Детство прошло под религиозным давлением: мать Иосифа мечтала сделать сына священнослужителем. В детстве он высоким голосом пел в хоре Горийской церкви. В 7 лет его начали обучать грузинской азбуке. До 11 лет не знал он русского языка, и в дальнейшем всегда говорил с заметным грузинским акцентом . Дочь Светлана, правда, утверждала: он пел по-русски почти без акцента. Можно отметить, что до конца жизни он так и не овладел ни одним другим иностранным языком.

 

01.09.1888 г. мечта Кэкэ начала исполняться: Иосиф поступил в Горийское духовное училище, ставшее предтечей семинарии. Ввиду слабости способностей и дошкольных знаний, а также благодаря амбициозным стремлениям жертвующей собой матери ради церковной карьеры сына он проучился шесть лет вместо положенных четырех. Мать уже в начале его учебы решается поменять клиентуру: теперь она стирала педагогам и убиралась в домах его учителей, зарабатывая до десяти рублей в месяц, на что они и жили. Только за жилье требовалось платить полтора рубля. Пока мать прибиралась в чужих домах - он изо всех сил старался прилежно учиться. Мать была счастлива: сын станет священником.

Эта ситуация напоминает строки одной песни:

                                              

Я любила его в жизни больше всего!                                              

Себя в жертву решила отдать!                                              

Я учила его, он не знал ничего,                                              

Что в шантан я хожу выступать.

                                  

Любовалися мной, красовалися мной,                                  

Все гордились моей красотой.                                  

Вся в брильянтах была, все любили меня,                                  

Ну а сын мой тогда стал большой.

 

Трагичен финал данной песни, как и трагичен исход Кетеван и ее сына Иосифа.

 

По И.Иремашвили «для него высшая радость состояла в том, чтобы одержать победу и внушить страх... Как мальчик и юноша он был хорошим другом для тех, кто подчинялся его властной воле», он отличался равнодушием к окружающим, его не трогали радости и печали товарищей по училищу, он «был бесчувственен по отношению к живым существам, его не трогали радости и горе одноклассников. Он хотел лишь одного: побеждать и внушать страх». Особое впечатление произвёл на Иосифа роман А.Казбеги «Отцеубийца», с героем которого он себя отождествлял - «Коба стал для Coco богом, смыслом его жизни. Он хотел бы стать вторым Кобой, борцом и героем, знаменитым, как этот последний». Главный герой романа, Коба – грузинский Робин Гуд, посвятил свою жизнь борьбе против русских захватчиков.

 

«Лицо Coco сияло от гордости и радости, когда мы звали его Кобой», - вспоминал его приятель.

 

И.Иремашвили описывает: Кетеван самоотверженно зарабатывала на жизнь также портнихой и прачкой, и с большой  любовью  относилась  к единственному сыну и приветливо к  товарищам Иосифа по школе. Ее трудовая жизнь была служением: богу и сыну. Зрение ее ослабело из-за постоянного шитья в полутемном помещении на старой  шумной швейной машинке, из-за чего ей рано пришлось начать ношение очков.

 

Один из преподавателей училища повел мальчиков в пещеры в горах, и на пути встретился быстрый ручей. Мальчики перепрыгнули на другой берег, но учитель перепрыгивать опасался, тогда один из учеников вошел в воду и подставил учителю спину. И тогда раздался голос Иосифа: «Ишак ты, что ли? А я вот самому Господу спину не подставлю». – Данная фраза свидетельствует и о предательстве Иосифа в отношении однокашника, и о предательстве в отношении данного преподавателя. Этой фразой говорит и о предательстве тех, кто преподавал Иосифу Закон Божий, и о предательстве по отношению к матери, принесшей себя в жертву, ради образования сына..

 

Иосиф был болезненно горд, какими часто бывают те, кого много унижали. И вызывающе груб, как многие дети с физическими недостатками. Мало того что он тщедушен, имея врожденные уродства, и мал - его лицо покрыто оспинами - наследство болезни в 6-летнем возрасте.

