Что лежит в основе данного идейного столкновения? Конфликт ценностей или банальное "герменевтическое недоразумение"? На этот вопрос отвечает церковный историк, профессор СПб духовной академии, магистр богословия протоиерей Георгий Митрофанов.

     — К сожалению, наше общество не привыкло к тому, что представители Русской Православной Церкви (РПЦ) выступают с заявлениями на современные социально значимые темы. Отчасти это объясняется тем, что на протяжении предшествующих десятилетий российской истории у РПЦ просто не было возможности выступать по актуальным общественным проблемам. И поэтому здесь, с одной стороны, нужно говорить о некоем недопонимании со стороны правозащитников того, что хотел высказать митрополит Кирилл. А с другой — отчасти и о том, что даже такому имеющему колоссальный опыт общения с нашим обществом иерарху, как митрополит Кирилл, может быть, не всегда удается адекватно выразить то, что могла бы высказать РПЦ по поводу проблем современной общественной жизни. И все же, на мой взгляд, правозащитникам следует не воспринимать слова представителя Церкви сквозь призму своих мировоззренческих стереотипов.

     Церковь основывается на тех ценностях, которые созидали христианскую (я сейчас даже не буду различать Западную и Восточную) цивилизацию на протяжении веков. И то, что современное постхристианское общество готово поставить некоторые из этих ценностей под сомнение, не может не вызывать у Церкви недоумения.

     — О каких конкретно ценностях идет речь?

     — О таких краеугольных институтах цивилизации, как, например, брак. Причем брак, освященный Богом еще при сотворении первых людей, — брак мужчины и женщины. Церковь от этого отказаться не может и не должна. Если общество отказывается от данной ценности, противопоставляя ей некие новые формы брака, то Церковь должна указать на их неприемлемость для цивилизации, ведущей свои истоки от христианства. Если же цивилизация хочет отторгнуться от своих основ, тогда нужно честно признать, что она не только бросает вызов Церкви, но и выступает против породивших ее ценностных установок христианства.

     — Но правозащитников возмутила не критика митрополитом Кириллом некоторых аспектов современной цивилизации, а осуждение им идеалов, закрепленных во Всемирной Декларации прав человека, а также требование "пересмотреть" их в России.

     — Думаю, митрополит Кирилл отнюдь не ставит целью пересмотреть всю Декларацию прав человека, но он справедливо указывает на то, что не надо из данного документа делать идола. И это опять-таки вполне естественная для представителей любой христианской церкви позиция: если Церковь исходит из того, что в основе ее мировоззрения лежит Божественное откровение, она принимает его как нечто, не подлежащее критике и отмене. Что же касается Декларации прав человека, то, будучи во многом вдохновленной именно христианскими идеалами, это все-таки человеческий документ, а значит, не может претендовать на вечную непререкаемую ценность.

     — Но критика Декларации раздалась из уст служителя РПЦ почему-то именно сейчас, когда российская власть ведет активное наступление на права человека в РФ.

     — Сейчас РПЦ значительно свободнее от диктата со стороны государства, нежели это имело место даже в условиях императорской России. Правда, нынешнее российское государство само еще только проходит становление. И РПЦ нужно не занимать антигосударственную позицию, а, критикуя недостатки в деятельности государства, влиять на его развитие таким образом, чтобы оно ощущало себя продолжателем традиции русской государственности, которая не противопоставлялась государственности общеевропейской, а была отторгнута от нее коммунистическим переворотом. Именно в данном контексте и следует понимать слова митрополита Кирилла, призвавшего вернуться к ценностям русской цивилизации.

     — Так, может, правильнее было бы сказать, что в России необходимо утверждение тех общехристианских ценностей, которые, по Вашим же словам, лежат в основе Декларации прав человека, и отдать должное Западу в том, что там эти ценности воплощаются успешнее, чем у нас?

     — Россию можно упрекнуть в том, что в нашей общественной и политической жизни формальные права человека не защищаются и не реализуются так успешно, как на Западе, но все-таки РПЦ не стоит упрекать в том, что она игнорирует эти права. Ведь именно благодаря тому, что в нашей стране стали реализовываться принципы Декларации прав человека, РПЦ после советского периода гонений получила свободу — нам это дорого, и мы заявляем об этом в "Основах социальной концепции". Но в то же время нам представляется очень опасной тенденция противопоставления Декларации прав человека и вечных христианских ценностей, которая имеет место в деятельности многих западных правозащитников.

     — И все же чем Вы объясните, что слова митрополита Кирилла воспринимаются многими как созвучные некоторым заявлениям нынешней власти, после которых, как правило, следует очередное "закручивание гаек"?

     — К сожалению, наше нынешнее государство настолько идеологически аморфно, что выступление какого-то общественного деятеля очень легко классифицировать как выполнение государственного заказа. Наша правящая элита продолжает оставаться такой же беспочвенной, какой была в коммунистический период, который оторвал ее от традиционных принципов русской государственности, коренившихся в общеевропейских ценностях христианской цивилизации. Церковь предлагает ей свое видение проблем — что-то элита может принять, что-то отвергнуть, но ни о каком "государственном заказе" не может идти и речи! Да и какой "заказ" нынешняя власть может дать, если она не обладает хоть сколько-нибудь определенными ценностными ориентирами? Вся суть нашей государственной политики выражена президентом Путиным: "Решать проблемы по мере их поступления". И только.

     — Но если "безыдейная" власть поймет призыв церкви по-своему и пересмотрит "догмат о правах человека" в интересах очередного вертикального ужесточения?

     — Если подобное произойдет, то отнюдь не из-за призывов Церкви! РПЦ не может за это выступать уже по одному тому, какой тяжелейший путь она прошла в XX веке. Тот же митрополит Кирилл, когда некоторые нынешние радетели за демократию сидели на комсомольских и партийных собраниях, был уже церковным иерархом и старался отстаивать возможность для Церкви исполнять свою миссию. Другое дело, что его противостояние властям носило иные формы, нежели те, которые кажутся единственно возможными для правозащитников…

     Современная правящая элита очень хочет встроить РПЦ в декорум современной России. Но при этом не приходится говорить о том, что в нашей власти существует ощутимый слой людей, которые бы в своей деятельности руководствовались христианскими ценностями. Поэтому мне как раз кажется, что одним из лучших противоядий против авторитарных тенденций и "ужесточений" могли бы быть как можно более частые и активные выступления Церкви по общественным вопросам — выступления свободные, когда бы Церковь не опасалась, что любое ее заявление будет сразу восприниматься "в штыки".

     — Но готова ли РПЦ критиковать российскую власть, особенно высшую, за нарушения прав человека, за произвол и авторитаризм?

     — Да! Более того, в "Основах социальной концепции" РПЦ прямо говорится, что Церковь может благословить даже кампанию неповиновения властям, если они будут навязывать христианам политику, противоречащую принципам христианской морали.

      Почему-то на это российские правозащитники не обратили внимания!

     Например, представители Русской Зарубежной Церкви, когда познакомились с данными положениями, сняли многие к нам вопросы — они констатировали, что в РФ действительно наступает период свободной церкви. Мы не можем говорить, что государство у нас сегодня полностью действует по принципам свободы.