Предисловие

     Принципиально иной характер носила террористическая политика большевиков. Несмотря на все демагогические заявления и заверения большевистских лидеров, советская власть воевала не за интересы народа, а против народа. Насильнический курс проводился в отношении почти всего крестьянства при опоре на сельских маргиналов - пьяниц, лентяев, проходимцев, которые были украшены регалиями "сельского пролетариата". Смертельным врагом объявлялась вся буржуазия, включая "буржуазную интеллигенцию", то есть почти весь слой образованных, хозяйственно активных людей, несших на себе бремя экономического прогресса страны и являвшихся носителями ее культуры.

     Впитав в себя наиболее неустроенную, неквалифицированную и подверженную низменным чувствам часть промышленных рабочих, то есть тех же маргиналов, но проживавших в городах и рабочих поселках, большевики  именно в этом слое фактически видели  воплощение "пролетариата", когда  переходили от голых абстракций к реальному  осуществлению своей  политики. Собственно же рабочий класс оказался в положении, намного  худшем, чем при царизме. Той же его части, то есть абсолютному  большинству, которая не поддерживала новую власть, относилась к ней равнодушно, или, тем более, тем, кто находился под влиянием  меньшевиков,  была объявлена такая же смертельная война, как и другим общественным слоям.
     Именно в таком отчуждении от основных социальных структур общества, во
враждебности людям простого труда, знаний, общественной инициативы следует видеть основную причину "красного  террора", который по своим  масштабам, глубине, бесчеловечности никак не может быть уподоблен "белому  террору", являвшемуся вторичным, ответным и обусловленным перипетиями  гражданской войны.
     Большевистский террор и связанные с ним акции получали  "высочайшее благословение" лидера партии и главы правительства В.И. Ленина.
     Кровожадность этого "самого человечного человека" (В. Маяковский) и его
соратников и помощников становилась очевидной любому, кто брал на себя  труд непредвзято и внимательно прочитать тщательно просеянные тома собрания его сочинений, относящихся ко времени после октября 1917 г. Ныне же, когда снят покров секретности с ленинского архивного Фонда в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ) и появились первые сборники не публиковавшихся ранее рукописей и выступлений  Ленина,  становится еще более  очевидным, что хрестоматийный образ мудрого   государственного руководителя и мыслителя, который, якобы, только и думал о благе народа, был прикрытием реального облика тоталитарного диктатора, заботившегося только об упрочении власти своей партии и своей собственной  власти, готового во имя этой цели идти на любые преступления, неустанно и истерически повторявшего призывы расстрелять, повесить, взять заложников и т. п. (2)
     О том, как осуществлялись указания большевистского лидера о массовом "красном терроре" дают разностороннее представление акты о расследованиях, справки, сводки и другие материалы Особой  комиссии по расследованию злодеяний большевиков. Достоверность приводимых в них фактов (учитывая, повторяем, некоторые неизбежные преувеличения и неточности в конкретных
деталях) подтверждается многократностью аналогичных действий, о которых свидетельствуют разные документы, огромным количеством фамилий и конкретных данных о страданиях и гибели отдельных людей, в том числе  видных военных чинов царской армии и антибольшевистских формирований,   бывших государственных деятелей и т.п. Обстоятельства гибели, например, генералов Л.Г. Корнилова, Радко Димитриева, П. К. Ренненкампфа,  видного  казачьего деятеля М.П. Богаевского и ряда других лиц были полностью  подтверждены в дальнейшем. Точно так же дальнейшие расследования, свидетельства очевидцев, воспоминания подтверждали имена большевистских  функционеров, отличавшихся особой изощренностью  в запугивании и убийстве  тех, кто  каким-либо образом оказались им неугодными.
     Публикуемые  ниже документы свидетельствуют, что для "красного террора"
были характерны не просто массовые  бессудные убийства, но также массовый
извращенный садизм, насилия и надругательства над людьми. Чего стоит,
например, рассказ о том, как ученица одной из екатеринодарских гимназий
подвергалась многочисленным изнасилованим в течение двенадцати суток группой красноармейцев, после чего ее привязали к дереву, жгли ее тело и,  наконец, расстреляли (дело No 18).
