Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / История России / Реалии советского времени / ПОСЛЕВОЕННАЯ РЕАЛЬНОСТЬ / Социально-политическое развитие и борьба за власть в послевоенном Советском Союзе (1945-1953 гг.). Рудольф Пихоя / Л. П. Берия. Государственный антисемитизм. Разгром Министерства государственной безопасности. Дело врачей и МГБ. Окончание

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
 
 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Юрий Кищук (Россия). Дар радости
Ирина Ахундова (Россия). Креститель Руси
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого 
Алла Новикова-Строганова (Россия). Насквозь русский. (К 185-летию Н. С. Лескова)
Юрий Кищук (Россия). Сверхзвуковая скорость
Алла Новикова-Строганова (Россия). «У любви есть слова». (В год 195-летия А.А. Фета)
Екатерина Матвеева (Россия). Наше историческое наследие
Игорь Лукаш (Болгария). Память о святом Федоре Ушакове в Варне

Павел Густерин (Россия). Советский разведчик Карим Хакимов
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
   Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел летний номер № 55 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
Л. П. Берия
 
Родился 29 марта 1899 г. в селе Мерхеули, мигрельском селе на территории Абхазии. Его партийный стаж исчислялся с 1917 г. Несколько месяцев он был солдатом первой мировой войны. На службу в ЧК он поступил в 1921 г., служил в Азербайджане и в Грузии. В 1931-1938 гг. Берия назначен первым секретарем Закавказского крайкома партии, потом - первым секретарем ЦК КП(б) Грузии и Тбилисского горкома партии113. Был женат на Нине Теймуразовне Гегечкори, племяннице Ноя Жордания, бывшего министра иностранных дел грузинского меньшевистского правительства.

В период "большого террора" Берия стал одним из наиболее усердных исполнителей сталинских установок о борьбе с "врагами народа". В 1937 г. впервые обозначилось сотрудничество первого секретаря ЦК компартии Грузии и сотрудника Орграспредотдела ЦК ВКП(б) Маленкова. Они вместе оставили кровавый след в Ереване, вместе участвовали в допросах и пытках обвиненных114. Значительная часть этих людей была расстреляна.

Взлет политических карьер Маленкова и Берии пришелся на 1938 г. Именно тогда Маленков стал начальником управления кадрами ЦК ВКП(б)115, 22 августа 1938 г Л.П.Берия был назначен на должность первого заместителя наркома внутренних дел.

24 ноября 1938 г. последовало решение Политбюро ЦК ВКП(б) об освобождении Ежова от обязанностей Народного комиссара внутренних дел СССР. 25 ноября 1938 г. Позже он был арестован и расстрелян. 25 ноября 1938 г. на должность Наркома внутренних дел СССР был назначен Л.П.Берия. Он сохранил за собой этот пост до конца 1945 г.

В феврале 1941 г. Л.П. Берия был по совместительству назначен заместителем председателя СНК СССР, где ему поручили курировать работу НКВД, Наркоматов госбезопасности, лесной промышленности, цветных металлов, нефтяной промышленности и речного флота.

В началом войны Берия вошел в состав Государственного Комитета Обороны (ГКО) СССР. Решением ГКО от 4 февраля 1942 г. о распределении обязанностей между членами ГКО Л.Берие был поручен контроль за выполнением решений ГКО по производству самолетов и моторов, вопросам формирования ВВС, кроме того в дальнейшем на Л.Берию был возложен контроль за выполнением решений о производстве вооружения, минометов, боеприпасов, танков, а также наблюдение за работой наркоматов нефтяной промышленности, угольной промышленности, путей сообщения. В 1944 г. Л.Берия назначен заместителем председателя ГКО и председателем Оперативного бюро ГКО, на котором рассматривались все текущие вопросы деятельности ГКО. 30 сентября 1943 г. Берия был награжден званием Героя Социалистического Труда "за особые заслуги в области усиления производства вооружения и боеприпасов". 9 июля 1945 г. Берие было присвоено военное звание "Маршал Советского Союза".

В годы войны Берия оказался непосредственно причастным к созданию советского ядерного оружия. С момента начала работ по созданию в СССР атомного оружия на Л.Берию было возложено руководство этой работой. В принятом 3 декабря 1944 г. постановлении ГКО СССР о лаборатории И.Курчатова Л.Берии поручалось "наблюдение за развитием работ по урану". 20 августа 1945 г. был образован Специальный комитет при ГКО (с 1946 г. - Специальный комитет при Совмине СССР в составе Л.Берия, Г.Маленкова, Н.Вознесенского, Б.Ванникова, А.Завенягина, И.Курчатова, П.Капицы, В.Махнеева, и М.Первухина. На комитет возлагалось "руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана". Председателем комитета был назначен Л.Берия. 29 октября 1949 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) и Совмина СССР, в котором "за организацию дела производства атомной энергии и успешное завершение испытания атомного оружия" Л.Берии выражалась благодарность. Он был награжден орденом Ленина, ему была вручена Почетная грамота и присвоено звание лауреата Сталинской премии первой степени. В марте 1953 г. на Спецкомитет было дополнительно возложено руководство всеми специальными работами "по атомной промышленности, системам "Беркут" и "Комета", ракетам дальнего действия".

Жестокий, циничный человек был и способным организатором, как это отмечали ветераны советской ядерной программы - академики А.Сахаров и Ю.Харитон. Берие принадлежит выражение, которое он не уставал повторять, подгоняя подчиненных - превратить их в "лагерную пыль". И те, кому адресовались эти слова, прекрасно знали, что это - не пустые угрозы.

6 сентября 1945 г. решением Политбюро ЦК ВКП(б) было образовано Оперативное Бюро СНК СССР в составе Л.Берия (председатель), Г.Маленкова (заместитель председателя), А.Микояна, Л.Кагановича, Н.Вознесенского и А.Косыгина. Бюро ведало вопросами работы промышленных предприятий и железнодорожного транспорта.

Однако вскоре после окончания войны положение Берии пошатнулось. 29 декабря 1945 г. Л.П. Берия был освобожден от обязанностей Наркома внутренних дел СССР, хотя остался заместителем председателя Совнаркома (Совмина) СССР. В официальном сообщении о его отставке, поразительно напоминавшей такое же сообщение об отставке Ежова, сообщалось: "Президиум Верховного Совета СССР удовлетворил просьбу заместителя Председателя СНК СССР т. Л.П. Берия об освобождении его от обязанностей Наркома внутренних дел СССР ввиду перегруженности его другой центральной работой. Народным комиссаром внутренних дел СССР назначен т. С.Н. Круглов."

В последние месяцы жизни Сталина над Берией нависла новая угроза. В Грузии расследовалось так называемой "мингрельской националистической группе", возглавляемой секретарем ЦК КП(б) Грузии М.Барамия, сфальсифицированное органами МГБ Грузинской ССР. Группа обвинялась в подготовке ликвидации советской власти в Грузии с помощью империалистических государств, с обвинениями во взяточничестве и национализме части грузинского партийного аппарата.

В ноябре-декабре 1951 г. были приняты постановления ЦК ВКП(б) "О взяточничестве в Грузии и об антипартийной группе т.Барамия" и Совмина СССР "О выселении с территории Грузинской ССР враждебных элементов", после чего 37 партийных и советских работников Грузии было арестовано, а более десяти тысяч человек высланы с территории Грузинской ССР в отдаленные районы Казахстана.

"Большой мингрел", как Сталин иногда именовал Берию, сам мог попасть в орбиту следствия.

Но главное в Берии, пожалуй, его роль "министра страха". Подчиненные ему, как заместителю Председателя Совмина СССР ведомства были способны контролировать жизнь практически каждого человека, расправиться и превратить в "лагерную пыль" (термин самого Берии) любого человека в СССР вне зависимости от его должности и положения. "Без Берии буквально ничего уже нельзя было решить, - писал в своих мемуарах Хрущев. - Даже Сталину почти ничего нельзя было доложить, не заручившись поддержкой Берии. Все равно Берия, если станешь докладывать при нем, обязательно любое твое дело обставит вопросами и контрвопросами, дискредитирует в глазах Сталина и провалит"116. Заметим только, что Никита Сергеевич, сам прекрасно знавший порядки при Сталине, почему-то не упомянул, что кроме Берии правом прямого доклада по важнейшим вопросам внешней и внутренней политики обладал и Абакумов - министр госбезопасности, и Маленков, функции которого в партийном аппарате еще нуждаются в изучении, но даже при первом анализе они напоминают роль "министра безопасности в партии", и остававшийся в тени Берии его давний сослуживец, получивший портфель министра госконтроля Меркулов. Но эти люди не стали героями хрущевских мемуаров. Необходимо отметить и личную, прямую заинтересованность Хрущева взвалить именно на Берию ответственность за проведение репрессий, переложить, таким образом, ответственность за исправное выполнение установок Главы Советского государства, как его именовали в документах МГБ, или Хозяина, как он сам себя иногда именовал в шифрованной переписке, только на одного человека и выгородить ту СИСТЕМУ, исправным деятелем которой был сам Никита Сергеевич.
 
