Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
 
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
Глава 12.
Ликвидация викторианского подполья в 1933 –1940-х гг.  
 
После 1932 г. всё более стала проявляться тенденция трансформации викторианства в церковное подполье. «Остатки» легально действующих викторианских церквей были ликвидированы в период с 1933-го по 1943 г. Связано это в первую очередь с массовыми закрытиями храмов и репрессиями в отношении представителей всех церковных организаций. К декабрю 1936 г. при создании Кировской области на её территории оставались действующими 310 из 554 храмов[1]. По другим сведениям, на 28 мая 1936 г. в Кировском крае действовало 308 церквей из 552. Их обслуживало 549 служителей культа[2].  В 1938 г. церквей насчитывалось уже 202, из них: 36 – викторовских, 138 – сергианских, 28 – обновленческих. К 1941 г. осталось всего 6 храмов, из которых 3 были викторианскими. Они располагались в сёлах Истобенское[3], Быстрица и Монастырщина Оричевского района и оставались викторианскими до весны 1943 г.[4] Отметим, что закрытие церквей, а также «перегибы» местных властей в религиозных вопросах вызывали и ответную реакцию со стороны верующих. Так, только за 8 месяцев 1935 г. из Кировского края в комиссию культов ЦИК поступило 235 жалоб и заявлений. Комиссию посетило также 24 ходока[5].
 
Повсеместное закрытие храмов вытеснило в подполье массу духовенства и верующих, причём это было характерно по отношению ко всем ориентациям. Нелегальная церковная жизнь была разнообразна: существовали монашеские общины и приходы, проводилась религиозно-воспитательная деятельность, имелись походные церкви и т.д. Само существование церковного подполья являлось одним из поводов для репрессий.
 
Как отмечал историк А. Беглов, разрушение иерархических связей и связанное с ним исчезновение или умаление таинств вело к утрате представления о значимости апостольского преемства, носители которого могут совершать таинства. Взамен этого распространяются представления о том, что носителями благодати являются не епископы, а отдельные харизматические личности. Эта тенденция, имевшая место в 1920-е гг. и ставшая всё более заметной в 1930-е гг., привела в середине 1940-х гг. к формированию так называемой новой субкультуры – «катакомбной». Её отличительными чертами к 1950-м гг. стали редукция богослужений и исчезновение таинств, а также уверенность в особой благодатной одарённости лидеров[6].
 
Определённый вклад в развитие церковного подполья и его антисоветской политизации сделал еп. Нектарий. Во время его первого допроса 1 сентября 1930 г. он с присущей ему иронией так и заявил следователю: «За что я арестован – не знаю, но считаю, что арестован как контрреволюционер. …я произвожу богослужения тайно от властей, и за это я должен нести наказания, я хорошо понимаю, что тайное богослужение от властей и устраивание совещаний и бесед – это есть с моей стороны преступление, и за это я должен (быть) судим госвластью». На следующих допросах еп. Нектарий не отрицал своего негативного отношения к советской власти: «Отношение церкви, т.е. духовенства и верующих, в свете моих взглядов, к советской власти должно быть таким, каким оно может быть к царству сатаны, т.е. неприязненно-враждебное. Измениться отношение власти к Церкви не может, поэтому в беседах с верующими я всегда высказывался за необходимость избавления от советской власти»[7].
 
Среди практических действий, оказавших непосредственное влияние на политическое поведение верующих, следует отметить рекомендации еп. Нектария отказываться от антихристовых дел, заключавшихся в перерегистрации общин и получений патентов на торговлю свечами, так как в церкви не должно быть знака сатаны – советского символа, изображающего серп и молот. Отбывая наказание после осуждения в январе 1932 г., еп. Нектарий направил к верующим несколько писем, в которых он призывал верующих вплоть до гибели быть непоколебимыми в борьбе против сергианства «за правду Христову». В письмах повторялась мысль о том, что истинная православная церковь ушла в пустыню, подполье и «держится только Духом Божиим». Верующим рекомендовалось соединяться в малые группы и молиться по домам, игнорируя таинства «сергианских попов» и обращаясь за ними только к «истинным пастырям»[8].  
 