     Документы полностью подтверждают уже проводившуюся в опубликованных в последнее десятилетие в России других оригинальных материалах мысль о том, что политическая преступность большевизма неизбежно порождала элементарную уголовную преступность. Об этом сообщал писатель В.Г. Короленко председателю Совнаркома Украины Х. Г. Раковскому, обращая внимание на бесчинства и пытки, чинимые под руководством Г. И. Кулика  (будущего маршала Советского Союза) (3).
     В актах Особой комиссии читатель встретит массу данных об обилии среди большевиков бывших уголовных преступников (воров, грабителей, убийц), о коррупции в правившем лагере, о пьянстве и разврате в его среде, о тенденции покровительства большевиков "социально родственным" уголовникам.

     Все это было началом того беззакония, тех ужасов и преступлений,
которые развивал достойный продолжатель ленинского дела И.В. Сталин на
следствии и в тюрьмах всей огромной страны, в ГУЛАГе, да и во всем
социалистическом лагере. Даже фразеология и эвфемизмы были подобными. Тогда, в годы гражданской войны, фигурировали выражения "отправить в  Москву" или "отправить в Харьков", и это означало, что бедняга, о котором шла речь, уже расстрелян (примеры такого рода, фигурирующие в публикуемых  документах, приводил и В.Г. Короленко (4) ). Через 20 лет тот же зловещий смысл получил оборот "десять лет без права переписки".
     Результатами работы Особой комиссии явились не только акты расследования и подобные им документы, но также многочисленные документальные фотографии, которые особенно ярко и наглядно  демонстрируют зверства большевиков. Большая часть сохранившихся и публикуемых ниже фотографий была сделана военным следователем  добровольческой армии в присутствии членов военных миссий Великобритании  и Франции летом 1919 г. после занятия деникинцами Харькова. Жертвы на фотографиях - это в основном заложники. К ним относились лица, занимавшие в  России до октября 1917 г. сколько-нибудь заметные посты, а также члены  их  семей; семьи офицеров антибольшевистских военных формирований, включая   малолетних детей; священнослужители; рабочие и крестьяне из районов,  подозреваемых в нелояльном отношении к советской власти; все те, чье имущество, движимое и недвижимое, оценивалось свыше 10 тыс. рублей.
     Как видно на фотографиях, на большинстве извлеченных трупов остались следы пыток. Харьковские хирурги и патологоанатомы, проводившие экспертизу, высказали  предположение, что к жертвам  применялись радиционная китайская пытка, по своей болезненности превышавшая все доступное человеческому воображению. При расследовании были найдены и засняты куски кожы, содранные с человеческих рук, перебитый шомполами крестец, отрезанные нос и губы, надрезанные женские  груди. На многих трупах остались следы пыток над половыми органами. Фотографии поражают бессмысленной жестокостью, заставляют глубже осознать те мучения, которые испытали перед смертью жертвы террора.
     За  сухой  фразой "расстрел заложников"стояла намного более болезненная смерть, чем можно было бы представить.
     Документы и фотографии говорят сами за себя и не требуют обширных
объяснений. Однако нельзя не подчеркнуть еще раз, что жестокость, отраженная ими, не была вынужденной жестокостью, свойственной войнам вообще, тем  более гражданскими. Это была во многих случаях садистская жестокость, бесцельная и бесконтрольная, проистекавшая из преступной,  мафиозной сущности той тоталитарной системы, которая ее разжигала, и   бандитского характера конкретных носителей власти, подбиравшихся, как  правило, из подонков общества.
     Публикуемая  документация свидетельствует, что история большевистской власти, которую в целом или, по крайней  мере, начальные этапы которой пытались и пытаются всячески приукрасить крайне левые, по существу дела экстремистские силы в России и за ее рубежами, начиналась именно так  - отрубленными руками, проломанными черепами, вылущенными половыми  органами, морем человеческой крови.
     Акты  Особой комиссии полностью подтверждают, дополняют и иллюстрируют вывод, к которому еще в 1924 г. пришел видный русский историк С.П. Мельгунов - тоталитарный мир ужаса и безумия начался с захвата власти большевиками (5).