Примечания 
  1. Чернев А.Д. 229 кремлевских вождей. М., 1996, с.106  
  2. ЦХСД, ф.б, д.13178, т.36, л.2, 30  
  3. Напомним, что именно с Маленковым был связан другой, без сомнения, очень важный эпизод - попытка управлять репрессиями - не только расширять их масштабы, но и, при политической необходимости, осудить непосредственных исполнителей репрессий, выводя из-под критики их подлинных организаторов. Именно он выступил на январском (1938 г) Пленуме ЦК ВКП(б) с докладом "Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии, о формально-бюрократическом отношении к Приход в НКВД Берии к 17 ноября 1938 г. В.М.Молотов и И.В.Сталин подписали совместное постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) "Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия", в котором были отмечены крупные недостатки и извращения в работе органов НКВД. Ответственность за "перегибы" в деле борьбы с врагами народа возлагалась на Ежова. апелляциям из ВКП(б) и о мерах по устранении этих недостатков". В замаскированной форме осуждались репрессии против коммунистов, отсюда возникало нарицательное понятие "ежовщина" - как произвол карательных органов, вышедших из-под контроля партии. Все это было ложью. Никакие карательные органы не выходили из-под партийного контроля, если под последним понимать аппарат ЦК ВКП(б), а Н.И.Ежов абсолютно не соответствовал роли политического деятеля, противостоящего партийному руководству. Но возможность направить недовольство репрессиями по "обводному каналу", найти "козлов отпущения" среди примерных исполнителей была тогда опробована впервые.  
  4. Мемуары Никиты Сергеевича Хрущева // ВИ, 1992, 2-3, с.89

  Государственный антисемитизм

Начатая Ждановым борьба "против низкопоклонства и раболепия перед иностранщиной" в исполнении его и Маленкова стала быстро трансформироваться в кампанию против "космополитизма". Первые аресты, положившее начало уголовно-политическому преследованию еврейских организаций после Отечественной войны, приходятся на конец 1947 г. Когда, в декабре 1947 г. были арестованы Гольдштейн и Гринберг, от которых из-под пыток были получены обвинительные показания против руководства Еврейского антифашистского комитета.

На заседании Секретариата ЦК 3 февраля 1948 г., происходившего под председательством Маленкова было принято постановление "О роспуске объединений еврейских писателей и о закрытии альманахов на еврейском языке".

По личному указанию Сталина было подготовлено убийство руководителя еврейского антифашистского комитета СССР, великого актера С.М.Михоэлса.

В начале 1948 г. Сталин дал срочное указание министру госбезопасности СССР Абакумову организовать ликвидацию Михоэлса. За актером уже давно существовала слежка. Сталин знал, что Михоэлс должен был выехать в Минск. Именно в этом городе, по словам Абакумова, Сталин приказал организовать инсценировку несчастного случая - дорожного происшествия117. Непосредственное осуществление операции по уничтожению Михоэлса было возложено на заместителя министра госбезопасности С.И.Огольцова, начальника 2 управления МГБ Ф.Г.Шубнякова и министра госбезопасности Белоруссии Л.Ф.Цанаву118. Попытки подстроить дорожную катастрофу, предпринимавшиеся несколько раз, оказались неудачными. Тогда был разработан план, включавший приглашение Михоэлса поздно вечером в гости. Машина, на которой он должен был ехать, подставлялась госбезопасностью. Михоэлса и сопровождавшего его агента МГБ Голубова около 10 вечера доставили на дачу Цанавы на окраине Минска. Там Михоэлс и Голубов были убиты, их трупы бросили под грузовую машину. Двумя часами позже, в полночь, изуродованные останки Михоэлса и Голубова были выброшены на одной из глухих улиц Минска. Участникам этой операции по выполнению задания Сталина были вручены правительственные награды119.

В конце 1948 г. был распущен Еврейский антифашистский комитет, его участники в были обвинены в том, что они "проводят антисоветскую националистическую деятельность, поддерживают связь с реакционными еврейскии кругами за границей и занимаются шпионажем"120.

24 декабря 1948 г. был арестован секретарь Еврейского антифашистского комитета поэт Фефер, от него были получены показания о якобы преступной деятельности его самого, Михоэлса, С.А.Лозовского - тогда - члена ЦК ВКП(б), бывшего начальника Совинформбюро и ряда других лиц, сотрудничавших с Еврейским антифашистским комитетом. 13 января 1949 г. к Маленкову был вызван Лозовский. При разговоре-допросе, который Маленков вел вместе со Шкирятовым, Лозовскому было вменено в вину то, что он вместе с Фефером и Михоэлсом направлял в 1944 г. письмо Сталину с предложением создать в Крыму Еврейскую социалистическую республику, что среди американских корреспондентов, с которыми он встречался, были американские разведчики121.

18 января 1949 г. Лозовский был исключен из партии, а 26 января - арестован. Тогда же, в январе 1949 г. были арестованы поэты Квитко и Маркиш, главный врач Боткинской больницы Шимелиович, художественный руководитель Еврейского театра Зускин, академик Л.Штерн.

Антисемитский характер дела набирал обороты. Эта кампания прошлась по Еврейской автономной области, где были репрессированы ее руководители. Далее последовали решения секретариата ЦК "О заявлениях, поступивших в ЦК ВКП(б) о деятельности антипатриотической группы театральных критиков", которые "охаивали" "лучшие произведения советской драматургии", к которым ЦК относил творения Б.Ромашова, Н.Вирты, А.Софронова.

Антисемитская кампания стала причиной еще одного постановления - "О буржуазно-эстетских извращениях в театральной критике" и редакционной статьи в "Правде" с людоедским названием - "До конца разоблачить космополитов - антипатриотов". Дальше шло систематическое преследование "космополитов" - в издательстве "Советский писатель", (его преступление состояло в публикации книг И.Ильфа и Е.Петрова "Двенадцать стульев" и "Золотой теленок", в которых, по словам А.Фадеева, "содержатся издевки и зубоскальства по отношению к историческому материализму, к учителям марксизма, известным советским деятелям, советским учреждениям"), в Институте мировой экономики АН СССР, в Госполитиздате... Эта кампания коснулась ВСЕХ учреждений страны - от школ и фабрик игрушек до научных учреждений и обкомов122. Исследовавший этот вопрос Ю.С.Аксенов справедливо отмечает, что "антисемитская направленность ряда репрессивных мер, несомненно, отражала точку зрения и настроения самого Сталина"123.

К делу о Еврейском антифашистском комитете была привлечена и обвинена жена В.М.Молотова - Жемчужина. Кроме очевидного антисемитизма, ставшего частью политики ЦК ВКП(б), полагаем, это имело отношение и к преследованию того народа, который, проживая на территории СССР, имел свою государственность, отдельную и независимую от "вождя всего прогрессивного человечества". Напомним, что уже в во второй половине 30-х гг. преследованию подверглись корейцы, эстонцы, проживавшие на территории СССР, в годы войны и ПОСЛЕ войны - немцы и финны.

Антисемитизм Сталина становился фактором борьбы за власть в Кремле, исключал возможность активного в ней участия Л.Кагановича. Л.М.Каганович, ревностный участник всех акций Сталина-Ежова-Берии - от проведения насильственной коллективизации и создания голода на Украине124 до решения Политбюро ЦК ВКП(б) 4 марта 1940 г. о расстреле более 20 т. поляков в Катыни и других лагерях и тюрьмах - непрерывно укреплял свое положение среди "власть предержащих" в Кремле и на Старой площади. В Великую Отечественную войну он стал членом Государственного Комитета Обороны (ГКО), в 1942-1943 гг. - заместителем председателя ГКО, являясь при этом наркомом путей сообщения. После войны его положение пошатнулось. Формально его статус сохранялся, он был с 1946 г. назначен заместителем председателя Совмина СССР, но реально его удалили от политически важных должностей. Каганович стал министром промышленности строительных материалов (1946 - 1947 гг.). С марта по декабрь 1947 г. Л.Каганович был первым секретарь ЦК КП(б) Украины. Вернувшись в Москву, он занял важный, но отнюдь не ключевой пост председателя Госснаба СССР (1947-1952 гг.).

Росло подозрение Сталина к женатым на еврейках Ворошилову и Молотову. Жена Молотова - Жемчужина - была арестована в связи с делом о Еврейском антифашистском комитете. Тлело подозрение о их причастности к западным разведкам. Сталин говорил в своем узком кругу 1 декабря 1952 г., что "любой еврей-националист - это агент американской разведки. Евреи-националисты считают, что их нацию спасли США (там можно стать богачем, бржуа и т.д.) Они считают себя обязанными американцам"125.

