Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
 
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
 Из истории межэтнических конфликтов в России (1905-1916 гг.) 
 
Часть 4
 
Аналогичный запрос МВД рассматривался комиссией по запросам 28 апреля 1914 г. в связи с циркуляром Виленского губернатора от 4 октября 1913 г. В соответствии с ним лишь по усмотрению полицмейстера допускалось использование польского языка на вывесках, в объявлениях, делопроизводственных документах. Докладчик А.П. Мельгунов, сославшись на положение Комитета министров от 1 мая 1905 г., отменившего ограничения в употреблении местных языков в Западном крае, указал на незаконность действий виленского губернатора. Часть членов комиссии (Пуришкевич и др.) оправдывали действия администрации политическим движением поляков. Однако подавляющим большинством голосов запрос был принят, докладчиком в Думе определен Мельгунов (63). Между тем приведенные выше материалы обсуждения обнажили наличие и других конфликтов - между поляками и белорусами, между белорусами и властью, предметом которых были правовой статус, положение этносов в социально-экономической, духовной и образовательной областях. В то же время попытки думских деятелей минимизировать негативные последствия национальной политики правительства и местной администрации чаще всего были малопродуктивны.
 
Политический статус этноса в составе государства как предмет конфликта в 1905-1916 гг. выдвигался на первый план по инициативе наиболее организованных национальных структур. Это относилось прежде всего к тем из них, которые представляли имевшие значительный опыт самостоятельной государственности народы, в частности, польский. Польское коло было одной из самых активных национальных фракций и групп в Государственной думе. 10 (23) апреля 1907 года оно, например, внесло в Думу проект основных положений автономного устройства Царства Польского. Он состоял из 24 статей и предусматривал образование Польской автономии в границах 1815 года. Вопрос о государственности и явился предметом конфликта между польскими национальными деятелями-думцами и исполнительной властью, в более широком плане - между польским народом и Российским государством.
 
"Составляя нераздельную часть" России, автономия должна была иметь свое законодательство, сейм, бюджет и суд. В проекте подробно регламентировались полномочия центра и автономии, круг вопросов, входивших в ведение польского сейма, как законодательного органа Польши, избираемого на демократических началах. Исполнительную власть представляли назначаемые императором Наместник и министр-статс-секретарь.
 
В документе оговаривались принципы распределения финансов, собственности, правила судопроизводства, сфера применения русского языка и языков проживающих в автономии народов, условия для их изучения (64). В объяснительной записке к проекту депутаты обосновывали необходимость укрепления конституционного строя и политического равноправия, обеспечения права свободной организации местного самоуправления. Механическая и насильственная унификация управления давала, по их мнению, "лишь формальные, чисто внешние признаки единства, под ними же кипели и нарастали стремления к низвержению насилующего природу режима" (65).
 
Авторы доказывали назревшую необходимость расширения прав национальных регионов, отказа от губительного для государства централизма. "Чем выше правосознание населения и больше степень обособленности его территории, тем шире должно быть самоуправление. В Царстве Польском есть для такой автономии все условия - однородное, мононациональное на 3/4 население, отсутствие сословности и полное равенство всех жителей перед законом, обусловившие индивидуализм поляков в отличие от общинного характера русского образа жизни. Это, в свою очередь, объясняет большее развитие промышленности и торговли по сравнению с земледелием. Сохранение культурной самостоятельности и ее развитие, рост национального самосознания питали польский патриотизм".
 
Но ни центр, ни местная администрация не считались с этими факторами, что наносило постоянный ущерб местным интересам и польскому народу, стремление которого к автономии объединяло все население края. "Либо полная и всесторонняя ликвидация бюрократического и обрусительного режима, либо вечная борьба правительства с народом", - так определяли суть конфликта польские депутаты. Вступив на второй путь после 1864 года, правительство, по их мнению, не добилось упрочения своего положения, т.к. "общественная жизнь в Польше может проявляться только в польском национальном духе и организованная на особый польский лад" (66).
 
Признание автономии, доказывали польские депутаты, могло обеспечить установление доверия и взаимопонимания между народами, снизить произвол бюрократии, поднять культурное сотрудничество на новый уровень, гарантировать безопасность западных границ империи (67). Это, в свою очередь, обеспечило бы относительное (с учетом ориентации поляков на суверенитет) разрешение конфликта, порожденного разделом Польши в XVIII веке.
 
