Дискуссия об опубликованных недавно «Дневниках» протопресвитера Александра Шмемана состоялась 27 марта в Издательском совете Русской Православной Церкви.

    

     Обсуждение начал о. Георгий Митрофанов, который считает публикацию дневников «событием очень значимым». По его мнению, в дневнике поднимаются столь насущные проблемы, «в такой кричащей остроте», что восприятие этой книги может стать своеобразным «тестом» для нашей церковной жизни – тестом на способность к духовному творчеству. В размышлениях о.Александра о.Георгий выделил несколько таких проблем. В первую очередь – это «неисторизм» современной церковной жизни: по мысли автора дневников, «православие не заметило истории», что привело «глубинному духовному кризису», который проявляется в отсутствии самокритичного взгляда, в чрезмерном сосредоточении на внешнем, на форме, обряде, что обобщенно о.Александр называет  «бабье благочестие, пропитанное умилением и суеверием». В современной приходской жизни, комментирует о.Георгий, зачастую «Христос не требуется», а нужен «комплекс мер психотерапевтического характера, реестр святых, напоминающий список врачей-специалистов в поликлинике», т.е. становится нужен не Христос, а «религиозная жизнь, растворенная в религиозной чувственности», что «возвращает нас в языческое измерение».

     По мнению о. Георгия, для современной церковной жизни весьма актуально многое, отмеченное в дневниках Шмемана: это  и проблемы духовной школы с ее «конфликтом между схоластичностью образования и духовной жизнью», и  утрата  литургического измерения эсхатологии, которая нередко сводится к «популярным страшилкам». Особое беспокойство вызывает то, что Шмеман формулирует как «сдача православия национализму в его худшей, языческой форме и якобинской государственно-авторитарной сущности». Действительно, подтверждает о.Георгий, для многих православие стало «разновидностью оккультно-эзотерическо-евразийской идеологии». А что касается церковно-государственных отношений, то здесь тоже кроется большая опасность: многие клирики более заняты «выстраиванием отношений с сильными мира сего (спонсорами, чиновниками)», чем со своими  прихожанами, тогда как именно церковная община созидает Церковь. К сожалению, констатировал о. Георгий, эти проблемы не становятся предметом обсуждения приходских и епархиальных собраний, поэтому дневник о.Александра Шмемана может выполнять функцию «духовного наставника для многих практикующих  священников».

     О. Александр Шмеман был «выдающимся человеком, замечательным священником  с большой буквы, значительной фигурой в православии ХХ в.», считает о. Владимир Воробьев, поэтому свои студентам и прихожанам он всегда советует читать его сочинения. Издание дневников Шмемана – «большая радость для нас, и надо их обсуждать». По мнению О. Владимира, каждая строчка  дневников затрагивает «глубинные струны», он говорит о вечных проблемах Церкви, переживая их в своей американской действительности, поэтому надо учитывать специфику восприятия о. Александра: он никогда в России не был, и не все в его сочинениях «адекватно, созвучно нашему опыту, не все, что он говорит, можно так прямо интерпретировать для нашей жизни».

      О. Александр Степанов по прочтении  дневников увидел, что основная их тема  – христианство в современном мире, которое в ХХ в. «утратило цельность мироощущения, стало отдельной сферой жизни». По мнению о. Александра Степанова, главное достижение о. Александра  Шмемана состоит в  попытках «воцерковить, вычленить в этом мире, в обычной жизни то, что причастно Царству», увидеть «осколки Царства» всюду – в природе, в простых человеческих переживаниях, в книгах светских авторов, где живая жизнь в Боге иногда более очевидна, чем в многотомных богословских сочинениях. В этом состоит важное миссионерское значение новой книги, считает выступавший.

     Когда о. Петр (Мещеринов) читал дневники Шмемана, у него было ощущение, «как будто пью чистую свежую воду - наконец-то, после многих книг». О. Александр точно формулирует многие важнейшие вопросы жизни Церкви, а иногда и помогает искать их решение. Так, о. Петр говорил о «развилке» современной церковной жизни: с одной стороны, трудно и в большинстве случаев не получается создать церковную общину (возможно, это следствие социальной разобщенности); с другой стороны – «индивидуальный аскетизм теряет силу как цель духовной жизни». О. Александр Шмеман ищет альтернативу, но не идеологическую, а «на личном уровне», и находит ее в «восприятии цельности жизни как дара Божия», «в  выявлении Царства и непрестанной жизни со Христом»,  «в восприятии жизни как она есть – в культуре, в общении с разными – не только церковными - людьми». Надо учиться  не «ходить в церковь», а жить в Церкви, созидать Церковь каждому христианину – это, по мнению о. Петра, может дать большие духовные плоды, чем сосредоточение на традиционных формах аскетизма и благочестия.