Вернемся, однако, к делу о Еврейском антифашистском комитете. Формальная сторона обвинений оказывалась недостаточной. Карательная же сторона процесса охватила весьма широкие круги московской культурной и политической элиты. МГБ свою задачу не выполнил - не выполнил так, как от него требовалось. Несмотря на постоянно применявшиеся "незаконные методы следствия" - а попросту - систематические избиения - сделать из арестованных преступников, которые бы могли предстать даже перед не слишком щепетильным советским судом, не удавалось. Формально следствие должно было завершиться в марте 1950 г., но, по словам С.Д.Игнатьева, "просмотром материалов следствия по обвинению Лозовского С.А., Фефера И.С., и их сообщников установлено, что это дело находится в запущенном состоянии, и почти совершенно отсутствуют документы, подтверждающие показания арестованных о проводившейся ими шпионской и националистической деятельности под прикрытием Еврейского антифашистского комитета"126. Дело следовало заканчивать, и был найден выход. Выход невероятный, но соответствовавший советско-кафкианской организации общества.
 
Примечания 
  1. Подробнее см.: Еврейский антифашистский комитет в СССР. 1941-1945. М., 1996, с.351-357  
  2. Техника планируемого убийства была традиционна для НКВД-МГБ. Так были, например, убиты в июле 1939 г. посол СССР в Китае Бовкун-Луганец и его жена. Им проломили головы молотком, а потом имитировали автокатастрофу. См.: Архив Главной военной прокуратуры, архивное уголовное дело 0029, ОП, л.220-221  
  3. АП РФ, ф.3, оп.58, д.536, л.103-107. В этом описании событий, основанном на письме Л.П.Берии в Президиум ЦК КПСС на имя Г.М.Маленкова и датированном апрелем 1953 г. МОГУТ БЫТЬ ОПУЩЕНЫ ВАЖНЫЕ ДЕТАЛИ, невыгодные и автору письма, и его адресату.  
  4. ЦХСД, ф.6, д.13/78, т.36, л.201  
  5. Там же, л.202-203  
  6. Подробнее см.:Геллер М., Некрич А. Утопия у власти. Лондон  
  7. Аксенов Ю.С. Послевоенный сталинизм..., с. 84-86  
  8. Л.М.Каганович в период 1933-1934 был заведующим сельскохозяйственным отделом ЦК ВКП(б)  
  9. Дневниковые записи В.А.Малышева. - АП РФ ПРОВЕРИТЬ СНОСКУ.  
  10. Там же, л.206
Разгром Министерства государственной безопасности
 
МГБ, руководимое В.С.Абакумовым, выполняло наиболее важные поручения Сталина по политическому контролю над высшими должностными лицами страны. МГБ провело расследование "дела авиаторов", руками сотрудников этого ведомства подготавливалась расправа над Г.К.Жуковым, собирался компромат на Маленкова, других партийных и государственных деятелей. МГБ осуществляло совместно с ЦК КПСС и КПК при ЦК КПСС следствие над обвиненными по "ленинградскому делу".

Напомним, что в конце 1945 г. Л.П.Берия был освобожден от должности наркома внутренних дел "ввиду перегруженности другой центральной работой". Это само по себе снижало роль НКВД-МВД среди центральных министерств. Свидетельством расширения полномочий МГБ за счет Министерства внутренних дел стало то, что в начале 1946 г. из НКВД в НКГБ был передан отдел "с" - отдел спецзаданий (диверсии, терроризм, активные действия), руководимый генерал-лейтенантом П.А.Судоплатовым (заместители - генерал-майор Н.И.Эйтингон, генерал-лейтенант Н.С.Сазыкин, и генерал-лейтенант А.З.Кобулов), в начале 1947 г. в стуктуру МГБ были переданы внутренние войска МВД, его транспортное управление, охрана правительственных обьектов в Крыму - Ливадийский, Воронцовский и Юсуповский дворцы. В ведение МГБ перешли в этом же году правительственная связь и воинские подразделения, обслуживавшие эту связь. В октябре 1949 г. из МВД в МГБ были переданы пограничные войска и милиция.

Министерству внутренних дел, возглавляемому С.Н.Кругловым, кроме рутинных полицейских обязанностей, оставили Главное управление лагерей (ГУЛАГ), Главное управление военнопленных и интернированных (ГУПВИ) , Тюремное управление (заместитель министра В.В.Чернышов), участие в управлении советской зоной оккупации в Германии (первоначально - замминистра МВД И.А.Серов), борьба с детской беспризорностью (замминистра Б.П.Обручников), Главное архивное управление, огромное число промышленных предприятий и строек, которые велись с участием МВД (геологические проекты, строительство гидросооружений, лесная промышленность, Дальстрой - комплекс геологических, промышленных и строительных предприятий на Колыме) - замминистра С.С.Мамулов, а также так называемое 9 управление (советский атомный проект), возглавляемое заместителем министра МВД, генерал-лейтенантом А.П.Завенягиным. Ему же подчинялся Главпромстрой - строительство обьектов оборонного значения.

Между В.С.Абакумовым и И.А.Серовым - первым заместителем министра МВД были лично враждебные отношения, не составлявшие тайны для окружающих. Абакумов немало постарался для того, чтобы обвинить Серова в дружбе с Г.К.Жуковым, что само по себе в 1946-1947 гг. служило достаточным обвинением, а Серов обращался к Сталину с письмами, где содержались сведения о причастности Абакумова к служебным злоупотреблениям, а главное, по словам Серова, "Ведь между органами МГБ и МВД никаких служебных отношений, необходимых для пользы дела - не существует. Такого враждебного периода в истории органов никогда не было. ...Товарищ Сталин! - обращался Серов к Сталину, - Прошу Вас, поручите проверить факты, приведенные в этой записке, и все они подтвердятся. Я уверен, что в ходе проверки вскроется очень много других фактов, отрицательно влияющих на работу Министерства государственной безопасности"127.

В 1948-1950 гг. можно отметить стремление Сталина ослабить его зависимость от исполнителей МГБ, создать своего рода альтернативные и МВД, и МГБ структуры, опирающиеся непосредственно на аппарат ЦК КПСС. Так функции внешней разведки были переданы в созданное в структуре Министерства иностранных Бюро информации, фактически подчиненное ЦК КПСС. Недоверием Сталина можно объяснить его план создания своеобразной "партгосбезопасности", расширения практики непосредственного вмешательства партаппарата в следственные процедуры. Ключевая роль в осуществлении этого замысла Сталина принадлежала секретарю ЦК ВКП(б) Г.М.Маленкову и председателю Комиссии партконтроля М.Ф.Шкирятову. Причем речь шла не об обычном вмешательстве партаппарата в ход следствия, что само по себе было самой обычной практикой, никогда не прекращавшейся в СССР, а именно об осуществлении следственных функций во всем их объеме.

Идея создания особой, не подчиненной ни МГБ, ни МВД тюрьмы для самых важных политических обвиняемых неоднократно предлагалась Сталиным. Позже, уже в 1958 г. в КПК при ЦК КПСС Н.А.Булганин сообщал: "Когда мы бывали у т.Сталина, то там были Маленков, Берия, я, Микоян. Я не буду утверждать, был ли Никита Сергеевич, (Хрущев. - Авт.) но много раз Сталин говорил об этой тюрьме и говорил о том, что надо создавать такую тюрьму.

Шатуновская (член комиссии КПК при ЦК КПСС). Зачем?

Булганин. Для партийных преступников. Сталин так ставил вопрос. Я был свидетелем, сам слышал...

Шверник (председатель КПК при ЦК КПСС): "Он хотел изолироваться от органов МГБ?

Булганин. Видимо, да. После смерти Сталина все стало более ясным.

Я думаю, что он даже и не доверял МГБ"128.

Маленков непосредственно участвовал в допросах, причем использовал для них комнату на 5 этаже ЦК, рядом с залом заседания Оргбюро ЦК ВКП(б), в "святая святых" ЦК, в его наиболее охраняемой зоне. В допросах участвовали и сотрудники ЦК, переодетые в форму офицеров госбезопасности129.

...28 февраля 1950 г. начальник тюремного управления МВД СССР приказал своему заместителю Клейменову прибыть в секретариат Маленкова в ЦК, на Старую площадь. Там в приемной уже были министр МВД - С.Н.Круглов, заместитель министра по кадрам - Обручников и начальник отделения тюремного управления Пуговкин. Их пригласили в кабинет Маленкова. Тот задал несколько вопросов Клейменову, поинтересовался его биографией, прежней воинской службой.

Вернувшись на службу, вечером того же дня Клейменов узнал, что назначен начальником особой тюрьмы. Заместителем к нему был направлен Шестаков, работавший в административном отделе ЦК ВКП(б)инструктором. Маленков подробно проинформировал их, что тюрьма не подчиняется ни министру внутренних дел, ни министру госбезопасности, а непосредственно Маленкову и Комитету партийного контроля при ЦК ВКП(б). На следующий день - 1 марта 1950 г. Клейменов в кабинете Маленкова встретил Абакумова.