Депутаты предлагали избрать специальную комиссию для внесения законопроекта в Думу, и 27 апреля 1907 г. заявление было передано председателю Совета Министров и министру внутренних дел (68). Однако разгон Думы "снял" проблему с повестки дня.
 
История и культура также составляли один из важных предметов конфликтов между социально активной частью народов империи и властью. "Инициаторами" таких конфликтов становились, как правило, культурные и просветительные национальные организации. Так, запрещение правительством празднования 100-летия со дня рождения Шевченко породило обострение напряженности в отношениях между властью и украинской общественностью и привлекло, в частности, внимание думских деятелей. Группа депутатов 3 Думы направила в связи с этим специальный запрос правительству. В нем подчеркивалось, что запрет отражает не только политику "разнузданного национализма и угнетения одной из крупнейших национальностей, входящих в состав России", но и антиобщественные и антикультурные тенденции внутренней политики в целом. "Жестокое беззаконное преследование украинского языка и самостоятельности украинского народа", - писали заявители, является одним из звеньев направленного против всех народов России антидемократического курса (69).
 
Одним из предметов конфликта на Украине в сфере культуры стало и состояние национальных органов печати. Дискриминация в отношении национальных органов печати стала одним из факторов обострения отношений национальностей и национальных движений с властью. 28 марта 1915 г. Дума обсуждала вопрос об отношении к украинской печати. Социал-демократ Н.С. Чхеидзе связывал улучшение положения всех "инородцев" империи с ликвидацией 3-июньского режима, при котором правительство с утроенной энергией взялось искоренять культурно-просветительную жизнь Украины. Под рукоплескания крайней левой он перечислил факты закрытия учебных заведений, кооперативов, выселения униатских священников и т.п. в Галиции под лозунгом "кто не православный - тот не русский".
 
Его поддержал представитель трудовой группы Дзюбинский, указавший, что правительство, правые и националисты задолго до войны начали преследование любых попыток национального и культурного развития украинского народа. Это выразилось в запрещении чествований в память Т. Шевченко, изъятии украинской литературы из народных библиотек и школ, высылке известного деятеля М.С. Грушевского в Сибирь и т.д., попытках объявить украинское освободительное движение результатом интриг Германии. Продолжительными рукоплесканиями слева (увы, это, пожалуй, было единственное, чем демократическая часть Думы могла поддержать национальные движения) была встречена и речь депутата Александрова от Екатеринославской губернии, который констатировал государственную линию на третирование национальной культуры и культурных ценностей миллионов своих подданных, их политическое угнетение (70).
 
"Политика национальных гонений, особенно усилившаяся в России с начала Европейской войны, исключительно тяжело отразилась на самом существовании у нас украинской культуры", что выразилось "в полном разрушении всех проявлений культурной самодеятельности украинского народа", - говорилось в заявлении. По обвинению в пронемецкой деятельности были закрыты многие издания, в т.ч. только в Киеве в 1915 году 15 газет и журналов. Приводились примеры увольнений и высылки за употребление украинского языка, ношение национальной одежды и т.п. 25 августа 1915 г. социал-демократы и трудовики добились принятия Думой запроса к МВД по поводу противозаконных действий власти в отношении повременной украинской печати (71). Сведений о дальнейшем развитии конфликта и его разрешении через Думу или иным способом мы не имеем.
 
Анализ выявленных источников подтверждает, что внутренняя политика царизма была одним из основных источников растущей дестабилизации в межнациональных отношениях. В конечном счете, это вело к подрыву устоев самого правящего режима и свидетельствовало о недальновидности его курса. Одним из наглядных подтверждений тому служат последствия активизировавшейся с введением в действие аграрных реформ П.А. Столыпина переселенческой колонизации восточных окраин империи. В данном случае предметом конфликта, спровоцированного государством, была территория коренных народов регионов. Этнокультурные различия между ними и главным образом русским православным крестьянством отягощали ситуацию и также в определенной степени становились предметом латентного конфликта.
 
Конкретные мероприятия переселенческих контор на местах по выделению земельных участков, проводившиеся зачастую без учета рекомендаций специалистов - этнографов, экономистов, статистиков, приводили к потере коренными жителями лучших пастбищных, лесных и иных угодий. А государственная помощь, оказываемая переселенцам во время переезда и обустройства на местах, лишь усиливала их негативное восприятие.
 
