Политические итоги уходящего года комментирует Александр Ципко, главный научный сотрудник Института международных экономических и политических исследований (ИМЭПИ) РАН.

     На мой взгляд, год уходящий - очень удачный год. Это год переломный. Такое ощущение, что мы уже преодолели кризис и начали путь наверх. В начале года все ожидали, что монетизация вызовет бурю в стране и либералы нагнетали страсти. Владимир Рыжков говорил о том, что люди, недовольные отменой выборов губернаторов, начнут бунт в регионах. Михаил Делягин предрекал неотвратимость социальной революции. А все произошло с точностью до наоборот, сработал прямо противоположный маятник консервативной стабилизации, постреволюционной либерализации. Появилось ощущение, что власть на месте, власть работает, власть достаточно твердая и прочная. Вот этот запрос русского человека на власть волевую, дееспособную - Путин, мне кажется, удовлетворил в этом году наиболее полно.

     Успешной была внешняя политика. Здесь Путин проявил себя, на мой взгляд, как тонкий стратег. Он нигде, ни с кем не поссорился, но, при этом, довольно последовательно реализовывал национальные государственные интересы, показывая этим, что Россия, как субъект геополитики, субъект мировой истории, существует. Тут много удачных решений. Одно из которых - идея с газопроводом по дну Балтийского моря, которая позволила добиться консенсуса в Европе, и, с другой стороны, охладить самочинные страсти бывших советских республик и бывших социалистических государств.

Очень взвешенная политика в отношении Европы. Учитывая нерушимость Атлантического союза, Путин проводил политику на сближение России с Западом. В результате которой, Совет Европы, хоть и с некоторыми оговорками, все-таки признал выборы в Чечне. На внешнеполитическом поле следует отметить достижения, связанные с ШОС, и решение многих проблем в Узбекистане.

     Во взаимоотношениях с Украиной очевидно желание выстроить симметричные отношения. Если Украина проводит враждебную политику, то мы не имеем права, с точки зрения здравого смысла, быть спонсором враждебной политики. Позиция руководства России тут тверда и активно поддерживается народом, это тоже свидетельство успешности.

     Во внутренней политике я выделил бы успешную, относительно прошедшего периода, политику умиротворения Чечни: ставку на местную элиту, поддержку ее, приглашение в Москву. Здесь, мне думается, Путин нашел очень точный ход и он сделал то, что не учитывал Ельцин. Для того, чтобы чеченцы чувствовали себя частью России, преодолели центробежные силы, они должны присутствовать в российской политике, должны присутствовать в средствах массовой информации.

     В части национальной политики много позитивного. И хотя Путин начал свою деятельность с идеей уравнивания, настоял на создании единого правового поля, жестко преследовал национальных лидеров за отступление от общей Конституции, но, он понял, что доведенная до крайности такая позиция бесперспективна. Мы не можем уйти от национально-территориального фактора, не можем уйти от того, что осталось от Советского Союза, от национальных республик. И решить проблему можно было только путем поддержки национальных лидеров, и проведения такой кадровой политики, при которой все народы участвуют в управлении государством. В этой связи крайне удачное назначение Нургалиева министром внутренних дел, Исхакова полномочным представителем по Дальневосточному округу. Московская элита становится все более многонациональной и, я думаю, это чрезвычайно полезно. В отличие от лидеров "Родины", которые ругали Путина за участие в праздновании тысячелетия Казани, я считаю это верным шагом, потому что Россия, Московия сложилась, все-таки, как русско-татарское государство. Все мусульманские народы очень внимательно следят за положением татар в России, поскольку они для них главный мусульманский народ России. И я думаю, что была крайне удачная, взвешенная политика - поддержка Шаймиева, как реального лидера мусульманских народов, наделенного всей полнотой власти.

     И еще один аспект, пока только зарождающийся. Путин очень точно чувствует присутствие традиционного запроса на сильную и эффективную власть. Адекватной реакцией на эти запросы является принятие понятных стратегических программ. Все-таки, русский народ, при всех его недостатках и крайностях, очень идеологичен. Русский народ хочет участвовать в каком-то общем деле, он не может жить только поглощенный в свое собственное процветание и личный успех, он должен себя вписывать в контекст страны. И наличие каких-то четко обозначенных государственных программ, национальной стратегии и вписывание жизни каждого человека в программу - очень верный ход. Этого, кстати, Путин раньше не делал, по крайней мере, из посланий этого не следовало. И вот в конце года появляются программы, связанные Сибирью, с желанием сделать Красноярск центром сибирской экономики, центром сибирской науки. Это говорит о том, что появляется действительно подлинная национальная программа, национальная стратегия, психологически точная. Потому что для подавляющей части людей, я это проверял своими собственными исследованиями, судьба России неотделима от судьбы Сибири. И попустительское, равнодушное отношение к Сибири, равноценно для многих людей идеи умерщвления России.