Сталиным было дано поручение о создании специальной тюрьмы на 30-40 заключенных для ведения специальных следственных политических дел. Тюрьма эта создавалась "с особыми условиями режима, ускоренной оборачиваемостью, специальной охраной130 и большим штатом, насчитывавшем до 100 человек131. Особая тюрьма была на улице Матросская тишина, 18, на базе тюрем УМВД Москвы.

В особую тюрьму были переведены главные обвиняемые по "ленинградскому делу". Здесь находился поэт Фефер, один из руководителей Советского еврейского антифашистского комитета и давний секретный осведомитель НКВД, что не избавило его от ареста, и подполковник Федосеев, служивший в охране Сталина.к начальнику сталинского секретариата Поскребышеву. В сейфе Маленкова позже будет обнаружен конспект вопросов и ответов, которые следовало задать и получить от Федосеева. Этот конспект хранился рядом с маленковскими записями о создании особой тюрьмы, сведениями об организации подслушивания высшего командного состава и проектом постановления Президиума ЦК КПСС о назначениях на государственные должности сразу же после смерти Сталина. Сам Маленков объяснял, что конспект допроса и ответы были продиктованы ему непосредственно Сталиным132.

В марте 1950 г. Федосеева допрашивают лично Маленков. Клейменов вспоминал: "...мы доставляли в ЦК КПСС на допрос т.Маленкову заключенного И.И.Федосеева. Везли на машине "Победа" вдвоем, заезжали с Ипатьевского переулка и поднялись особым лифтом. Доставляли в комнату. Комната была без окон.

Маленков. Возле Оргбюро.

Клейменов. ...Так Федосеева доставляли на допрос к Маленкову в здание ЦК КПСС дважды... 17 марта у меня была поставлена вертушка...(телефон правительственной связи. - Авт.)"133

Федосеева жестоко избивали, он жаловался, что в "особой тюрьме, где он сидел, были созданы такие условия, когда из разных углов все время был шепот, шорох, кто-то все время говорил: "признайся, признайся, ты предатель"134. Жестокие допросы Федосеева несомненно были связаны с попыткой собрать "компромат" на руководство МГБ СССР. Как показали последующие события, не случайно в особую тюрьму заключили и Фефера...

12 июня 1951 г. к особой тюрьме подъехала машина. Из машины вышли генерал-лейтенант Н.П.Стаханов - тогда - начальник Главного управления погранвойск МГБ, С.А.Гоглидзе - заместитель министра госбезопасности - и два сотрудника военной прокуратуры. Вместе с ними был, как отметил начальник тюрьмы, одетый легко министр госбезопасности Абакумов. Гоглидзе обратился к Клейменову: "Вы знаете этого человека?

Я, - говорил Клейменов, - говорю - знаю.

n Примите его как арестованного.

Несколько камер было освобождено и я сажаю Абакумова в камеру"135.

На следующий день в особой тюрьме были заключены сотрудники следственного отдела МГБ Леонов, Лихачев и Шварцман.

Арест состоялся. Но формальных обвинений предъявлено не было. Абакумов даже не был освобожден от должности министра.

На роль непосредственного обвинителя Абакумова был определен следователь по особо важным делам МГБ СССР М.Д.Рюмин. Ему поручалось "озвучить" обвинения, уже подготовленные в "особой тюрьме". 2 июля 1951 он обратился с письмом на имя И.В.Сталина136. В этом письме содержалось утверждение, что Абакумов сознательно тормозил расследование дела о "еврейском националисте" враче Я.Г.Этингере, позволявшее, по словам Рюмина, получить сведения о вредительской деятельности врачей.

Донос немедленно возымел действие. Его ждали. Уже 4 июля 1951 г. было принято постановление Политбюро, которым поручалось создать комиссию по проверке заявления Рюмина. В комиссию вошли: Маленков (председатель), Берия, Шкирятов и С.Игнатьев. Комиссия должна была в течение 3-4 дней проверить факты, сообщенные Рюминым137.

Спираль следствия стала стремительно раскручиваться. Были допрошены: начальник следственной части по особо важным делам Леонов и его заместители - Лихачев и Комаров, начальник второго главного управления (контрразведки) Шубняков, его заместитель Тангиев, помощник начальника следственной части Путинцев, заместители министра МГБ СССР Огольцов и Питовранов.

Комиссия установила следующее: Этингер, врач, арестованный МГБ, "без какого-либо нажима" признал, что при лечении первого секретаря Московского горкома ВКП(б) А.С.Щербакова "имел террористические намерения". Комиссия подчеркнула преемственность этого дела с политическими процессами 30-х гг.; с обвинениями врачей Плетнева и Левина в злоумышлении против здоровья Куйбышева и Горького.

Абакумов, по мнению комиссии, проявил здесь по крайней мере преступную халатность. Он считал эти показания надуманными, "заявил, что это дело заведет МГБ в дебри". Министра обвинили в том, что он приказал перевести Этингера в холодную тюремную камеру, что стало причиной смерти важного подследственного, наступившей 2 марта 1951 г.

Министру поставили в вину и другие происшествия - бегство весной 1950 г. в американскую зону оккупации в Германии заместителя генерального директора акционерного общества "Висмут" Салиманова, связанного с советской ядерной программой, упущения в организации деятельности министерства - долго ведется следствие по делам, протоколы допросов оформляются "задним числом".

Чрезвычайно опасным стало обвинение Абакумова, что он, зная об аресте участников "еврейской антисоветской молодежной организации", зная о их показаниях о "террористических планах против руководства партии и государства", не настоял о включении этих показаний в протоколы допроса138.

Сталин не доверял не только евреям - он утратил доверие и к самому министерству государственной безопасности. 1 декабря 1952 г. на встрече со соим ближайшим окружение (скорее всего - на своей даче) он диктовал: "чем больше у нас успехов, тем больше враги будут стараться вредить. Об этом наши люди забыли под влиянием наших больших успехов, явилось благодушие, ротозейство, зазнайство". Малышев записывал антисемитские высказывания "хозяина": "Среди врачей много евреев националистов". Но в этот вечер Сталина не меньше волновала другая тема - ситуация в органах государственной безопасости. "Неблагополучно в ГПУ, - (так Сталин по-старинке именовал МГБ), - Притупилась бдительность. Они сами признались, что ситдят в навозе, в провале. Надо лечить ГПУ. ... ГПУ не свободно от опасности для всех организаций - самоуспокоение от успехов, головокружение. ... Контроль со стороны ЦК над работой МГБ. Лень, разложение глубоко коснулись МГБ"139.

Комиссия Политбюро по проверке деятельности МГБ почти точно повторила письмо Рюмина Сталину. Деятельность Абакумова оценивалась как совершение преступления против партии и государства. Министерству госбезопасности предписывалось возобновить следствие "по делу о террористической деятельности Этингера и еврейской антисоветской молодежной организации". В МГБ был послан заведующий отделом партийных и комсомольских органов С.Д.Игнатьев в качестве представителя ЦК ВКП(б). На основании выводов комиссии Маленкова (заметим - загодя подготовленным тем же Маленковым) 11 июля было принято Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) "О неблагополучном положении в МГБ СССР", а двумя днями позже - 13 июля 1951 г. по партийным организациям страны было разослано закрытое письмо ЦК ВКП(б), ставшее, по сути, первым обвинительным заключением против Абакумова140.

В жернова следственной мельницы затягивали все новых и новых людей. После каждой серии допросов составлялся отчет на имя Сталина, копия этого отчета посылалась Маленкову. В каждом протоколе допросов фамилии арестованных, упоминавшихся при допросах, впечатывались крупными буквами. Фамилии же людей, находившихся на свободе вписывались от руки. Проходило несколько дней, и машинистке добавлялись новые фамилии.

В этой дьявольской механике не так-то просто понять смысл. На роль "козла отпущения" был предназначен В.С.Абакумов. Виктор Семенович Абакумов родился в 1908 году в Москве. В его анкете можно было прочитать: "происхождение - из рабочих, образование - низшее, специальности не имеет, воинское звание - генерал-полковник, член ВКП(б) с 1930 г. чекистский стаж с 1932 г."141 Начал работать с 12 лет, 19 лет стал стрелком военизированной охраны, 24 лет начал свою карьеру в НКВД, сначала - уполномоченным, потом оперуполномоченным ГУЛАГа. В 1937-1938 гг. служил в Главном управлении госбезопасности НКВД, оттуда получил назначение на должность начальника НКВД Ростовской области в 1939-1940 гг. 38 лет - в 1940 г. он стал заместителем наркома внутренних дел, за восемь лет пройдя путь от уполномоченного до заместителя наркома. В войну - начальник управления особых отделов НКВД, начальник управления контрразведки "СМЕРШ" Наркомата обороны.

В 1946 г. он был назначен министром государственной безопасности. Его доклады и справки регулярно поступали и внимательно изучались Сталиным.