К тому же собственно моральный облик, образ жизни, традиции и обычаи новоселов не всегда способствовали установлению доверительных отношений с коренными жителями региона. Особенно остро выразил проблему один из казахских общественных деятелей Х.Д. Досмухамедов. В октябре 1904 г. он писал в частном письме по поводу официальной трактовки переселенческой кампании как культуртрегерской: "Культуртрегеры... Страшно сказать это слово про крестьян, населяющих теперь нашу степь. Это подонки общества, типы Горького, которых правительство, из-за боязни новых революционных движений, отправляет в нашу степь "культивировать" ее. Они ее культивируют, распространяя табак, водку, обман, воровство, разврат и нищету, плодом чего явится вымирание целого народа в непосильной борьбе за существование. В таком же духе действует наша степная администрация, распространяющая в степи кляузы, сутяжничество и партийныя вражды (межродовая борьба - Д.А.). У кормила правления, по несчастному стечению обстоятельств, вот уже несколько лет, стоят люди жестокие, безнравственные, без жалости и любви к народу, грабящие народ, попирающие его самые священные чувства - религию" (72). Для национальных деятелей русская колонизация означала не только изменения в экономике края. Сохранение национальной самобытности и дальнейшее развитие нации в обстановке усиленного давления иной цивилизационной общности выступало на первый план и также составляло предмет конфликта - национальных движений с властью.
 
Дестабилизирующую роль государственных мероприятий по ускорению хозяйственной интеграции национальных окраин за счет переселения значительного числа русских крестьян в межэтнических отношениях признавали не только национальные деятели. Присяжный поверенный Е.А. Самойлов, 8 лет проработавший членом Семипалатинского окружного суда, юрисконсульт местной переселенческой конторы, писал в 1919 году, что "в действительности от киргиз (так называли казахов до 1925 г. - Д.А.) отбирались все пашни, все луга, часто многолетней культуры, они выселялись на каменные скалы и солонцовую степь. Киргизский народ систематически и год от году беднел".
 
Кроме того, своеобразными помещиками, которым крепостных заменяли коренные жители, были старожилы - казаки (73). О том же писал уральский казак Л. Масянов:" ...нужно сознаться, что казаки... сильно эксплуатировали" казахов Букеевской орды. "Некоторые одолжали им в течение зимы чай, сахар, муку и деньги под большие проценты; они должны были отрабатывать летом" (74). Напряженные взаимоотношения казачества и коренных жителей региона определялись прежде всего изъятием земель в пользу первого (более половины экспроприированных площадей в крае отводилось казакам и для других надобностей), а также беспощадной эксплуатацией бедноты со стороны казаков. К тому же правительство "уничтожало не только самобытность, но и весь киргизский народ", использовало родовую борьбу и поощряло ее, в результате чего "власть получила характер азиатской деспотии, а народ развращался подкупами, насилиями и несправедливостью, лежавшей в основе управления. ...наш суд был жестокой игрушкой в рука киргизских главарей", - указывал цитировавшийся выше Самойлов по поводу деятельности местной администрации в Степном крае (75).
 
Аналогично складывались отношения коренных жителей с переселенческим крестьянством и в других восточных регионах. Об этом писал, в частности, бурятский деятель Э.-Д. Ринчино. Чиновники, миссионеры, кулаки, в целом крестьянство "из века в век путем открытого насилия и захвата лучших земель постепенно загнало почти всех инородцев в степи, тундры и горы. У сибирского крестьянства в обыденном быту иного названия и отношения к инородцу, как к "твари бездушной", у которой "пар вместо души", не было (76). Таким образом, затяжной хронический межнациональный конфликт в зонах обустройства русских переселенцев носил по своей сути сложный, многопредметный характер, в основе же его лежали последствия недальновидной с точки зрения учета и прогнозирования динамики отношений между народами социальной политики государства.
 
Этноконфессиональные противоречия перерастали в конфликты часто из-за необдуманных или неграмотных действий местной администрации. Например, начальник Алятской волости Балаганского уезда Иркутской губернии в апреле 1913 г. заставил бурят волости выделить 99 десятин земли и принять участие в доставке леса и строительстве православного храма на территории улуса. Исповедовавшие буддизм, они под угрозой насилия и после ареста грамотных домохозяев были вынуждены подписать продиктованные им условия.
 
