Русская эмиграция после второй мировой войны лишь недавно стала предметом серьезного изучения историками и, в меньшей степени, политологами и международниками. По своему происхождению и политической судьбе "вторая волна" оказалась самостоятельным и выдающимся явлением международных отношений второй половины XX века. Она, безусловно, отличалась от первого российского "исхода".

Представители "первой волны" были прежде всего интеллигенцией по своему социальному происхождению. Большинство эмигрантов составляли офицеры Белой армии, лица свободных профессий, известные музыканты, художники, писатели и поэты. Оказавшись за границей, они сохраняли прежние фамилии и, за редким исключением, жили и работали вполне легально.

В отличие от "первой волны", вторая была народной, а не элитарной, эмиграцией, хотя там и были известные представители научно-технической и художественной интеллигенции. Спасаясь от выдач, от принудительной репатриации в СССР, наши соотечественники были вынуждены менять фамилию, национальность, место проживания и профиль работы.

Послевоенная эмиграция была, вне всяких сомнений, сознательной политической оппозицией советскому режиму. Ее кредо было изложено в "Манифесте освобождения народов России", а организационно и структурно движение было оформлено в Комитет освобождения народов России (КОНР), который возглавил в 1944 г. генерал-лейтенант А. А. Власов. Несмотря на поражение 1945 г., на последовавшие в изгнании расколы и политические деления на фракции, оппозиция сохранила ярко выраженные антикоммунистические идеи и привнесла их в США в своем эмиграционном потоке.

Антикоммунистические усилия эмигрантов способствовали организации Соединенными Штатами пропаганды против Советского Союза в годы "холодной войны". Видное, если не центральное, место в названных усилиях занимала организация СБОНР - Союз борьбы за освобождение народов России, идейный наследник власовского КОНРа. Он формально существует и до сих пор, несмотря на то, что главная уставная цель СБОНР - борьба с коммунистическим режимом - отпала в связи с событиями 1991 г. в Москве.

С 1970-х годов в США начал работу Конгресс русских американцев (КРА). Это было качественно новое объединение этнических русских. Эмигрантские организации предыдущей "волны" ограничивали свою деятельность внутри общин и не выходили на федеральный политический уровень. КРА поставил задачу информировать исполнительную власть и конгресс о России, о русском народе, о судьбе этнических русских, населявших Соединенные Штаты. Указанная задача по-прежнему остается программной.

"КРА вышел на всеамериканскую арену с задачей представлять русскую этническую группу в правдивом свете, бороться за ее доброе имя и защищать ее от дискриминации... - говорилось в одном из изданий Конгресса. - Мы должны донести нашу эстафету до цели. Мы должны донести наш антикоммунизм, наши духовные ценности, наши традиции, сохраненные за рубежом, до нашего народа".

Особое внимание КРА уделял кампании за отмену федерального закона 86-90, принятого в 1956 г. при администрации Д. Эйзенхауэра. Документ назывался "Закон о порабощенных народах" и перечислял народы, "порабощенные русским коммунизмом". В список порабощенных наций не были включены русские, и таким образом русский народ был изображен в виде угнетателей всех народов, находившихся под властью советского правительства. Конгресс добился удаления из текста закона оскорбительного для русских выражения, но федеральные власти США до сих пор не принесли никаких извинений за допущенную по отношению к целому народу дискриминацию.

Послевоенная эмиграция имела высокое религиозное содержание. В процессе "рассеяния" русские эмигранты создавали, где бы они ни находились, православные храмы, организовали приходы, церковно-приходские школы, публиковали издания духовного содержания. Число православных приходов в США значительно возросло. Но и качественный вклад послевоенной эмиграции был впечатляющим. Эмигранты первой "волны" были по происхождению православными. Жизнь с церковью была естественным элементом их уклада. Во втором "исходе" находились граждане СССР - страны, где официально проводилась политика борьбы с религией. Многие из них выросли в атеистическом окружении. Находясь в германском плену, на положении беженцев и остарбайтеров, под оккупацией или в рядах освободительного движения, значительная часть русских испытала поистине религиозное возрождение, обращение ко Христу, возвращение к вере отцов, то, что в православии называется воцерковление.