43-летний генерал-полковник мало чем отличался от своих коллег из карательных ведомств - разве только тем, что располагал редкими даже в этом кругу возможностями. Две квартиры в Москве, в одной из которых - 120 метровой, украшенной дубовыми панелями, красным деревом, старинной мебелью, бесчисленными коврами жила его жена, в другой - трехсотметровой, в Колпачном переулке - он сам со своей любовницей. Для того, чтобы министру госбезопасности вселиться в эту квартиру, потребовалось отселить 16 семей. Квартиры ломились от столовых и спальных гарнитуров, невиданных в тогдашней Москве заграничных холодильников, спальных и столовых гарнитуров, в квартире было 13 радиоприемников и радиол. 30 наручных часов и сотни метров ткани - отрезов - символов послевоенного благополучия - дополняют картину того быта, который создавался при личном участии и в соответствие со своими представлении о счастливой жизни министра госбезопасности, генерал-полковника с низшим образованием. Если к тому же добавить ящик с тремястами(!) корнями женьшеня и имевшемся по существу в его личном распоряжении гараже со многими десятками легковых автомобилей, то можно считать, что Виктор Абакумов основательно готовился к долгой и счастливой жизни142.

Он был типичен для исполнителей своего времени. За что же ему была отведена роль в политическом процессе, насколько она была самостоятельна? Был ли он лишь актером, игравшим по чужой партитуре, или, научившись у своих режиссеров, попытался сам поставить свою пьесу? И так ли прост был этот генерал, у которого в "большой спальной, в платяном шкафу, в белье, - цитирую допрос, - была обнаружена папка с большим числом совершенно секретных документов, содержащих сведения особой государственной важности"143.

Сам Абакумов, понимая всю тяжесть предъявляемых ему обвинений, пытался оправдаться, отправив письма Сталину, Маленкову, Берие, Шкирятову, Игнатьеву. В них Абакумов попытался изложить свою версию случившегося.

Согласно ей, в поле зрения 2 Главного управления МГБ Этингер попал не позднее 1949 г. Он "неоднократно допускал враждебные выпады против Вождя, что было зафиксировано оперативной техникой"144. Уже в ноябре 1949 года рассматривалась возможность ареста Я.Г.Этингера. Однако руководитель личной охраны Сталина генерал-лейтенант Власик передал установку: Этингера и другого крупного ученого - биохимика, специалиста-онколога, Героя Соцтруда И.Збарского (кстати - одного из ученых, мумифицировавших тело Ленина) - перевести на менее заметные должности и уже потом арестовать.

Абакумов напоминал, что именно МГБ 15 апреля 1950 г. просило у ЦК ВКП(б) разрешение на арест Этингера. Санкцию на арест тогда вновь не получили. "Такие аресты, как аресты ученых, - писал в свое оправдание Абакумов, - всегда являлись важными и к ним по указанию ЦК ВКП(б) мы подходили всегда с особой тщательностью"145. 16 ноября Абакумов вновь направил записку, на этот раз - Сталину, в Сочи, с просьбой ждать разрешение на арест Этингера. Эта записка была у Поскребышева, затем попала Булганину. Тот запросил Абакумова, "как быть?", и "я, - писал опальный министр госбезопасности, - ему ответил, что Этингер большая сволочь и его следует арестовать, после чего тов. Булганин дал согласие на арест".

Во время допросов Этингера, проходивших с участием самого Абакумова, министр требовал от подследственного признаться, "как он залечил Щербакова". Этингер же пытался объяснить, что Щербаков был тяжко болен, сообщал всякие непонятные и раздражавшие Абакумова медицинские сведения, из которых, однако, следовало, что врачем, лечившим Щербакова, был не Этингер, а Виноградов (Этингер был только консультантом),"а называя Виноградова, он ничего отрицательного о нем не показал"146. Абакумов отвел все обвинения в том, что по его приказу арестованного перевели в холодную камеру, что стало, якобы, причиной его смерти. Содержание заключенного определял сам следователь, которым был Рюмин, "и умер Этингер, прийдя с допроса от тов. Рюмина"147.

Однако объяснения Абакумова не принимались в расчет его следователями. Рюмин, служивший в ведомстве Абакумова следователем (кстати, лично выдвинутый для работы в центральном аппарате МГБ самим Абакумовым за несомненные палаческие достижения) предъявил новые обвинения против своего бывшего министра. Рюмин утверждал, что от него требовали при допросах собирать компроментирующие данные против руководящих государственных и партийных работников. Среди тех, против кого собирался компромат, были Ванников и Завенягин, организаторы работы по созданию советского ядерного оружия, тесно связанные с Л.П.Берией148.

В ходе расследования было установлено, что по личному распоряжению подчиненного Абакумову министра госбезопасности Грузии Н.М.Рухадзе был организован сбор компромата на самого Л.П.Берию. В квартире у матери Берии в Тбилиси была установлена подслушивающая аппаратура, МГБ "разрабатывал" казавшиеся подозрительными связи мужа сестры Л.П.Берии149.

Абакумову предъявлялись и другие обвинения - нарушение процедуры следствия, фальсификация допросов. Здесь оправдания бывшего министра были более убедительными. На допросе 10 августа 1951 г. он сообщил: "В ЦК ВКП(б) меня и моего заместителя Огольцова неоднократно предупреждали о том, чтобы наш чекистский аппарат не боялся применять меры физического воздействия к арестованным - шпионам и другим преступникам"150.

В системе всеобщей слежки действия Абакумова были до известной степени санкционированы высшим политическим руководством страны. 9 сентября 195О г., менее чем за год до начала "дела Абакумова", было принято Постановление Политбюро п77/310, по которому в структуре МГБ создавалось Бюро 2: которому поручалось: как гласил этот документ: "выполнять специальные задания внутри Советского Союза по пресечению особыми способами вражеской деятельности: проводимой отдельными лицами". Функции этого отдела были исключительно широки: это "наблюдение и подвод агентуры к отдельным лицам", а "также пресечение преступной деятельности" путем "компроментации, секретного изъятия, физического воздействия и устранения". Агентуру для этого Бюро подбирали шоферов такси, парикмахеров, служащих и врачей поликлиник, официантов. В сущности, узаконивалась (если это понятие здесь вообще применимо) та практика, которая привела к политическому убийству Михоэлса. Вместе с тем, тщательный, глубоко засекреченный механизм слежки распространялся и на высшее руководство страны. Абакумов становился таким образом опасным для многих участником борьбы за власть.

В конце-концов Абакумову были предъявлены формальные обвинения - в измене Родины - в связи с отказом расследования деятельности еврейских террористических организаций, и за утрату секретных документов. Последнее обвинение, в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня 1947 г., устанавливавшим ответственность за разглашение секретных сведений и утраты документов, совпадало с таким же обвинением, несколько раньше предъявлявшимся Н. А. Вознесенскому, обвиненному по "ленинградскому делу".

Вместе с Абакумовым были арестованы большинство руководителей МГБ. В извечном соперничестве карательных органов - в данном случае - абакумовского МГБ и МВД - верх явно брало МВД в союзе с Маленковым. Арестованы были заместители министра МГБ Огольцов и Питовранов, руководитель начальника следственной части Леонов и его заместители - Лихачев, Комаров и Соколов, начальник отдела "Д" МГБ А.М.Палкин, бывший начальник 1 Главного управления МГБ Г.В.Утехин, помощник Абакумова Броверман. Среди многочисленных обвинений, предъявленных им, обратим внимание на то, что они допускали "в следственной работе грубые нарушения социалистической законности.., по большинству дел допросы арестованных не фиксировались протоколами,... применялись к арестованным извращенные методы следствия и, в частности, широко было распространено применение к арестованным физических мер воздействия, санкционированные во всех случаях бывшим министром Абакумовым".

В расследовании "дела Абакумова", которое велось С.Д.Игнатьевым под непосредственным контролем Маленкова и Сталина, наметилось два основных направления, впрочем, связанных между собой.
 
