О политических и экономических итогах уходящего года рассказывает Николай Петров, член научного совета Центра Карнеги.

     - Чем, на Ваш взгляд, ознаменовался уходящий год в политической жизни, какие важнейшие события в этой сфере можно выделить?

     - Мне кажется, что уходящий год ознаменовался относительным спокойствием и политической стабильностью, которые были связаны, прежде всего, с тем, что после массовых социальных протестов в январе-феврале были свернуты или перенесены практически все те реформы, которые планировались, или уже даже было начато их осуществление.

     И, кроме того, уходящий год - это год завершения второй масштабной избирательной реформы и год проведения целого ряда политических преобразований, которые можно, собственно говоря, назвать политической реформой. Это, в первую очередь, изменение порядка формирования Думы, это назначение губернаторов вместо их прямого избрания, и подготовка к введению с 1 января новых требований к политическим партиям.

     - Ваше мнение идет вразрез с мнением других экспертов, которые в числе достижений года называют успешное проведение реформ.

     - Масштабная муниципальная реформа, которая была начата в конце прошлого года, оказалась очень плохо подготовленной и еще хуже реализованной. Вместо экономии средств, которые она должна была дать, она привела к очень большим затратам. Столкнувшись с крайней неэффективностью муниципальной реформы, ее отложили на длительный срок, и я считаю - это мудрый шаг. Потому что, если бы Дума не изменила сроки введения этой реформы, это могло бы привести к параличу страны на низовом уровне.

     Административная реформа была реализована лишь частично. В отношении реформы ЖКХ был принят целый ряд решений, которые по сути дела меняют ее содержание, устанавливая жесткие лимиты повышения цен. Я просто не знаю, какие реформы можно считать осуществленными в этом году.

     - Как бы вы в целом определили тенденцию изменения политической жизни?

     - Усиление контроля за политической жизнью со стороны государства, что, с моей точки зрения, является контрпродуктивным для самого государства.

     - Что можно сказать по поводу нашей внешней политики?

    - Что касается внешней политики, то я думаю, что она как раз была более последовательна и продуманна и адекватна, чем политика внутренняя. Уроки прошлого года и, в частности, уроки оранжевых революций были в ней реализованы. Я считаю, что изменение позиции России в отношении СНГ в целом позитивно, и те новые принципы, которые были декларированы, и отчасти сейчас реализуются, мне кажутся достаточно четкими и последовательными. При всех своих издержках, "газовая война", как мне кажется, была содержательно правильной и отвечала интересам России гораздо больше, чем проводившаяся до этого политика индивидуального политического торга с каждой из стран потенциальных и реальных союзников.

     Достаточно четко была реализована и реализуется стратегия опоры на создание региональных блоков. Это, в первую очередь, шанхайская группа, это и видоизменившаяся концепция Единого экономического пространства, где теперь нет Украины. В целом можно говорить о том, что во внешней политике позиция страны стала гораздо более праграматичной, гораздо более четкой и последовательной.

    - Вы могли сказать, какой себя почувствовала в этом году Россия на этом внешнеполитическом фланге, что изменилось, и как определить наше место в мире сегодня?

    - Мне кажется, что с продолжающимся ростом цен на нефть и соответственно, увеличением значения России, как одного из главных в мире поставщиков углеводородов, изменилось и само ощущение российской политической элиты. Не случайно Путин заявил, что Россия может стать энергетической базой для развития всей западной цивилизации. Изменилась реальная роль и значение России в мире.

     Это имеет свои положительные и отрицательные последствия. К отрицательным я бы отнес то, что, не успев прочувствовать и расстаться с ролью великой державы, которую мы утратили после развала Советского Союза, и которая была основана на военно-стратегических возможностях, мы сейчас находимся в некой эйфории по поводу усиления значимости энергетических ресурсов и проблем энергетической безопасности. В этой связи роль и значение России, и желание с ней иметь дело, и уважение, ей выказываемое, возрастают. Здесь опасность заключается в том, чтобы не принять какие-то конъюнктурные изменения, связанные с ценами на мировом рынке за наши собственные большие стратегические достижения, и не утратить чувство реальности. Но можно и нужно планировать конвертацию сегодняшних выгод нашего положения в стратегические и менее зависимые от конъюнктуры преимущества.

    - Чтобы Вы могли сказать по поводу года грядущего?

    - Если в этом году, даже находясь в крайне выгодном экономическом положении, страна по сути дела не предпринимала никаких шагов по модернизации, а вместо этого топталась на месте, и обсуждала то, каким образом политически будет осуществлена передача власти в 2007-2008 гг., то нет никаких оснований ожидать, что следующий год будет в этом смысле отличаться от нынешнего.

    Удивительным для меня было то, что 2006-й год, который мог бы стать годом, если не радикальных прорывов, то, по крайней мере, попыток довольно существенного продвижения в целом ряде направлений, поскольку выборы одни уже прошли уже, а другие настолько далеко впереди, что, казалось, они могут не влиять на принятие решений, но, этого не случилось. Я бы сказал, что выборы 2007-2008 гг. слишком сильно и слишком рано повлияли на все происходившее в 2005 году. Отчасти это было связано и с январем и февралем, когда прошли массовые акции протеста, и они произвели, мне кажется, достаточно сильное и не очень, может быть, рациональное впечатление на власти.

     Следующий год, я думаю, будет годом еще большего примата политического популизма над экономической стратегией и тактики над стратегией в целом. Поэтому, я, во-первых, ожидаю, что та новая система, которая была введена и в отношении выборов вообще, и в отношении отказа от выборов губернаторов и последовавшего отказа от выборов мэров, неизбежно начнет давать сбои и продемонстрирует то, что она контрпродуктивна.

    Я надеюсь, что на выборах в регионах и в развитии политических процессов следующего года, будет более очевидно, что систему надо менять, что общим интересом и Кремля, и общества, является не попытка ужесточить усилить контроль над общественными процессами со стороны государства и над регионами со стороны федерального Центра. А наоборот, и те и другие, то есть, и государство и общество, заинтересованы в том, чтобы восстановить целый ряд элементов федерализма в отношении между Центром и регионами, и ряд элементов демократии в избирательной системе и в политической системе в целом. И это, как мне кажется, вопрос политического выживания системы.

     - В ваших словах я почувствовала опасение, что политическая жизнь "уснет" до самого выборного периода?

    - Политическая жизнь не уснет. Мне кажется, не будет никаких попыток реального развития ни в экономике, ни обществе, за исключением тех, которые укладываются в логику политического популизма, и которые будут ориентированы на создание благоприятного фона для выборов, которые предстоят в 2007-2008 гг.