Отметим, что в данном случае не власть, а этнос выступил инициатором легитимного разрешения конфликта. Попытки добиться создания мононациональной бурятской волости, территориально и административно отделенной от переселенческих районов, предпринятые бурятской общественностью еще в 1912 году, не удались. Новая дискриминационная мера послужила поводом для обращения в Думу. На основе прошений бурятского населения 21 апреля 1914 г. ряд депутатов Думы от социал-демократов обратился с заявлением о запросе к МВД и Главноуправляющему землеустройством и земледелием по поводу неправомерных действий местных властей (77).
 
Частным проявлением конфликтных отношений между государством и этносом по поводу территории может служить следующий пример. В Кокчетавской волости Кокчетавского уезда Акмолинской области в ходе переселенческой кампании была создана государственная лесная дача "Перевальные Борки", значительно сократившая пастбища местных жителей. Самовольный выпас скота на ее территории привел к стычкам с лесниками (март 1912 г.), переросшим в вооруженное нападение на дачу, гибели одного из нападавших и ранению лесника (78). Очевидно, помимо всего прочего, в конфликтах подобного рода имели место и столкновения поведенческих стереотипов разных народов, имеющие этнокультурные основы и касающиеся более глубоких и почти не осознаваемых явлений - восприятие пространства и времени, процесса изменений.
 
Семиреченская область, многонациональное население которой в начале ХХ века все больше испытывало земельный и водный дефицит из-за усилившегося притока крестьян и казаков, в 1916 году стала одним из крупных очагов восстания. Его тяжелые социально-экономические и политические последствия, в т.ч. в межнациональных отношениях, власти не сумели предусмотреть, и они давали о себе знать даже после гражданской войны. Так, усиление враждебности в отношении казахского населения к русскому и к правительству за последние годы констатировал весной 1913 года начальник Петропавловского уезда Акмолинской области. Он связывал это с войной против Турции на Балканах, но считал, что "серьезное активное выступление", особенно вооруженное, против России в уезде невозможно. "Тем не менее, возможны отдельные беспорядки в степи: столкновения киргизов с лесной стражей и полицией, отказ платить подати и т.п." (79).
 
Понять предмет и мотивы некоторых межэтнических конфликтов позволяет знание особенностей правосознания и обычного права отдельных народов. Традиционные нормы межродовых, внутриэтнических взаимоотношений, представления об имущественных правах часто переносились в сферу межэтнического взаимодействия. Об этом, в частности, писал В.И. Ленину в 1920 г. знаток Башкирии и Казахстана Т.И. Седельников. "Грабеж ("барымта") - это отнятие чужого скота и имущества, главным образом скота, в честном бою. Позднее это был единственный способ защиты правил междуродовой правды. Если род убийцы не хочет платить "кун" добровольно, у него можно, допустимо, следует отнять положенное обычаем количество скота силой. Если отнято больше, чем следует, "неправильно, излишне взысканное" возвращается назад опять силой. Участники таких набегов не грабители, не разбойники, а нечто вроде "судебных приставов" (80).
 
Далее Седельников поясняет специфику норм обычного права кочевников: "...тайное похищение другого имущества (в отличие от конокрадства, особенно у богатых, оцениваемого как своеобразная охота или спорт - Д.А.), например, сбруи, хлеба, одежды, - это уже позорное дело, "воровство". ...Еще более позорно обогащение путем обмана: взял и не отдал, обещал и не исполнил, рядился так - сделал иначе. Но, кажется, и здесь возвращение похищенного или восстановление нарушенных интересов другой стороны ведет тоже к амнистии, хотя уже и не столь полной. Обманщику и вору можно всегда напомнить его подвиги, не рискуя осуждением общественного мнения. Но здесь не надо упускать из виду существенной разницы в самой постановке вопроса: европеец-собственник преследует воровство, как нечто принципиально опасное, недопустимое с точки зрения обокраденного; киргиз же не забывает и личности вора: зачем воровать, когда и без воровства можно прожить? Живу же я и не краду; почему ты не можешь? Воровство не обязательно" (81).
 