Примечания  
  1. Военные архивы России. М.,1993, вып.1, с.208-213. См. также: АП РФ, ф.3, оп.58, д.308, лл.32-39  
  2. ЦХСД, ф.6, д.13/78, т.36, л.77-79  
  3. Пленум ЦК КПСС. Июнь 1957 года.Стенографический отчет. ЦК КПСС, с.281  
  4. Там же, с.13  
  5. ЦХСД, ф.6, д.13/78, л.101  
  6. Там же, л.47  
  7. Там же, л.112  
  8. Там же, л.47  
  9. Там же, л.112  
  10. АП РФ, ф.3, оп.58, д.216, л.1  
  11. Там же, л.1-2  
  12. Там же, л.2-11  
  13. АП РФ. СНОСКУ ПРОВЕРИТЬ!  
  14. Там же, л.12-14  
  15. Там же, л.13  
  16. Там же, л.61-171  
  17. Там же, л.77  
  18. Там же, л.40  
  19. АП РФ, ф.3, оп.58, д.217, л.106-107  
  20. Там же, л.47  
  21. Там же, л.40-59  
  22. Там же, л.53  
  23. АП РФ, ф.3, оп.58, д.222, л.174  
  24. Там же, л.95
Дело врачей и МГБ

Безусловно, главным среди них становилось дело "о шпионской и террористической деятельности врачей-вредителей", имевшее отчетливую антисемитскую окраску и ставшее продолжением политических процессов конца 40-х гг. - "Шпионского центра в Еврейском антифашистском комитете". Вторая линия следствия - это разгром МГБ, за которым стояла возможность (частично реализованная в следующие годы) вмешаться в борьбу за власть. 23.июля 1957 г. заместитель министра госбезопасности С.Огольцов подал в Политбюро записку "о законспирированной группе врачей-вредителей".

Допросы врачей, по многу лет лечивших "власть имуших" в СССР, позволяли превратить, при желании, "дело кремлевских врачей" в "кремлевское дело", в процессы против их пациентов. Отмечу одну немаловажную особенность: со времени "большого террора" дела врачей включались в крупнейшие политические процессы. Это было своего рода необходимой составной частью подготовки подобных акций сталинского Политбюро и НКВД-МГБ-МВД. Связь между событиями конца 30-х гг. и тем, что происходило в начале 50-х хорошо осознавалась и организаторами, и исполнителями. Ссылки на аналогии между действиями "врагов народа Плетнева и Левина", якобы сокративших жизнь Куйбышева, Горького и его сына М.Пешкова, как уже отмечалось, нередко присутствуют в документах следствия. На поверхности следствия находилось "дело врачей". Были проведены аресты крупнейших врачей, связанных с лечебным управлением Кремля.

В тюрьме оказались проф. М.С.Вовси, М.И.Певзнер, И.Г.Лембергский, Н.А.Шерешевский, В.М.Виноградов, Б.С.Левин, С.Е.Карпай, Егоров, В.Х.Василенко. Рюмин, непосредственно занимавшийся допросами, сообщал позже, что его "куратор" из ЦК ВКП(б) С.Д.Игнатьев дал указание "бить их "смертным боем"37. Более того, Рюмина даже обвиняли в том, что он недостаточно применял такие методы следствия. В письме Сталину, направленному в конце ноября 1951 гг., Рюмин, оправдываясь, писал:" я признаю только то, что в процессе следствия НЕ ПРИМЕНЯЛ КРАЙНИХ МЕР (Здесь и дальше - курсив подлинника - Р.П.), но эту ошибку после соответствующего указания, Я ИСПРАВИЛ"151.

Линия доказательства преступной деятельности "врачей-вредителей" натолкнулась на очевидную нехватку фактов. Да, смерть Жданова, Щербакова, Калинина можно было объяснить как результат террористической деятельности. Однако такое объяснение было не очень убедительным. Не высока была цена и личных "признаний", цену которым хорошо знали. И тогда в дело пошло давняя оправдательно- объяснительная записка Тимашук. Ее попытка доказать справедливость ее диагноза и снять с себя обвинение во врачебной ошибке, приведшая к конфликту с врачами Кремлевской больницы, ее письма охране Жданова, а через него - к руководству МГБ становились едва ли не главным, медицински сформулированным, аргументом в пользу обвинения.

Заявление Тимашук было подвергнуто экспертизе еще в 1948 г., его нашли необоснованным. Уже в 1952 г., спустя четыре года, письму Тимашук дали ход. Причина такого решения, очевидно, в отсутствии других аргументов, которые могли использоваться следствием. В обвинительном заключении по делу Абакумова этот аргумент использовался на полную меру. Это не только должно было доказать преступную деятельность врачей Кремлевской больницы и существование еврейской террористической организации, но и могло служить для обвинения самого руководства.

Мы еще вернемся к тому, как "дело врачей" превратилось в дело террористов в МГБ. Выводы по "делу врачей" содержатся в подробном отчете С.Д.Игнатьева, направленном в ноябре 1952 г. Сталину. В нем находится и история расследования, и та официальная позиция, которую представляло следствие. Этот отчет содержит следующие сведения: На основании решения ЦК от 11 июля 1951 г. "О неблагополучном положении в Министерстве государственной безопасности" была создана специальная следственная группа, которая просмотрела все сведения о медицинском персонале, в разное время причастном к работе в Лечебно-санитарном управлении Кремля.

На них обрушилась агентурное наблюдение и секретное подслушивание. Были изучены истории болезней пациентов Кремлевской больницы. Следователи оценили работу крупнейших медицинских специалистов страны как совершенно неудовлетворительную. "При изучении материалов на медицинских работников Лечсанупра вскрылась большая засоренность кадров этого ответственного лечебного учреждения лицами, не внушающими политического доверия по своим связям с антисоветскими элементами прошлой враждебной деятельности". В результате такого медико-политического чекистского исследования был сделан вывод, что там "не создавались необходимые условия для надежного лечения больных, не было обеспечено добросовестное лечение и необходимый уход ... за ... руководителями зарубежных компартий и стран народной демократии, в том числе за товарищами Токуда, Торезом и Димитровым".

Внимание следствия привлекли смерть А.С.Щербакова и А.А.Жданова. "Лечение тов. Щербакова, - утверждал С.Д.Игнатьев, - велось рассчитанно преступно". Были арестованы заместитель директора санатория "Барвиха" Рыжиков, начальник Лечсанупра Кремля Бусалов, консультант Лечсанупра Виноградов, лечившие Щербакова Ланг и Этингер умерли под следствием. Их обвинили в том. что врачи "не использовали возможности сердечной терапии, неправильно применяли сильнодействующие средства, как морфий, пантопин, симпатол и различные снотворные". Щербакову после инфаркта "злонамеренно разрешили" вставать с постели. "Лечение товарища Жданова велость также преступно" - утверждалось в отчете Игнатьева. Были арестованы все врачи, лечившие Жданова в последние годы его жизни - профессора Егоров, Виноградов, Василенко, врачи Майоров и Карпай, патологоанатом Федоров, обвиненный в том, что умышленно скрыл сведения об инфаркте Жданова.

"Следствием установлено, что Егоров и Федоров - морально разложившиеся люди, Майоров - выходец из помещичьей среды, Виноградов - примыкавший в прошлом к эсерам, Василенко - скрывший с 1922 г. свое исключение из ВКП(б), и связанная с ними еврейская националистка Карпай - все они составляли вражескую группу, действовавшую в Лечсанупре Кремля и стремились при лечении руководителей партии и правительства сократить их жизнь" - такой вывод содержался в докладе Игнатьева Сталину.

Все арестованные дали показания о том, что они плохо относились к Советской власти, что они уже несколько лет существуют как организованная террористическая группа, что руководитель этой группы - професор П.И.Егоров - "враждебно относясь к партии и Советской власти, действовал по указаниям врага народа А.А.Кузнецова, который в связи со своими вражескими замыслами был заинтересован в устранении товарища Жданова". Таким образом, "дело врачей" непосредственно оказывалось связанным с "ленинградским делом". Но не только!

Обвинение было выдвинуто против руководителя личной охраны Сталина генерал-лейтенанта Власика, который, оказывается, видел письмо Тимашук, написанное 29 августа 1948 г. уже 30 или 31 августа и передал это письмо Абакумову. В проекте обвинительного заключения, направленному Сталину, этот факт излагался следующим образом: "Абакумов и Власик отдали Тимашук на расправу ... иностранным шпионам-террористам Егорову, Виноградову, Василенко, Майорову". Сталин, редактируя этот документ, не согласился: "Он (Жданов - Р.П.) не просто умер, а был убит Абакумовым"39.

Так оказались связанными обе линии следствия. "Дело о врачах- вредителях" переходило в "дело о террористах" в Министерстве госбезопасности. В свою очередь, они непосредственно касались "ленинградского дела" и "дела о еврейском антифашистском комитете".

В арестах сотрудников МГБ просматривалась определенная логика. Первоначально арестованы были люди, непосредственно причастные к делу Этингера. Это были, по-преимуществу, сотрудники следственной части по особо важным делам - уже упоминавшийся начальник этого подразделения Леонов и его многочисленные сотрудники, а также ближайшее окружение Абакумова.

Однако логика организаторов дела вскоре подсказала еще одну группу сотрудников МГБ, на которых обрушились репрессии. Начались аресты евреев-чекистов. Были арестованы начальник спецбюро МГБ генерал-майор Н.Эйтингон, руководитель подразделения, отвечавшего за разработку техники радиосвязи Е.Анциелович, начальник отдела "К" МГБ А.Свердлов, заместитель начальника 1 Главного управления МГБ генерал-лейтенант М.Белкин, непосредственно перед арестом - заместитель начальника 2 главка МГБ, руководитель спецлаборатории, где разрабатывались яды Г.Майрановский, тесно сотрудничавший с МГБ начальник следственного отдела прокуратуры Л.Шейнин и другие40.