Следовательно, в Соединенные Штаты эти люди вольно или невольно приехали с миссией проповеди Православия, с миссией евангелической. Претерпев невиданные скорби и лишения, они принесли, может быть, самые лучшие качества христианина -оговоримся, в значительной своей части, но, разумеется, не все из них - качества самопожертвования, желание помочь другому в беде, молитвенную благодарность Богу за спасение в годы войны, оккупации и плена. Жизнь в православных приходах США, основанных представителями "второй волны", имела следы военных переживаний и лагерных мытарств [4]. Сюда можно отнести и литургические особенности, и трогательное почитание написанных в лагерях икон, и особое чувство единения бывших "перемещенных лиц", и лампадки, купленные на скромные сбережения от зарплаты.

 

"Забитые страхом,
Измучены скорбью,
В свободной стране
Мы лишь ищем покой.
Мы верим. Пречистая,
Матерь Скорбящих!
Ты защитишь нас
Державной рукой !"

 

Так писал выдающийся русский протоиерей О. Евгений (Лызлов) о внутреннем состоянии своих прихожан, эмигрировавших в Филадельфию из различных уголков послевоенной Европы.

В рядах второй эмиграции в США находились известные проповедники Слова Божьего, пастыри Русской Православной Церкви: прот. Адриан (Рымаренко) - духовный сын преп. Нектария Оптинского, прот. Иоанн (Легкий), уже упоминавшийся прот. Евгений (Лызлов), прот. Александр (Киселев), прот. Василий (Бощановский), впоследствии и протопресвитер власовской Русской освободительной армии прот. Димитрий (Константинов) и целый ряд других.

Послевоенная эмиграция внесла свою лепту в развитие зарубежной русской литературы. Для этого вклада были все основания и предпосылки.

Скорби и лишения военной поры, выпавшие на долю народа, оказались благодатным материалом для художников слова. Не только профессиональные литераторы, филологи, но и простые русские люди, глубоко пережившие военные травмы - плен, оккупацию, работы в Германии или угрозу насильственной выдачи в СССР - много писали и публиковали и делают это до сих пор.

В центральных библиотеках США читатель может познакомиться с глубоко психологичными произведениями Л. Д. Ржевского "Между двух звезд", В. И. Алексеева "Россия солдатская", Т. Фесенко "Повесть кривых лет", Е. Гагарина "Возвращение корнета", В. Л. Герлаха "Изменник", И. Одоевцевой "Оставь надежду навсегда" и многими другими. В центре эмигрантской литературы - обыкновенный русский человек, живущий в СССР, а затем в результате войны попавший в Германию или германский плен. Русский человек ищет смысл жизни - эта вечная тема отечественной классики, тема духовных и нравственных поисков вопреки бушующим катаклизмам талантливо раскрывается у наших писателей-эмигрантов.

Не пропавшие без вести в горниле войны, а конкретные люди предстают перед читателем, представители той, тогдашней России.

Таким образом, после второй мировой войны в Соединенных Штатах окрепло и получило дальнейшее развитие историческое явление "Русская Америка", возникшее после гражданской войны в России и значительно обогащенное представителями "второй волны". Под этим явлением мы подразумеваем рассеянные по городам США группы этнических русских, не всегда проживающих компактно, но, как правило, объединяющихся вокруг православного храма. "Русская Америка" привезла ясно выраженное политическое кредо, исповедание православной веры и дала замечательные образцы высокодуховных художественных произведений.

Изучение послевоенной русской эмиграции по-прежнему является важным, не только в плане чисто академической актуальности, т.е., исследования архивных фондов, опубликованных документальных материалов, литературы и искусства. Изучение важно и в прикладном смысле слова. Что может дать уходящая в Лету "вторая волна" современной России, ищущей свой, самобытный путь развития? Каков идейный потенциал второго "исхода"? Самую страшную лепту в возрождение страны эмиграция уже заплатила миллионами жертв в нацистских, а после насильственных выдач - в советских лагерях. Однако на этом вторая эмиграция не остановилась и попыталась в лице интеллектуальной своей части осмыслить исторический путь народа и государства Российского.

 

Задача будущего исследователя - понять, какой идеал России строила, создавала в политических и духовных поисках "вторая волна"? Что это за новая, свободная, "без большевиков и эксплуататоров", как говорилось во власовском Манифесте, Россия? Какое место займет русская идея в будущем государстве? Не поможет ли восстановление разорванных связей диаспоры и ее матери-России созиданию будущего?

 

 С этими вопросами русская послевоенная эмиграция провожает нас в XXI век.

 

     Корнилов А.А. Об историческом значении русской послевоенной эмиграции в США // Актуальные проблемы американистики. (Материалы международного научного семинара Российско-американские отношения в контексте глобальных изменений). Нижний Новгород.: Нижегородский государственный университете им. Н.И. Лобачевского. С. 72-76