Сложную природу имели, как показывают источники, многие межнациональные конфликты. Непосредственным поводом для ряда из них могли послужить самые разнообразные события, в основе же лежали гораздо более глубокие явления, связанные, например, с внутриконфессиональными и политическими противоречиями, тесно сплетавшимися между собой. При этом прямые участники конфликта не всегда осознавали это. Например, причиной столкновения в 1910 году между персами и узбеками в Бухаре стала, судя по донесениям начальника Туркестанского районного охранного отделения, кадровая политика главы бухарского правительства куш-беги, перса по национальности. "Раздражение среди бухарцев" вызывал его протекционизм по отношению к персам.
 
Участие русских войск в погашении стычек между представителями разных мусульманских течений и национальностей, имевших тем не менее политическую подоплеку, породило новые конфликты. Теперь агрессивность бухарцев была направлена против русских и евреев - подданных России. Она выразилась в вызывающем отношении к русским, насильственном изъятии у них "лучших товаров", избиении евреев. Слухи о наказании генерала Лилиенталя по жалобе эмира императору, о произволе русских чиновников подогревали "толки о необходимости удалить войска и вырезать русских, дабы вывести Россию из терпения и заставить ее взять Бухару под свою власть". Провокация межнациональных конфликтов и дестабилизация ситуации в эмирате были вызваны, в частности, стремлением части политически активного населения утвердиться в местном административном аппарате и т.о. вытеснить из него персов, а также изменить статус эмирата в составе Российской империи. Об этом говорит также замечание из донесения о положении дел в Бухаре:"18 февраля стали уже передавать обрадовавшее многих известие о поднесении Бухары эмиром в дар Государю Императору" (82).
 
Многообразие проявлений, которые приобрел предмет межэтнических столкновений и конфликтов в 1905-1916 гг., свидетельствовало не только об усложнении социальной жизни общества и составляющих его этносов, взаимодействующих практически во всех его сферах.
 
Показательно в связи с этим содержание получивших после известного манифеста 1905 года широкое распространение петиций и прошений национальных групп населения к главе государства. В составленной в 1905 г. казахским поэтом и политическим деятелем А.Б. Байтурсыновым петиции императору от имени 14,5 тыс. жителей Каркаралинского уезда Семипалатинской области, например, говорилось: "Введение в стране "Степного положения", созданного бюрократическим путем, без всякого соображения с истинными потребностями населения, неуважение к закону со стороны администрации, ставящей на его место свое усмотрение, полное пренебрежение к правам личности и к чувству человеческого достоинства, административное насилие, вторгающееся во все стороны жизни, пренебрежение к духовным и экономическим интересам, искусственно поддерживаемое невежество народной массы - все это привело население к обеднению и его культурное развитие - к застою... Правительство совсем упустило из виду, что киргизские степи не завоеваны, а добровольно присоединились к России... В насильственном же вторжении государства в сферу религиозных дел киргизы видели и видят явное посягательство на их веру и относятся с недоверием к действию правительства...
 
Считая землю своею собственностью, приобретенной кровью отцов, киргизы, при вступлении в русское подданство, не подумали, что государство позволит себе посягнуть на частную собственность, между тем ... все киргизские степи признаются государственной собственностью, последствием чего создалось переселенческое движение в киргизской степи, и самые лучшие участки земли перешли к переселенцам, а худшие - остались за киргизами..."
 
Авторы петиции требовали прекратить религиозные притеснения казахов, обеспечить свободу совести, "правильную постановку просветительного дела", организовать обучение казахских детей на родном языке с созданием для них интернатов и пансионатов, учредить казахские газеты, прекратить выселение с исконных земель и "признать земли, занимаемые киргизами, их собственностью", пересмотреть Степное положение "при участии депутатов из киргиз" и законодательно ввести казахское делопроизводство в судах и волостных управлениях, отменить институт крестьянских начальников и урядников, положить конец административным ссылкам по распоряжению генерал-губернатора, допустить представителей казахского народа в высшие органы власти (83).
 
Итак, в петиции зафиксирован предмет конфликта - земля, пастбища, религия, образование, язык, система местного управления и избирательное право. О разрешении этих вопросов можно судить как по конкретным фактам, так и в целом по положению того или иного народа в политической и социально-экономической жизни империи. Что касается последнего, отметим, что ни одна из проблем, стоявших в центре конфликта в Степном крае и Туркестане, не была разрешена к 1917 году.
 
