Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / Россия / Общественно-политические процессы / РОССИЙСКАЯ ЭЛИТА / Российская элита в поисках Евангельского Послания. Интервью с ответственным редактором газеты «Церковный вестник» Сергеем Чапниным.

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
Российская элита в поисках Евангельского Послания 
 
Беседа главного редактора портала «Фонд имени Питирима Сорокина» Михаила Тюренкова с ответственным редактором газеты «Церковный вестник», руководителем Исследовательского центра «Церковь в информационном обществе» Сергеем Чапниным.
 

Дорогой Сергей, сегодня мне бы хотелось поговорить о современных российских элитах, я попрошу тебя поразмышлять над рядом вопросов по данной теме. Начнем с того, что для тебя вообще означает понятие «элита», а также каковы ее основные характеристики?

Для меня очевидно, что элита – это не количественная, а качественная характеристика. Я бы выделил несколько черт, которые, как мне кажется, принципиально важны.

Первая характеристика элиты – это преемство, поскольку элита не может возникнуть из ничего, она должна наследовать некие основные черты, транслируемые из поколения в поколение. Как мне кажется, эта трансляция необходима, потому что качественные характеристики элиты достаточно сложны. Я бы даже сказал, с точки зрения современного человека, они малоочевидны.

Следующая характеристика элиты – это некая групповая харизма. Конкретный представитель элиты этой харизмы может и не иметь, но, тем не менее, именно как групповая харизма она должна быть.

В-третьих, важная и принципиальная вещь – это идея восприятия власти, понимание власти как служения. То есть, как бы отдельный представитель элиты не злоупотреблял властью, он должен быть воспитан так, что основным содержанием власти для него должно являться служение народу и государству, служение младшему, в конце концов. Старшие обязательно служат младшим.

С этим же связана идея жертвенности, поскольку служение власти – одно из самых высоких служений. Даже если мы разделяем власть политическую и экономическую, политическое сообщество и бизнес-сообщество, тем не менее, в обоих случаях эта идея власти должна преломляться через:

а) восприятие власти как служение;

б) через жертвенность.

В условиях ровной и стабильной жизни эта жертвенность может не раскрываться, но в принципе, если возникает напряжение – военные действия, экономический или политический кризис, то, безусловно, жертвенность для элиты должна становиться очевидной ценностной основой.

И, наконец, третий момент, связанный с двумя предыдущими (поскольку идея власти как служения и идея жертвенности, безусловно, относятся к аксиоматике) – ценностная перспектива. Я согласен со многими экспертами, полагающими, что элита должна быть носителем и выразителем ценностей общества. И полагаю, что если говорить о базовых вещах, то именно этим описывается мое понимание элиты.

Правильно ли я тебя понял, что ты все-таки выделяешь только одну элитарную страту – элиту, которая имеет отношение к власти? Или все-таки ты разделяешь? Существует ли, по-твоему, групповая дифференциация и структуризация элиты?

Признаться, меня в некотором смысле настораживает и пугает попытка найти такой язык описания элит, который дробит элиты, не работает на их консолидацию. Общепринятая стратификация элит работает на разделение: мол, вот у этой элиты свои характеристики и свои интересы, а у этой – свои. Мне кажется, это методологически неверно, потому что если мы говорим об элите как о высочайшем уровне общества, то должны понимать, что внизу дробления может быть сколько угодно, но верхний эшелон должен быть единым.

По-твоему в российском обществе единая элита?

Должна была бы быть... но здесь очень сложный момент. Честно скажу: я не очень понимаю, что такое современная российская элита. Не понимаю, потому что, если говорить честно, приходиться говорить грубо: современная российская элита – это псевдоэлита, квазиэлита.

Вот это очень интересно!

Или, я бы даже сказал, «антиэлита» в греческом смысле слова, нечто «вместо элиты». Понятно, что общество без элиты существовать не может. Идея равенства – идея теоретическая, на практике мы этого никогда и нигде не видели. Советское общество «искусственного равенства» и специфической «партийной элиты», вырвавшись из этого «равенства», оказалось вынуждено отвергнуть прежнюю элиту или, по крайней мере, декларировать это отвержение. В течение последних 20 лет шел процесс формирования тех элит, которые мы сегодня имеем, но в них, с моей точки зрения, отсутствуют ключевые параметры преемственности, жертвенности и ценностной ориентации. Они ни от кого и никому ничего не наследуют. Они возникли сами по себе, как грибы на сырой стене.

Можно ли говорить, что преемственность – это главное основание элиты?