За каждым из них стояли многие годы службы в карательных ведомствах и немалые, с точки зрения их начальников, заслуги - подготовка убийства Троцкого, участие в организации политических процессов, в диверсионных группах во время недавней войны.

Это не помешало их коллегам из МГБ под руководством представителя ЦК ВКП(Б) в этом министерстве С.Д. Игнатьева сделать из заслуженных чекистов опасных террористов. Прекрасный повод к такому преображению дал А.Я.Свердлов. В его квартире был обнаружен целый арсенал диверсанта. В нем находились несколько ампул сильнодействующего яда, взрывные устройства с часовыми механизмами, замаскированные в шкатулку, коробку духов, пресс-папье, 5 пистолетов разных калибров, автомат, пару винтовок, патроны, гранаты...

Сын Якова Михайловича Свердлова, двадцать с лишним лет служивший "по чекистской линии", оправдывался тем, что это оружие было получено им в 1941 г., для организации диверсионной деятельности в Москве в случае ее сдачи немцам. Свердлову поручалось руководить такой группой, а оружие ему передали по распоряжению будущего начальника спецбюро МГБ Судоплатова. В 1946 г. были предприняты меры по сбору розданного оружия, по за годы войны оно растерялось, у Судоплатова обнаружили большую недостачу сильнодействующих ядов152. Сам Свердлов попытался объяснить факт наличия у него этого арсенала собственной забывчивостью и любовью к оружию. Но для следствия у Свердлова было несколько уязвимы страниц биографии - его обвиняли в причастности к троцкизму в конце 20-х гг., в том, что его уже дважды арестовывали - в 1935 и 1938 гг.153

В сентябре 1952 г. следователи, допрашивая заместителя начальника следственной части по особо важным делам Л.Л.Шварцмана. Его сломили, он дал показания против большинства руководителей государства и партии, карательных ведомств страны. Он, по выражению его следователей, клеветал против Кагановича и Хрущева, против Меркулова, В.В.Кобулова, Мамулова и Фитина. Эти линии в данный момент не интересовали С.Д.Игнатьева, Г.М.Маленкова и Сталина.

Более перспективной для них были признания Шварцмана о том, что он якобы готовил террористические акты против Маленкова. Шварцман сообщил, что о его террористических замыслах знали Абакумов, Райхман, Палкин, Иткин, Эйтингон, бывший прокурор Дорон. Указания о проведении терактов он якобы получал от военного атташе посольства США Файмонвилла и от посла Гарримана. Причиной их должны были стать, в первом случае - в 1950 г. - был "разгром националистов, орудовавших под прикрытием еврейского антифашистского комитета", во втором - в 1951 г. - "когда в июне 1951 г. ЦК КПСС при участии Г.М.Маленкова разоблачил вражескую деятельность Абакумова" "в силу своего озлобления, вызванного националистическими взглядами и участием с 1937 г. в заговорщической организации"154.

Цена этим показаниям известна - их вышибали многодневными "конвейнерными" допросами, когда подследственному не давали спать, жестоко пытали. Жуткая логика тоталитаризма привела к тому, что в роли жертв оказались вчерашние усердные палачи...

Показания Шварцмана оказались настолько своевременными, что само дело Абакумова впредь стало именоваться делом Абакумова-Шварцмана, оно становилось оправданием репрессий против Еврейского антифашистского комитета и его руководителей. Под эти показания стали подгонять и другие допросы.

Усиленно разрабатывалась версия о причастности Абакумова к "ленинградскому делу". Напомню, что такой вариант содержался в "деле врачей". Доказать это было сложно: именно следователи МГБ "выколачивали" показания из Кузнецова, Попкова, родственников заместителя председателя Совмина СССР Н.А.Вознесенского. Кстати, одним из таких следователей был сам Шварцман.

Тогда в ход пошло обвинение, что следователи МГБ под давлением Абакумова умышленно игнорировали связь обвиняемых по "ленинградскому делу" с иностранными разведками. Абакумову припомнили, что он говорил: "Какой тут может быть шпионаж, если все арестованные являлись руководящими партийными работниками и никто из них, кроме Капустина, с иностранцами не встречался".

Обвинение выдвигалось и против одного из заместителей Абакумова - Огольцова, "который сидел (на допросах обвиняемых - Р.П.) молча ... и чувствовал себя несколько стесненно, поскольку в прошлом он сам работал в Ленинграде заместителем начальника управления МГБ".

Расследование в МГБ затронуло его разведывательную деятельность. Был арестован генерал-лейтенант М.Белкин, служивший ряд лет заместителем начальника 1 Главного управления МГБ. Будучи обвиненным в принадлежности к еврейской террористической группе в составе МГБ, Белкин под жестокими пытками дал показания о том, что по воле Абакумова на всех ключевых постах Министерства госбезопасности были расставлены лица еврейской национальности155. якобы давнем сотрудничестве агентуры МГБ с западными разведками. Он же сообщил о связи с западными разведками начальника Управления госбезопасности Венгрии Петера Габора156. Кампания на исключение евреев из органов госбезопасности приобретала в этом случае характер кампании для всего социалистического лагеря. Началось преследование евреев во внешнеполитических службах, госбезопасности, в правительствах ряда восточноевропейских стран.

Из редакционных помет Сталина на проекте обвинительного заключения очевидно, что он ЛИЧНО руководил следствием и определял степень виновности. Он использовал дело Абакумова-Шварцмана для того, чтобы найти в нем объяснение и оправдание большинства политически репрессий послевоенного времени. Суть редакционных помет Сталина сводилась к стремлению выделить и особенно подчеркнуть роль Абакумова как человека, приложившего усилия для того, чтобы спрятать от следствия связи врага народа Кузнецова с иностранной разведкой.

В обвинительном заключении "дело о врачах-вредителях" объединялось с делом о террористах из числа сотрудников МГБ и заливалось густым антисемитским соусом. В нем сообщалось, что Власик - начальник личной охраны Сталина видел письмо врача-кардиолога Тимашук, несогласной с официальным диагнозом А.А.Жданова, датированное 29 августа 1948 г.; 30 или 31 августа он передал это письмо Абакумову. Отсюда следовало заключение: "Абакумов и Власик отдали Тимашук на расправу ... иностранным шпионам террористам Егорову, Виноградову, Василенко, Майорову". На полях Сталин дописал: "Он (Жданов. - Авт.) не просто умер, а был убит Абакумовым"157.

Редактор обвинительного заключения стремился подчеркнуть личную виновность Абакумова. Вместо первоначальной формулировки: "Действуя как подрывники, Абакумов и его соучастники Леонов и Комаров - (Выделенное курсивом здесь и дальше - вычеркнуто при редактировании. - Авт.) игнорировали указания ЦК КПСС о расследовании связей (вписано Сталиным - спрятать от следственных властей неоднократные уловки) - с иностранной разведкой, врага народа Кузнецова и участников его изменнической группы, орудовавшей в партийном и советском аппарате (вписано Сталиным - в Ленинграде). В преступных целях они (Сталин - он) ориентировали (Сталин - ориентировал) следователей на то, чтобы рассматривать дело Кузнецова и его единомышленников в виде отдельной локальной обособленной группы, не имеющей связей с заграницей"158.

Абакумов также обвинялся в попытках организации убийства Маленкова159. Таким образом, его напрямую связали с показаниями Шварцмана о якобы готовившимся им покушении на Маленкова.

В январе 1952 Игнатьев проинформировал Сталина о якобы имевших место утечках информации из Политбюро в Англию в конце 30-начале 40-х гг.160 Сведения об этой утечке стали известны вскоре после войны, делом занимался один из руководителей МГБ, Райхман, заместитель начальника 2 Главного управления МГБ, однако расследование не дало положительных результатов.

Эта информация непосредственно касалась высшего политического руководства в стране, потому что утечка информации, по оценке С.Д.Игнатьева, происходила как минимум из секретариата одного из членов Политбюро ЦК.

Политические процессы, имевшее прямое отношение к верхушке партаппарата, отразились в итогах последнего сьезда и пленума ЦК КПСС при жизни Сталина. Х1Х сьезд шел в октябре 1952 г. - в те самые дни, когда полным ходом шло расследование (если этот термин вообще может быть здесь употреблен) дела Абакумова-Шварцмана. В стенограмме сьезда практически невозможно найти какие-то следы этого процесса.