Негативные последствия переселенческой кампании для развития межнациональных отношений, давшие о себе знать в 1916 году, прогнозировали и национальные деятели на местах. А.Н. Букейханов, например, писал, что "все возрастающее переселение русских в степь, борьба за землю между киргизом и переселенцем и грубые формы, в которых эта борьба протекает, немало углубляют и обостряют установившийся и без того на почве русского беззакония, национальный антагонизм". Они считал, что продолжение этой политики приведет также к обнищанию казахских кочевых хозяйств и не даст ощутимого результата в утолении земельного голода в России (84).
 
Местная администрация не только фиксировала факты конфликтов, но и пыталась анализировать их смысл и влияние на отношение к власти в целом. Так, заведующий розыскным пунктом г. Верного доносил в особый отдел Департамента полиции в августе 1912 г.: "Вопрос о разделе земель неожиданно враждебно настроил киргизскую массу, но неприязнь мусульман к русским нельзя объяснить только одним этим обстоятельством, т.к. враждебность разделяется и другими мусульманскими народностями. Специально же у киргиз происходили и происходят с крестьянами, заселившими земельные участки, ряд столкновений и иногда кровавых. Одно из таких дел о пропаганде (выселения- Д.А.) русских с заселенных ими земель мною передано прокурору Верненского окружного суда. Авторитет русской власти, прежде столь обаятельный, теперь уже не сдерживает киргиз, (на) что указывает открытое нападение, окончившееся стрельбой, на пристава и начальника уезда, имевшее место в Лепсинском уезде, отказ выставлять портрет императора" (85).
 
Быстро нараставший в России в начале века кризис, вызревание которого ускорила война, имел системный, комплексный характер и вносил напряженность в прежде относительно спокойные области взаимоотношений народов между собой и с властью. Способность правящих кругов эффективно управлять обществом, обеспечить социальный мир и экономический прогресс стремительно падала. Недальновидная внутренняя политика отягощала межнациональные отношения, и сама составляла предмет глубокого противостояния народов и власти. В результате формы выражения межэтнических конфликтов довольно часто получали политическую окраску, приобретали значительное разнообразие и пестроту.

Примечания

63. РГИА. Ф.1278. Оп.5. Д.433. Л.242-425.
64. РГИА. Ф.1278. Оп.1. Д.1212. Л.1, 2-6.
65. Там же. Л.8.
66. Там же. Л.8-11.
67. Там же. Л.11-12.
68. Там же. Л.12-13.
69. Цит. по: Очерки истории Коммунистической партии Украины. Киев, 1961. С.132.
70. Государственная дума. Стенограф. отчет. Созыв 4. Зас. 15. Сессия 4. С.1183-1193.
71. РГИА. Ф.1278. Оп.5. Д.1029. Л.3, 5, 33.
72. ГА РФ. Ф.102. ОО.1905. Д.1915. Л.1 и об.
73. Там же. Ф.1701. Оп.1. Д.6в. Л.124-126.
74. Масянов Л. Гибель Уральского казачьего войска. Нью-Йорк, 1963. С.18.
75. ГА РФ. Ф.1701. Оп.1. Д.6в. Л.124-126.
76. Ринчино Э.-Д. Документы. Статьи. Письма. Улан-Удэ, 1994. С.42.
77. РГИА. Ф.1278. Оп.5. Д.984. Л.3.
78. ГА РФ. Ф.102. ОО. 1912. Д.170. Л.39.
79. Там же. 1913. Д.265. Л.37.
80. Исторический архив. 1994. N 4. С.79-80.
81. Там же. С.80.
82. ГА РФ. Ф.102. ОО. 1910. Д.277. Л.69.
83. Сын Отечества. 1905. 4 октября.
84. Букейханов А. Киргизы // Формы национального движения в современных государствах. СПб., 1910. С.586, 591.
85. ГА РФ. Ф.102. ОО. 1912. Д.205. Л.5.
 
д.и.н.  Аманжолова Дина Ахметжановна
 
Некоторые аспекты темы рассматривались автором в статьях:
  1. Дума и этнические конфликты (1906-1917 гг.) // Из истории России. ХХ век. Вып.8. М., 1997. С.101-119;
  2. Из истории межнациональных отношений в России: конфликтный аспект (1905-1916 гг.) // Россия: идеи и люди. Вып.3. М., 1998. С.103-114;
  3. К вопросу о формах разрешения межнациональных конфликтов в Российской империи (1906-1916 гг.) // Армагеддон. Кн.1. М., 1999. С.42-51.
 
 

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com