     Багаж  накопленных к настоящему времени знаний о сущности и эволюции тоталитарных режимов, прежде всего своего рода "классических" тоталитарных структур - большевистской и нацистской, - знаний, которые, по нашему мнению, существенно дополняет данная публикация, убедительно свидетельствует, что существо  тоталитаризма, в частности советского, не в провозглашаемой ими идеологии, а в практике. Один из секретов тоталитаризма состоял в утилитарном использовании внешне логичных и даже в каком-то смысле возвышенных утопических идей для достижения низменных практических целей, прежде всего захвата, сохранения и упрочнения политической, экономической и духовной власти при помощи преступных, уголовно наказуемых в любом нормальном обществе средств. "Тоталитаризм, прикрываясь идеей, скрывает свою уголовную сущность, более того, приобретает  как бы законные черты", - пишет российский философ В.Кантор (6).
     Продолжением и развитием основного корпуса документов предлагаемого сборника являются приложения, включающие материалы, прямо или косвенно связанные с террором в советской России (СССР), фондообразователем которых не была Особая комиссия по расследованию злодеяний большевиков и которые хронологически выходят за пределы гражданской войны. Объединяет их то, что все они касаются неизвестных или малоизвестных событий  и  хранятся в зарубежных архивах.
     Весьма  любопытны, в частности, завершающие сборник "Инструкция  всем
партийно-советским работникам и всем органам ОГПУ, суда и прокуратуры",
являющаяся фактически совместным секретным постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) и Совнаркома СССР от 8 мая 1933 г., и примыкающее к ней секретное письмо  совместного партийно-государственного органа - Центральной контрольной комиссии ВКП(б) - Наркомата рабоче-крестьянской инспекции СССР своим местным органам. Появившаяся в начале некоторого ослабления террористического пресса и предшествовавшая, как оказалось, новой, еще более кровавой и смертоносной волне насилий - "большому террору" 1936-1938 гг., "инструкция" поражает откровенным и циничным признанием беззаконных расправ, чинимых в стране, и намерением сохранить насилия и произвол, лишь слегка прикрывая их лживой завесой "социалистического правопорядка".
     Вызванный комплексом  причин, среди которых немаловажной был приход нацистов к власти в Германии в январе 1933 г. и стремлением сталинской клики
представить свою власть в более благовидном свете для западной либерально-демократической общественности, в чем советский диктатор преуспел (7), этот документ содержит многочисленные предостережения о том, что классовая борьба будет неизбежно обостряться, что не может быть и речи о ее ослаблении, что "наша бдительность должна быть  всемерно заострена". Особую пикантность инструкции придает то, что, судя по характерным для нее фразеологическим оборотам и развязному тону, она была написана (или продиктована), по крайней мере частично, самим "великим вождем и учителем" (8).
     Публикуемые в основном корпусе данного сборника документы
преимущественно хранятся в Архиве Народно-трудового союза (НТС) во Франкфурте-на-Майне (Германия). Некоторые следственные акты в машинописных копиях отложились также в Архиве Гуверовского Института  войны, революции и мира при Стенфордском университете (США, Калифорния) в коллекциях Б.И. Николаевского и П.Н.Врангеля.  Документы, публикуемые в приложении, которые хронологически выходят за рамки гражданской войны за одним, оговоренным в тексте  за исключением, заимствованы из Архива Гуверовского института (коллекция Б.И.Николаевского).
     Материалы публикуются с любезного разрешения администрации архивов.     Первое издание настоящего сборника вышло в 1992 г. (9) В данное издание включены дополнительно два документа - "Краткая справка по делу о насильственном захвате власти большевиками (коммунистами) в Ставропольской губернии в 1918 году" и сводка сведений о злодеяниях большевиков отдела пропаганды Особого совещания при Главнокомандующем Вооруженными Силами на Юге России от 17 ноября 1919 г. Все документы публикуются  полностью.
     Встречающиеся отточия (...) принадлежат авторам документов. В текст внесены незначительные уточнения в соответствии с современными нормами русского правописания  и пунктуации. Стилистические ошибки и неточности не исправлялись. Внимание на наиболее существенные из них обращалось примечанием "Так в тексте". В настоящее издание включено данное предисловие (взамен краткого обращения "От редактора" в первом издании) и примечания, в которых содержатся справки о лицах, событиях и других моментах, которые могут оказаться непонятными читателям или требуют новой оценки. В примечаниях не отражена широко фигурирующая в тексте терминология Русской православной церкви, так как это значительно утяжелило бы справочный аппарат сведениями, не имеющими прямого отношения к рассматриваемым в сборнике вопросам.