     Проблема исповеди, столь часто поднимаемая на страницах дневников, сразу же стала одной из центральных тем дискуссии. О. Владимир Воробьев отметил, что «в наше время исповедь совершается так, как она никогда в истории не совершалась»: в ранней Церкви причащались часто, но исповедовались редко, в случае смертных грехов; когда же редким стало причастие, исповедь стала ему непременно предшествовать и тоже совершалась редко. В наше время, продолжил о. Владимир, «мы зовем людей к частому причащению, но освободиться от этой связи исповеди и причастия не можем». Священник видит выход в разделении «настоящего таинства покаяния» и некоего благословения на причастие в виде, например, разрешительной молитвы. Он убежден, что «совсем упразднить благословение на причастие, как это сделано сейчас на Западе, тоже неправильно, в особенности - для России, потому что бесконтрольный подход к чаше  приведет к профанации евхаристии».

     Тема исповеди задела за живое всех участников обсуждения. Так, о. Георгий Митрофанов считает, что в силу сложившейся практики «исповедующиеся часто имитируют исповедь, а исповедующие – имитируют духовничество». Однако при отсутствии частной исповеди общая может сделаться «суррогатной». По опыту о. Александра Степанова, частная исповедь часто смешивается, а иногда и подменяется индивидуальной пастырской беседой, в которой так нуждаются прихожане, но не имеют для этого специальной возможности.

     Эти проблемы, так же как и отсутствие сложившегося института духовников – проявление «неудачного исторического развития» нашей Церкви, которое стало результатом гонений, считает о. Владимир. Однако он видит признаки «выздоровления»  Церкви и подчеркивает, что этот процесс «не может быть быстрым, главное – не надо замалчивать проблемы, надо о них говорить, обсуждать».

     Из многих тем, поднятых в «Дневниках»,  участники дискуссии сосредоточились на теме почитания новомучеников. о. Георгий с сожалением заметил, что исполняются слова о. Александра Шмемана, который еще в 1977 г. предчувствовал, что постижение Церковью своей трагической истории, подвига новомучеников вряд ли может что-либо изменить в ее самосознании. Опыт преподавания в Санкт-Петербургских духовных школах подтверждает для о. Георгия «невостребованность» темы новомучеников в среде будущих священнослужителей. Участники обсуждения согласились, что необходимо «оживить» литургическое почитание подвига новомучеников, избежать опасности «массовой идеализации советского прошлого в обществе и Церкви» (о. Петр). По мнению о. Владимира, почитание новомучеников можно расценивать как «один из тестов на духовную зрелость Церкви», и, хотя «инерция прошлого» велика, есть основания для оптимизма: почитание новомучеников постепенно становится литургичным, считает ректор ПСТГУ.

     Участники высказали и некоторую озабоченность судьбой книги в России. «Не запишут ли «Дневники» в корпус либеральных манифестов?» – обратился к собравшимся  Сергей Чапнин. О. Георгий считает, что эта книга, будучи дневником, не станет «катехизисом»,  базой какого-нибудь «шмемианства» (выступавший припомнил, как сам о. Александр с иронией пишет о том, что руководимую им Свято-Владимирскую семинарию называли «шмеманария»). Нетрудно предположить,  что «Дневники» вызовут критику и справа, и слева, но главное опасение о. Георгия – эта книга «не должна стать знаменем церковно-общественной группы, которая без всяких на то оснований будет объявлять Шмемана своим духовным наставником». Тогда «другие группы будут отбрасывать все  ценное содержание этого дневника на том основании, что кто-то присвоил себе эту монополию». О. Георгий предлагает рассматривать книгу как своеобразное «завещание», оставленное Шмеманом Церкви,  суть которого - в «призыве думать, не строить иллюзий, творить церковную жизнь, не пытаясь сохранить какие-то отжившие формы, а веря в неизбывное ее содержание, которое дается от Бога во всей полноте». О. Александр Степанов предостерег об опасности «вычитать из дневника протестантский пафос», опираясь на мысли Шмемана о «возврате к раннехристианской чистоте».