Вильфрид Карлович Штрик-Штрикфельдт

Против Сталина и Гитлера

Смоленск и Русский Освободительный Комитет

В Смоленске установились оживленные связи между некоторыми офицерами главного штаба фронта и многими видными городскими семьями. Несмотря на крайнюю нужду, русские люди и в Смоленске были гостеприимны и сердечны. Разговоры, независимо от того, касались ли они вопросов образования или искусства, философии или политики, велись на высоком уровне. Очень скоро мы затронули самую актуальную тему:

— Вы, немцы, освободили нас от сталинского режима, который, если хотите, и к коммунизму уже не имел никакого отношения. За освобождение мы вам благодарны; да и наши коммунисты и социалисты будут вам благодарны... Но что же дальше? Чем дольше мы наслаждаемся благами принесенной вами свободы, тем более крепнут наши сомнения. С такими методами вам никогда не взять Москвы, и никогда не выиграть войны, не говоря уже о том, чтобы завоевать русский народ.

Один немецкий подполковник, в прошлом офицер императорской австрийской армии, пытался объяснить хозяину дома положение и сказал между прочим:

— Увы, пруссаки никогда не проявляли большого умения в обращении с другими народами. А уж нацисты тем более — это они уже показали в Австрии, в Польше и на Балканах. Конечно, надо было сначала посылать австрийцев.

К сожалению, я забыл имя этого офицера, который собрал под свое крыло многих еврейских ремесленников из Смоленска и его окрестностей и дал им работу в организованных им армейских мастерских. Благодаря этим мастерским ему удалось обеспечить евреям-ремесленникам работу и обслужить части вермахта. Русские говорили, что под Сталиным такое самовольство отдельного офицера было бы немыслимым. «У вас все же еще есть какая-то свобода действий».

Вскоре наши беседы приняли серьезный политический характер. Смоленский кружок был готов взять на себя инициативу по организации активного сотрудничества населения оккупированных областей в борьбе против Сталина. Мы ограничивались советами русским, исходя из нашего практического опыта, так как слишком глубока была пропасть между их представлениями и нашей действительностью; только при взаимопонимании можно было поставить себе реально достижимые цели.

Осуществление взаимопонимания и сотрудничества и было, собственно, как я уже говорил, задачей «посредника» между обоими мирами.

Так был совместно составлен адрес городской управы Смоленска «вождю германского государства». Кружок, принявший наименование «Русского Освободительного Комитета», изъявлял готовность призвать русское население на борьбу против Сталина и выставить Русскую освободительную армию в 1 миллион солдат. Условием с русской стороны было признание границ 1939 года, равноправное положение русского народа и образование независимого русского национального правительства на демократической основе.

Текст этого адреса, в художественном оформлении, в папке из церковной парчи, был передан Боку, вместе с наполеоновской пушкой — в благодарность за освобождение города. Бок запросил Ставку фюрера о том, может ли он переслать туда адрес, и кратко передал суть последнего. Разрешение было дано. Мы с радостью посчитали это знаком надежды на возможность изменения нынешней политики в русском вопросе.

Но недели проходили, а ответа из Ставки всё не было. После повторных запросов нам сообщили, что ответа не будет, — политические дела не касаются штаба фронта.

Бок поручил тогда своему начальнику штаба генералу Грейфенбергу выразить его, Бока, личную благодарность за оказанную ему подарком честь и одновременно сообщить об отклонении фельдмаршалом Кейтелем адреса.

Я сопровождал Грейфенберга в этой поездке в Смоленск. По дороге мы обдумывали — в какой форме передать это членам управы, чтобы не испортить дело еще больше. По приказу Бока городской управе было передано два вагона медикаментов для больницы. Когда Грейфенберг, запинаясь, заговорил об адресе городской управы, русский представитель прервал мой перевод:

— Скажите, пожалуйста, генералу, что нам ничего не нужно объяснять. Если в этот решительный час рассмотрение нашего предложения заняло столько времени, ответом может быть только отказ. Ваше правительство, очевидно, еще не оценило серьезности положения.

Грейфенберг коротко поблагодарил его. Он был избавлен от необходимости лгать.

Русские держались очень тактично и не ставили никаких вопросов. Молча поклонившись, Грейфенберг вышел.