     Мы полагаем, что издание документов о красном терроре в России особенно актуально в наши дни, когда стремящиеся к реваншу, к восстановлению тоталитарного режима экстремистские коммунистические и прокоммунистические силы оказываются в состоянии с помощью демагогии повести за собой не только значительную часть парламента, но и измученные слои населения, с тоской вспоминающие о том времени, когда они вовремя получали свою жалкую зарплату и жили в отапливаемых зимой стандартных квартирах. Символом такого реванша является решение Государственной Думы, рекомендующее  восстановить на Лубянской площади в Москве памятник Ф.Э. Дзержинскому - когда-то всесильному руководителю карательной службы - ВЧК, одному из главных виновников кровавого террора, которого теперь представляют как покровителя детей-сирот.
     Памятник собираются восстанавливать как "символ борьбы с преступностью" (10).
     Поистине, надо обладать куриной памятью, чтобы забытьте зверства и преступления, которые творило возглавлявшееся Дзержинским ведомство!     Преступления против человечности, как определил характер подобных деяний Международный суд над главными немецкими военными  преступниками - первый в истории суд победившей  цивилизации над криминально-агрессивным варварством" (11),- не могут быть забыты.
     Мы надеемся, что лежащий перед читателем сборник будет способствовать не  только  дальнейшему научному  познанию трагической  современной истории России и соседних с ней стран, но и восстановлению в памяти людей  характера преступного режима, опасность возрождения которого не так уж иллюзорна (12).

     ПРИМЕЧАНИЯ

     (1).   Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т.4. Вооруженные Силы Юга России. Берлин, 1925, с.93.
     (2).   См., например, The Unknown Lenin: From the Secret Archives. Ed. By Richard Pipes. New Haven and London, 1996.
     (3). Станчев М.Г., Чернявский Г.И. Фарс на крови. Харьков, 1997, с.37, 44 и др.
     (4).   Чернявский Г.И. Письма В.Г.  Короленко Г.И.  Петровскому. -Современное общество, 1994, No 3.
     (5).   Мельгунов С.П. Красный террор в России. 1918-1922. Берлин, 1924(современное издание - М., 1990).
     (6).   Кантор В. "...Есть  европейская  держава". Россия: Трудный путь к цивилизации. М., 1997, с.176.
     (7).   Небезынтересно, что большевики в ряде случаев успешно обманывали западных либералов уже в первые годы своей власти. В приложениях публикуется, например, документ, свидетельствующий о том, что выдающийся общественный деятель и ученый Ф. Нансен, являвшийся после первой мировой войны уполномоченным Лиги Наций по делам русских беженцев, высказался в начале 20-х годов в том духе, что в России теперь правит свободный народ и растет народное благосостояние. Последователями Нансена в этом смысле были писатели Л. Фейхтвангер, Р. Роллан, Э.Синклер и другие, весьма благоприятные высказывания которых о политике Советского Союза и лично Сталина во второй половине 30-х годов, в разгар "большого террора", вряд ли могут служить образцами человеческой глупости. Они, по нашему убеждению,  являются яркими примерами человеческого лицемерия.
     (8).   Этот текст очень напоминает многие сталинские "труды", отражающие, по мнению автора одного современного философского романа, "мыслительный процесс дебила" или  скорее руководство к действию "для совершенно невозможных дебилов" (Яковлев Л. Корректор, или Молодые годы Лео Кранца. Харьков, 1997, с. 128-129).
     (9).   Красный террор в годы гражданской войны по материалам Особой следственной комиссии по расследованию злодеяний большевиков. London, 1992.
     (10). Сегодня (Москва), 3 декабря 1998 г.
     (11). Кантор В. Указ. соч., с. 177.
     (12). Ценный системный анализ насилий и террора в 1917 и следующие годы дан в сравнительно недавно появившейся книге  В. Булдакова "Красная смута: Природа и последствия  революционного насилия"  (М., 1997). Надо, однако,  отметить, что автор,  весьма критически  (хотя  и  далеко  не всегда аргументированно) подходящий   к   работам   своих    предшественников   и    пренебрежительно отмахивающийся, например, от  вполне обоснованной    параллели "сталинизм-нацизм", не проводит принципиального различия между "красным" и "белым"  террором,  которое  мы   могли  бы  определить  как  разницу  между институционным (в первом случае) и инцидентным террором.