На вопрос заместителя главного редактора "Фонда имени Питирима Сорокина" Константина Гусова отвечает эксперт Фонда, доктор исторических наук, профессор философского факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, сопредседатель Союза писателей России Сергей Перевезенцев

В поставленном вопросе заявлено несколько очень серьезных проблем. Причем, ответы на эти вопросы, конечно же, просто не могут быть «быстрыми» и короткими. Каждая из проблем – огромное поле для исследований, мнений, дискуссий.

К примеру, понятие «элита» предлагается рассматривать во множественном числе. И это верно, ибо нынче понятие «элита» очень расплывчато, а сама «элита» и социально, и духовно, и экономически, и политически – неоднородна. К ней причисляют и тех, кто награбил денег и сумел выжить в лихие 1990-е годы, и тех, кто, занимая чиновничьи должности, сегодня стремится влиять на жизнь страны, причем, нередко, в собственных корыстных интересах, и тех, кто пытался и пытается честно служить обществу, и тех, кто создает духовное и культурное богатство России, но не имеет при этом решающего голоса ни в формировании государственной политики, ни в экономической жизни. Иначе говоря, «элита» в России очень разная и, соответственно, отношения с государством и к государству у разных «элит» тоже разнится.

Если в данном случае подразумевается та «элита», которая в наше время реально осуществляет руководство государством, то сказать о том, насколько сопоставимы ее интересы с интересами государства, я вряд ли могу. И всего лишь по одной причине: я не знаю, где представители этой «элиты» хранят свои личные капиталы, и, следовательно, не знаю, где находится их «лежбище» (если вспомнить слова капитана Жеглова из фильма «Место встречи изменить нельзя») и кому они служат в первую очередь. Но, судя по сообщениям из Куршавеля и Лондона, интересы этой «элиты» (во всяком случае, значительной ее части) «очень далеки от народа» и от интересов государства.

Это, кстати говоря, еще одна проблема, заявленная в вопросе. И эта проблема беспокоит. Ибо в России во все времена очень многое зависело от выбора правящих элит. Нередко верх одерживала «элита-предатель». В 1605 году русское боярство по эгоистическим причинам приняло сторону Лжедмитрия I – и Россия окунулась в Смуту. В начале XX века российские правящие элиты, включая многих членов императорской семьи, предали идею самодержавия и лично царя – и это стало важнейшей причиной февральского переворота 1917 года. В конце 1980-х гг. представители советской элиты опять же из эгоистических интересов предали (или продали?) и идею советской власти, и саму советскую власть – результатом стала трагедия распада СССР и все последующие трагедии на постсоветском пространстве. Иначе говоря, в истории повторяется один и тот же урок: в самый ответственный момент правящие элиты могут предать и собственный народ, и собственную страну.

А могут и не предать, как это было в 1380-м, в 1812-м или в 1941-м годах. Ибо на «элиту-предателя» обязательно находится другая элита – «охранитель». Обычно для «элиты-охранителя» интересы государства – это совсем не пустой звук, а реальность, которую необходимо защищать, за которую необходимо бороться. Судя по всему, в сегодняшней России есть и такая элита. Но и у этой элиты есть своя «ахиллесова пята». Свои личные интересы «элита-охранитель» зачастую отождествляет с интересами государства, подменяет одни другими. И тогда страна сталкивается с очередными неприятностями.

На протяжении всей русской истории в правящей элите шла борьба между двумя подобными группировками – «предателями» и «охранителями». И многое зависело от того, кто оказывался сильней, влиятельней, настойчивей, решительней.

Здесь в полный рост встает очередная проблема: взаимоотношения государства и элиты. Дело в том, что отечественный исторический опыт свидетельствует: власть, государство, правитель должны держать собственную элиту в «ежовых рукавицах». Да, в России во все времена элиту «баловали», дарили ей привилегии, не просто кормили, а перекармливали ее. Но, одновременно, для того чтобы государство продолжало существовать, элиту приходилось жестко, иногда жестоко контролировать, проводить с ней серьезную политическую, «кадровую» работу, а то и действовать откровенно репрессивными методами.

Иначе говоря, власть, наряду с пряником, постоянно использовала кнут. И это не было прихотью власти, самодурством, «нарушением демократических принципов» и т.д., как об этом часто любят писать в учебниках истории. Россия настолько великая в географическом и разнообразная в этническом, религиозном, природном смыслах держава, что власть просто неспособна уследить за всем, что творят общероссийские и региональные элиты на просторах страны. А российские элиты очень любят вырываться из-под властного контроля, превращать самих себя в эдаких «царьков», которым всё и вся можно. Вспомним и о постоянной склонности правящей элиты к предательству. Следовательно, власть просто обязана контролировать элиту, постоянно, нередко силой возвращать ее к соблюдению государственных интересов. И в этом случае без кнута никак не обойтись.

Российский исторический опыт показывает, что властный контроль над элитами можно осуществлять двумя способами. Наиболее ярко оба способа, причем в крайних формах, проявились в годы правления царя Ивана IV Васильевича Грозного: установление народного контроля над элитами («земская реформа» в 1550-е гг.) и открытые репрессии власти против элиты («опричнина» после 1565 г.). Но следует помнить, что и до Ивана Грозного, и после него российская власть пользовалась этими способами постоянно. Наиболее эффективной государственная политика становилась в том случае, когда достигался разумный, естественный компромисс в использовании обоих способов. Кстати говоря, в наше время говорить о таком компромиссе даже не приходится – народ полностью отодвинут и от контроля над элитами, и от самой власти.

И все же, как может повернуться дело сегодня? Это зависит от многих привходящих, в том числе и от позиции народа, от его поведения и выбора. Сможем мы, как народ, повлиять на выбор элит в том направлении, какое нам ближе и важнее – и история пойдет одним путем. Не сможем – будет другая историческая дорога.

И здесь стоит сказать еще о нескольких проблемах, заявленных в поставленном вопросе. А что такое «интересы государства»? Насколько эти интересы сопоставимы с интересами народа? И в чем состоят интересы народа? И что такое народ?

В общем, отвечать нам на поставленный вопрос – не "переотвечать"...