Я бы не сказал, что это главное основание. В историческом процессе есть некоторая тайна, которую мы, когда говорим о ценностях, должны признать. И эта тайна связана с тем, что Господь восполняет то, что недостает. Поэтому, идея преемства в данном случае может быть как-то нащупана или пережита внутренне. Но для того, чтобы восполнение преемственности произошло, необходимо, чтобы присутствовали прочие признаки и черты, и, прежде всего, ценностная ориентация.

Эта задача, на мой взгляд, сегодня решается с большим трудом. Я не могу сказать, что она не решается вовсе. По крайней мере, вижу, как в разных местах различные люди, наделенные высокими полномочиями и ресурсами, то есть по формальным признакам являющиеся элитой современного российского общества, находятся в глубоком внутреннем и порой весьма мучительном поиске ясной и непротиворечивой ценностной системы. Но, безусловно, отсутствие преемственности очень мешает.

Сегодня мы можем сказать, носителем каких ценностей должна быть российская элита: ценностей евангельских, христианских. Но этот ответ, с одной стороны, простой, а с другой – очень неполный. То есть это даже не первая половина, а первая четверть ответа. Потому что ценности – это не то, что декларируется, это не теория, а то, что показуется конкретными поступками в конкретных ситуациях. К сожалению, сегодня основная проблема элиты, даже той, которая хочет быть носителем христианских ценностей, заключается в том, что эти люди свои ценности декларируют, но в жизни этими ценностями не руководствуются. Причем, не руководствуются потому, что не знают, как эти ценности приложить к своей сегодняшней жизни. Да, есть богатая богословская и духовно-нравственная литература, есть исследования о благотворительности элит прежних веков, но как сегодня все это реализовать в повседневной жизни, в конкретных деловых ситуациях, в разработке конкретных программ, - не понятно. То есть получается, что сегодня идет поиск вслепую.

В качестве примера можно привести следующий: если бы элита понимала свое значение как носителя ценностей, то, скажем, внимание церковному строительству, к возрождению храмов, восстановлению храмов из руин, совершенно органично бы сочеталось с помощью в организации общинной жизни. Эти люди, которые обладают средствами и ресурсами, понимали бы, что стены построить недостаточно, нужно еще и помочь обеспечить жизнь церковной общины здесь и сейчас, начиная с того, чтобы поддерживать многодетные семьи, и заканчивая тем, чтобы в условиях сегодняшней информационной революции развивать православные информационные и гуманитарные проекты. Да, сегодня мы видим, что стены и купола отстраиваются. Но то, как здесь внутри будут жить люди, в значительной степени элиту не интересует. То есть они построили, им написали благодарность, выбили их имена на мраморной доске при входе в храм, в общем, и в большинстве случаев для представителей элиты этого достаточно.

Другой пример – из государственной политики. Мы сегодня очень много говорим о демографии. О том, что очень важно повысить рождаемость, изменить баланс рождений и смертей. Но как это делается? Фактически исключительно на уровне призывов: «Рожайте больше!» А как организовать социальную жизнь молодых мам, у которых второй, третий ребенок, но мало денег, нет возможности выйти из дома? Как сделать так, чтобы если у тебя трое детей, то хотя бы не платить взятки при поступлении в школу или в детский сад? Если вы (элита) призываете рожать, то хотя бы скажите, что если вы рожаете сейчас, то у вас все обеспечено – медицинское обслуживание, возможность матери работать, ребенку - ходить в детском саду, возможность образования в школе, возможности отдыха... Посмотрите целостно на эту проблему, посмотрите на мир глазами молодой семьи, которой не нужно, чтобы ей решили одну ее проблему. Ей нужно, чтобы жизнь была сбалансировали в целом. К сожалению, этого не видно. Почему? Потому что, на мой взгляд, сегодняшняя ценностная ориентация, с одной стороны, слишком теоретическая, а с другой стороны, подавлена ложно понятой прагматикой.

Правильно ли я понял, что можно сказать, что именно по той причине, что пока современная элита или, если быть точнее, квазиэлита не основывается на этом ценностном базисе, то подлинной элитой она не является? Именно на этом основании?

Да, пока не является.

Крест на ней, разумеется, не ставим, но…

Да, разумеется, это не приговор. Элита находится в становлении, в поиске. Одно поколение отличается от другого. Однако пока еще остается под вопросом, в какую сторону она пойдет. Захочет ли элита в целом остаться вот этой квазиэлитой или она будет возрастать до той элиты, которая нужна государству, народу – это открытый вопрос.