Однако результаты "дела Абакумова-Шварцмана" и "ленинградского дела" нашли свое отражение в решениях сьезда, точнее - Пленума ЦК от 16 октября 1952 г. , одного из наименее известных пленумов в истории партии161. Этот Пленум относится к числу наименее изученных. Он не попал в официальные издания по истории партии162. Выступление И.Сталина с критикой В.Молотова на пленуме ЦК не стенографировалось и в протоколе пленума отсутствует. Его материалы, в отличие от распространенной в аппарате ЦК практики, не стенографировались. Однако сохранился "сухой остаток" словопрений - решения по кадровым вопросам, изменения в руководстве партии и страны. Если по решению ХУШ сьезда в составе Политбюро было 9 членов и 2 кандидата, а в Секретариате - 4 члена, то по на Пленуме 16 октября 1952 г. состав Президиума, сменившего Политбюро, включал 25 членов и 11 кандидатов, а Секретариат - 10 человек. Знакомство с проектом постановления Пленума, испещренным многими карандаными пправками, позволяет утверждать, что до последнего момента проходили перестановки и уточнения в составе высших партийных органов. В результате всех изменений членами Президиума ЦК КПСС стали В. М. Андрианов, А. Б. Аристов, Л. П. Берия, Н. А. Булганин, К. Е. Ворошилов, С. Д. Игнатьев, Л. М. Каганович, Д. С. Коротченко, В. В. Кузнецов, О. В. Куусинен, Г. М. Маленков, В. А. Малышев, Л. Р. Мельников, А. И. Микоян, Н. А. Михайлов, В. М. Молотов, М. Г. Первухин, П. К. Пономаренко, М. 3. Сабуров, И. В. Сталин, М. А. Суслов, Н. С. Хрущев, Д. И. Чесноков, Н. М. Шверник, М. Ф. Шкирятов кандидатами в члены Президиума - Л. И. Брежнев, А. Я. Вышинский, Н. Г. Зверев, И. Г. Игнатов, И. Г. Кабанов, А. Н. Косыгин, Н. С. Патоличев, Н. М. Пегов, А. М. Пузанов, И. Ф. Тевосян, П. Ф. Юдин; секретарями ЦК - А.Б.Аристов, Л.И.Брежнев, Н.Г.Игнатов, Г.М.Маленков, Н.А.Михайлов, Н.М.Пегов, Н.М.Пегов, П.К.Пономаренко, И.В.Сталин, М.А.Суслов, Н.С.Хрущев163.

Сравнительно многочисленный Президиум ЦК становился своего рода питомником новых "руководящих кадров". Однако реальная власть в партии оказывалась в непредусмотренном уставом КПСС Бюро Президиума ЦК. В первоначальный состав Бюро были включены Сталин, Берия, Булганин, Каганович, Маленков, Сабуров и Хрущев. Позже, от руки, туда были вписаны фамилии Ворошилова и Первухина164. В списке членов Бюро отсутствовал ветераны партийного руководства - Молотов и Андреев. Несомненно и то, что и кандидатура Ворошилова возникла уже позже, по ходу работы съезда или пленума. Это свидетельствовало, что роль "старой партийной гвардии" в сталинском окружении явно сходила на убыль.

В Президиуме ЦК оказалось много новых людей. Такое расширение состава объективно ослабляло позиции той руководящей группировки в партии, которая сложилась после войны. На высшие посты партии пришли люди, возглавлявшие местные партийные организации и относительно новые для аппарата ЦК.

После Х1Х сьезда прошли новые аресты, на этот раз - в ближайшем окружении Сталина. Среди них были А.Н.Поскребышев, бессменный секретарь и помощник Сталина, генерал-лейтенант Н.С.Власик, начальник личной охраны Сталина, генерал-майор С.Ф.Кузьмичев, служивший в личной охране Сталина. В январе 1953 г. были арестованы 5 людей из ближайшего окружения Сталина по обвинению в шпионаже165.

9 января 1953 г. Бюро Президиума ЦК, собравшееся практически в полном составе, (не было только самого Сталина), утвердило текст сообщения в прессе об аресте группы врачей-вредителей.

13 января 1953 г. в "Правде", в разделе хроники, появилось сообщение ТАСС, где сообщалось, что "некоторое время тому назад органами Государственной безопасности была раскрыта террористическая группа врачей, ставивших своей целью, путем вредительского лечения, сократить жизнь активным деятелям Советского Союза". Цековско-тассовская хроника утверждала, что большинство участников террористической группы были связаны с "международной еврейской буржуазно-националистической организацией "Джойнт", созданной американской разведкой...". "Следствие будет закончено в ближайшее время" - многозначительно-угрожающе заканчивалось это сообщение.

Параллельно с этими процессеми продолжался еще один, остающийся и по сей день наименее изученным - "менгрельское дело". 4 февраля 1953 г. Игнатьев направил Сталину протоколы допросов арестованного министра госбезопасности Грузии Н.М.Рухадзе166.

Материалы допросов свидетельствовали об острейшем соперничестве в Грузии, о смене нескольких секретарей ЦК КП Грузии по обвинению в национализме, о широких масштабах сбора компромата на руководителей республики, о том, что компроментирующие материалы разыскивали на самого Л.П.Берию. Существует устойчивая традиция связывать "менгрельское дело" с "заказом" самого Сталина против Берии. Ясно только то, что "менгрельское дело" шло вместе с другими политическими процессами конца 40-начала 50-х гг.

Отметим, что все они касались высшего политического руководства страны. Это сближало их с политическими процессами 1937-1938 гг.

Многочисленные новые назначения, сделанные после Х1Х сьезда, создали тот "кадровый потенциал", который с успехом мог заменить старый эшелон власти, так, как С.Д. Игнатьев заменил В.С. Абакумова на посту министра МГБ.

Однако этому сценарию не суждено было полностью воплотиться в жизнь. Смерть Сталина - режиссера этого страшного спектакля - прервала его осуществление в жизнь.
 
Примечания  
  1. АП РФ, ф.3, оп.58, д.222, л.246  
  2. АП РФ, ф.3, оп.58, д.218, л.29-30  
  3. Там же, л.32; д.219, л.139  
  4. АП РФ, оп.58, д.221, л.164-215  
  5. АП РФ, ф.3, оп.58, л.58  
  6. Там же, л.37  
  7. АП РФ, оп.58, д.222, л.211  
  8. Там же, л.212  
  9. Там же, л.216  
  10. АП РФ, ф.3, оп.24, д.484, л.87  
  11. АП РФ, ф.2, оп.1, д.22, л.1-20  
  12. См., например: КПСС в резолюциях в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Ч.2, 1925-1953. М., 1953: КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК.. Ч.3, 1930-1954. М., 1954,  
  13. АП РФ, ф.2 оп.1, д. 22, л.1. См. также: Известия ЦК КПСС, 1990, 7, с.75-77  
  14. АП РФ, ф.2, оп.1, д.22  
  15. АП РФ, ф.3, оп.24, л.87  
  16. АП РФ, ф.3, оп.58, д.222, л.123-175
Окончание
* * *

Послевоенный период в истории Советского Союза оказался очень важным для всего будущего СССР. Прежде всего, победа в войне стала аргументом для сохранения незыблемости социально-политического и экономического строя в стране. После войны с новой силой претворялся курс на форсированное развитие тяжелой промышленности, военно-промышленного комплекса. И вновь, как в тридцатые годы, важнейшим источником средств оставалась колхозная деревня, безжалостно эксплуатировавшаяся государством.

Снова возрождался террор. Но на смену "большому террору" 30-х гг. пришло систематическое подавление даже самой возможности появления оппозиции в Советском Союзе, стремление контролировать, а при малейшем подозрении - преследовать представителей формирующейся элиты. Именно этим можно объяснить преследование маршала Жукова, многочисленные аресты в командовании военно-воздушных сил и на флоте, разгром так называемой "ленинградской группы" в ЦК ВКП(б), деятельность "судов чести" в министерствах и центральных ведомствах, "дело МГБ" и процессы против Еврейского антифашистского комитета, "дело врачей".

В послевоенном СССР влияние собственно союзного государственного аппарата было большим, чем аппарата партии. Робкие попытки расширить роль республик в жизни СССР, прежде всего, связанные с предложением о расширении прав РСФСР, были решительно пресечены в 1948 г.

В руководстве страны велась постоянная борьба за влияние, за власть, в ходе которой столкнулись две основные группировки власти - Жданова-Кузнецова и Маленкова-Берии. Сталин в значительной степени сам провоцировал конфликты в своем ближайшем окружении. В последние годы своей жизни Сталин вынашивал планы радикального изменения в высших звеньях управления. Он избавлялся от ставших уже ненужными и одиозными деятелей карательных органов. Были арестованы и дожидались суда крупные деятели Министерства государственной безопасности во главе с министром - В.Абакумовым. В последние годды жизни Сталина началось своего рода "окружение" Л.Берии. Ослабли позиции представителей "старой партийной гвардии" Молотова, Ворошилова, Кагановича, Микояна.

Резкое расширение состава Президиума ЦК КПСС сразу же после Х1Х съезда КПСС позволило Сталину создать своего рода "команду дублеров", которая в любой момент сменить старое руководство. В этой политике Сталина нельзя не заметить продолжение все тех же политических традиций 20-30-х гг.


[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com