государства, госслужащие просто не имели права делать в моем храме что хотят! Это ведь их собственные законы, я их не нарушал (смеется). А однажды, еще при Андропове, перед Пасхой ко мне пришли человек десять из милиции и сказали, что крестный ход устраивать нельзя. Я им ответил: «У нас не музей, а Живая Церковь. К тому же нехорошо вам иметь за границей такую репутацию», – а у меня тогда на праздник были приглашены посол США Хартман, посол Люксембурга Гидемейзер и посол Нидерландов Ван Ахт. В итоге порядок во время крестного хода обеспечивали не менее ста сотрудников милиции. И на пасхальное приветствие «Христос воскресе!» милиционеры негромко, но все-таки отвечали: «Воистину воскресе!».

В то время в центре города было очень мало действующих храмов, поэтому в родительские субботы у нас на Подворье собиралось много людей. В одну из таких суббот я увидел, что староста, назначенный «органами», стоит у церковного ящика, с нетерпением ожидая окончания службы, чтобы забрать все пожертвования и поделить их со своими «работодателями». Это бывало и раньше, но в тот день я вышел на амвон и обратился к верующим со словами: «Дорогие и возлюбленные! Мы, священнослужители, многим вам обязаны. Поэтому все материальные пожертвования сегодня отменяются – у нас «ленинский субботник!». Через две недели этого старосту сняли.

Жизнь в Москве в то время, да и сейчас тоже – своего рода школа благочестия для любого человека, тем более для человека в духовном сане. Здесь он имеет прекрасную возможность укреплять свою веру и раскрывать свой потенциал в любви к людям».

Все эти годы служить владыке помогали русские священники, которых направляла на Антиохийское Подворье Московская Патриархия. Сейчас, когда представителям разных культур и традиций так трудно порой находить общий язык, даже удивительно, что у них не возникало никаких конфликтов.

«На протяжении всех этих лет я никогда ни на кого из них не пожаловался. У нас никогда не было ссор, мы понимаем друг друга с одного взгляда, – владыка шуточно сводит брови, демонстрируя этот самый взгляд. Но тут же становится серьезным. – Самое главное, что я стараюсь внушить им – это любовь к пастве, к церковному народу. Я всегда им напоминаю пример Господа, Который любит нас настолько, что ради нас не пожалел Себя. Люди всегда должны видеть в священнике своего отца и пастыря и не бояться приходить к нему за советом. Однажды я сказал одному священнику: я к тебе пошлю людей, исповедуй их, пожалуйста, очень долго. Он спросил: долго – это сколько, Владыка? Я ответил: спроси их обо всем, что тревожит их душу, дай им необходимые советы, но самое главное – будь к ним милосерден. В мире и так хватает горя, и ты должен уметь это горе и эту тяжесть взять на себя и понести.

Мы только служители Церкви, и хотя через нас, недостойных, Господь посылает Свою благодать, не мы разрешаем грехи. Господь через нас Сам делает это, и если мы помним, что через нас действует Бог, все меняется. А когда человек думает, что он сам разрешает грехи – это беда. Я очень люблю Достоевского, и всегда вспоминаю, как у него старец Зосима от всей души поклонился в ноги пришедшему к нему грешнику, Дмитрию Карамазову. Вот и мы тоже должны делать так.

Христиане вообще обязаны жить иначе и воплощать в себе все то, о чем говорят другим. Нам нельзя быть «как все»! Мы должны делить с людьми их радость, но не должны поддаваться на соблазны мира. Тогда и люди будут к нам по-другому относиться, и душа наша будет спокойна. Святость – это отделенность от всего злого, и если мы будем святы, мы действительно сможем радоваться. А жить надо в радости, ведь Сам Господь нам сказал: “Радуйтесь!”»
 
Екатерина ПРОГНИМАК
Журнал "Фома" | №7/51 | июль 2007

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com