Тогда немножко вернусь к групповой дифференциации элит. Мы отлично понимаем, что все-таки сегодня существуют такие люди, которые не просто в своей жизни основываются на традиционных ценностных основаниях, но рефлексируют, и даже, более того, воспроизводят эти ценности. Можно ли этих людей, будь то духовенство или, может быть, деятели науки, культуры, отнести к элите? Или в данном случае ты все-таки четко разделяешь: элита – это те люди, которые обладают властью, будь то власть финансовая или власть государственная…

Я бы сказал не властью, а ресурсами или, еще точнее - властью над ресурсами.

Хорошо, а как мы все-таки охарактеризуем тех людей, которых можно назвать «аристократией духа»?

Здесь мы говорим о духовном авторитете. Я бы их к элите не относил. Потому что люди, которые имеют духовный авторитет, как правило, не имеют прямой власти и прямо не распоряжаются ресурсами. Они как раз являются нравственным примером и ориентиром. Для здоровой общественной ситуации очень важно, чтобы эти духовные авторитеты были ориентиром для широкого круга людей.

В том числе элиты?

Да, разумеется, в том числе и элиты. И для простого народа, и для среднего класса. Сила духовных авторитетов именно в том, что это конкретные люди, которые консолидируют общество. К ним приходят и миллионеры, и милиционеры, и бездомный, и гастарбайтер. Все приходят и получают утешение и надежду, возникает некая «точка сборки» общества. Здесь элита в традиционном понимании этого слова встречается лицом к лицу с народом. Как можно встретиться лицом к лицу? Например, в очереди на исповеди к старцу. Вот когда они вместе стоят, а не так, чтобы у миллионеров была в своем закуточке своя исповедь, а у гастарбайтеров – своя, то через это переживается единство.

Но для меня здесь есть еще один до конца не проясненный момент, связанный с элитой: как в условиях транснациональных корпораций или просто национальных монополий реализуется принцип власти. Это очень сложный вопрос, потому что, с одной стороны, существует ротация, а с другой стороны, - возникает корпоративная этика. Думаю, корпоративная этика в больших транснациональных корпорациях, безусловно, - одна из серьезных угроз национально-государственным элитам. Потому что корпоративная этика – это формулирование таких ценностей, на основе которых можно объединить сотрудников в десятках стран мира.

Правильно ли я понимаю, тут вопрос о том, существует ли конфликт между национальной элитой и формирующейся транснациональной элитой? Или, более того, возможно ли вообще смещение национальной элиты?

Я бы пока не стал называть управленческий класс транснациональных корпораций элитой, потому что у них сформулированы свои внутренние ценности, которые вовне явно не транслируются.

Ну, это-то понятно, там все-таки цель довольно утилитарная…

Да, они все-таки направлены вовнутрь. То есть можно воспринимать маркетинг, рекламные кампании этих корпораций, их взаимодействие с обществом в каких-то локальных проблемах как трансляцию своих ценностей вовне, но, тем не менее, это все-таки пока не очевидно.

Мне кажется, из этого органично следует вопрос, должна ли элита быть носителем некой идеологии? Помимо ценностных ориентиров, должна ли быть какая-то идеология?

Для меня этот вопрос пока остается открытым. Существуют серьезные плюсы и минусы как в случае, если элита является носителем идеологии, так и если она им не является. С ситуацией в современной России проблема в том, что если мы начинаем рассматривать мировоззренческие основы той или иной идеологии, то видим, что практически любая идеология, какая бы она ни была – либеральная ли, консервативная ли, неизбежно упирается в коммунистическое прошлое. Она не может выступить преемницей, скажем, дореволюционной России.

То есть, как говаривал Черномырдин, какую бы партию ни строили, получается КПСС?

Страшные слова... И вот это главная проблема, что мы идеологически оказываемся очень убогими, замкнутыми в посткоммунистической парадигме... Именно поэтому я бы теоретически ответил на поставленный вопрос: да, элита должна быть носителем идеологии. Но в нашей конкретной современной российской ситуации, я считаю, что это достаточно опасно. Элита должна с великой осторожностью относиться к идеологии и, скорее, попытаться посмотреть за идеологию. Таким образом, мы опять-таки возвращаемся к ценностной системе.

В таком случае вопрос такой: может ли стройная органичная ценностная система быть абсолютно надидеологичной? Разумеется, в Царстве Божием никакой идеологии быть не может, но мы все-таки пребываем на земле.