 

«Он прекрасно плавал, но стеснялся плавать в Куре. У него был какой-то дефект на ноге, и мой прадедушка, учившийся с ним в старших классах, как-то подразнил его и сказал, что он прячет в туфле дьявольское копыто. Сосо тогда ничего не ответил. Прошло больше года. В это время за Сосо, как собачка на привязи, ходил главный силач училища Церадзе. Прадедушка уже все забыл, когда Церадзе жестоко избил его». - Из письма К.Дживилегова, Ростов.

 

О событии, произошедшем 06.01.1890 г., С.Гоглицидзе вспоминает: «В день Крещения возле моста через Куру собралось множество народу. Никто не заметил, как с горы мчался фаэтон, потерявший управление, фаэтон врезался в толпу, налетел и на Сосо, ударил дышлом по щеке, сшиб с ног, но, по счастью, колеса проехали лишь по ногам мальчика. Собралась толпа, на руках отнесли Сосо домой. При виде искалеченного мать не смогла сдержать вопль, доктор объявил, что внутренние органы не повреждены, через несколько недель он вернулся к занятиям». – Конечно, данный случай был сильным шоком для ученика и его матери.

 

13.02.1892 г. толпа собралась у помоста, где устраивалась публичная казнь двух преступников. Считалось, что «зрелище казни должно внушать чувство неотвратимости возмездия, боязнь преступления». Петр Капанадзе - учащийся Горийского духовного училища - вспоминал:  «Преподаватели считали, что это внушит молодежи чувство страха и покорность. Но картина казни еще более укрепила в нас недовольство тем режимом, который царил в духовном училище. Мы были страшно подавлены сценой казни, глаза застилали слезы. С нами вместе был юный Иосиф Джугашвили. Мы горячо обсуждали события этого дня. Проповеди учителей духовного училища, заповедь «не убий» и все подобное никак не увязывалось в нашем представлении с публичной казнью двух крестьян, прозванных разбойниками, с фигурой священника, сопровождавшего осужденных. Во время казни оборвалась веревка, но повесили во второй раз».

 

В то время будущий отец социалистического реализма М.Горький бродяжничал по Грузии и именно в этот трагический день оказался на площади в г. Гори и также наблюдал за казнью грузин. - В «Нижегородском листке» в 1896 г. это событие описано им исключительно, как зрелище, как шоу, в очерке «Разбойники на Кавказе», в котором автора абсолютно не интересуют мотивы казни.

 

Казнь широко обсуждалась и в городе и в ученической среде. – Вроде бы, по всем канонам, руководствуясь заповедью – не убий, священнослужитель должен бы воспрепятствовать не богоугодному деянию, но священник предал и двух крестьян и собравшуюся толпу и Бога. - Иосифа данная казнь лишний раз убедила, что нарушение христианских заповедей – обыденное явление.

 

01.07.1894 г. Иосиф окончил училище по первому разряду.

 

В аттестате говорилось: воспитанник Горийского духовного училища Джугашвили Иосиф… поступил в сентябре 1889 года в первый класс училища и при отличном поведении оказал успехи: по Священной истории Ветхого и Нового Завета, по Православному катехизису, по изъяснению богослужения с церковным уставом, по русскому языку с церковнославянским, по грузинскому языку, по географии, по чистописанию, по Церковному пению на русском и грузинском стояли оценки 5. По греческому языку и арифметике оценка была снижена до 4.

 

Вряд ли мать, что-то не достирала или не дополоскала. – Если у него всю жизнь были проблемы с русским языком, то понятны проблемы с греческим. Что же касается математики, то, учитывая жертвенные самоотверженные старания Кетеван, скорее следует предположить, что с арифметикой у Иосифа были грандиозные проблемы, наподобие Митрофанушкиных. – И это также сопровождало его всю жизнь.