Если мы отталкиваемся от конкретных реалий, то опять-таки теоретически да. Существует идея христианского универсализма, который созидал и Византийскую империю, и Российскую империю с десятками народов, которые в нее вошли. Но, к сожалению, сегодня этот универсальный характер евангельских ценностей во многом утрачен, восприятие универсального характера очень и очень затруднено. Потенциально христианские ценности могут быть основой для полноценной здоровой идеологии. Но для этого христианские ценности должны быть прожиты человеком внутри. Он должен научиться действовать на основе этих христианских ценностей. И в результате кристаллизации этого опыта может появиться здоровая, а не ублюдочная идеология.

Хорошо. Вернемся к той квазиэлите, которая существует в современной России. Насколько, на твой взгляд, сейчас соотносятся интересы элиты и народа, элиты и государства, элиты и общества?

На мой взгляд в стране существует громадная автономия всех и вся. Я бы сказал, что все друг к другу примеряются, мы находимся в состоянии, когда идет поиск союзников и формирование тех групп, которые выступят субъектами в общественном диалоге. Этот процесс еще не закончен.

К сожалению, мы упустили ценностное воспитание, ценностную ориентацию молодежи, мы не знаем, носителями каких ценностей, являются те, кто младше 30 лет. И уж совершенно не представляем, какую идеологию, какие ценности несут те, кто младше 15. Это открытый для всех вопрос. И если на уровне тех, кому 40 и старше, мы реалии себе представляем и думаем, что какая-то точка стабильности может быть достигнута в рамках социального конструирования, - это большая ошибка, потому что нас подпирают снизу другие, которые, возможно, совсем другие. И на уровне тех, кому 40 и старше, наверное, некоторое взаимное понимание в интересах общества, государства и элиты существует. Но, несмотря на это, безусловно, здоровой ситуацию назвать нельзя. Как мне кажется, мы все еще находимся в ситуации больного человека, вроде бы идущего на поправку.

То есть соотнесение, сопоставление интересов здесь происходит по количественному принципу?

Я ввожу этот критерий, потому что утрачено преемство. Если мы утратили преемство вглубь, это значит, что мы не заботимся о своем преемстве с младшими поколениями, с нашими детьми.

Вообще-то здесь очень серьезный водораздел, который связан с нашим наследием советского прошлого. Те, кто застали Советский Союз, пусть даже им было лет 10, когда Советский Союз разваливался, если, например, ты вот эту систему отношений застал и зафиксировал, тебе проще найти общий язык с человеком подобного опыта.

А потом оказалось, что все разбито на ниши: регионы замкнулись, в культурных нишах произошло замыкание. И вот чтобы произошло размыкание всего: региональных, социальных и культурных ниш, нужно, чтобы этот процесс возглавили если не духовные, то хотя бы нравственные авторитеты. Собственно говоря, это и будет элита.

Однако при этом можно прогнозировать, что с постепенным взрослением тех людей, которые не застали советское прошлое, когда этим людям 30-35-40 лет, произойдет довольно-таки серьезный и болезненный перелом?

Да, если мы сейчас не продекларируем, не начнем формулировать ту ценностную базу, которая может стать фундаментом. Потому что, скажем, те государственные ценности, которые сегодня пытаются сделать общими, на самом деле несут серьезный заряд конфликтности.

И в истории, тем более в новейшей истории мы единой платформы для консолидации, увы, не найдем. Поэтому, на мой взгляд, если мы будем культивировать патриотизм как главную ценность, то можем попасть в большую ловушку. Мы не ответили на главный вопрос: что такое та Родина, которую мы любим. Это Российская империя, которую большевики убили, изгнали, уничтожили? Или это Советский Союз, который утопал в крови собственных народов не одно десятилетие? Что является ценностью для нас? Мне кажется, это пока неразрешимый вопрос.

А ты не берешь во внимание постепенного забвения, снятия наиболее болезненных точек истории? Ведь оно объективно происходит, и при всех отрицательных сторонах этой нивелировки, именно она может привести к некому органичному сплаву имперского и советского патриотизма.

Такой сплав возможен только в том случае, если будет найден правильный баланс между христианским универсализмом и русским патриотизмом. Сегодня об этом мы можем рассуждать только теоретически, но если это станет практикой жизни, личным опытом людей, когда патриотизм не будет постулироваться в качестве абсолютной ценности, а будет уравновешен универсальным Евангельским Посланием, тогда, я думаю, мы сможем из этого тупика выйти. В рамках нынешней пропагандистской машины, это, в общем, революционное решение.

Фото: Владимир Петухов

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com