В 1930-е гг. викториане всё менее представляли собой однородную массу, имеющую общие религиозно-политические взгляды, иерархию, общую традиционную церковную культуру. Так, в одном из писем, распространённых среди верующих, авторство которого приписывалось еп. Нектарию (Трезвинскому)[9], написано:
 
«Меня больше духовно убивают те раздоры и нестроения, как терзают верующих людей нашей противосерг-ой ориентации. Здесь что ни голова, то своя отдельная вера: патентщики, и безпатентщики; регистрачки, и безармовцы; паспортники и бездокументники или просто безпоповцы (Комаровская Наталья), и так что не узнать теперь: кто от моего стада, ибо друг друга обзывают безблагодатными… А о пастырях что и говорить. Подумается так, что овцы пасут своих пастырей, а не пастыри овец. Кое-кого их таких батей прямо следовало бы гнать метлой от прихода (корляковские попы). Несколько священников спекулируют на Антихристе (хотя таковой ещё не пришёл). Зная эту слабую струну некоторых верующих и живя на птичьих правах, вовсю агитируют о ненужности теперь ходить в храм к богослужению, о том, что Еп. Нектарий сам свихнулся с истинного пути, и пр. и т.п. Таковой провокатор Сергий Сухоруков[10], бывший городищенский Никита, слезоточец Петр Терехов, изувер Никифор, отчасти Лисинский Иванушко. Неразумного проповедования об антихристе усердствуют Комаровская Наталья и корляковская Мария Егошина, сами ничего не понимая. Особенно большим почётом среди верующих пользуются разные пустосвяты; проходимцы; жулики; тайные агенты НКВД, умеющие подделываться ко крестьянам, изображают из себя исповедников – ревнителей, как напр., Иван Павлович»[11].      
 
В конце 1930-х г. легальные викторианские церковные общины преимущественно идентифицировались как «тихоновская ориентация», «тихоновцы», «тихоновцы-викторовцы». В 1939 г. примерно 2/3 легальных церквей находилось в Кикнурском (11) и в Санчурском (15) районах[12]. В последнем 2/3 общин идентифицировались как «нектариевская ориентация», «нектариевцы»[13]. Это, на наш взгляд, определённым образом символически указывает на «консервацию» на последующие годы оппозиционных настроений санчурских антисергиан[14].       
 
Важным фактором формирования «катакомбных» поведенческих стратегий викториан наряду с закрытием церквей, сыграли репрессии против духовенства. В период с 1933-го по 1941 г. было репрессировано (впоследствии реабилитировано) не менее 379 священно-, церковнослужителей в том числе: 3 архиепископа и 1 епископ; 275 священников; 31 дьякон; 16 псаломщиков; 53 просфорниц, церковных сторожей, председателей церковно-приходских советов, старост, монашествующих, служителей культа. В отношении как минимум 45 человек можно уверенно говорить, что они являлись викторовцами. На 1937 г. приходится не менее 184 случаев репрессий и 99 приговоров к ВМН. 
 
В конце 1937 – начале 1938 г. в связи с расстрелом архиепископа Киприана (Комаровского) и членов Епархиального совета фактически перестаёт существовать Кировская епархия[15].
 
Летом 1937 г. была ликвидирована «Вятская нелегальная епархия викторовской ориентации», которая рассматривалась как филиал ИПЦ. В июле начались аресты священно-, церковнослужителей по всей области. Всего арестовали 41 человека: 22 священника; 7 бывших насельниц женских монастырей (5 из Покровского и 2 из Преображенского) и активных верующих. Несколько священников не имели своих приходов и проводили нелегальные церковные службы в домах верующих, разъезжая по населённым пунктам, где церкви были закрыты. Зачастую в поездках их сопровождали женщины, помогавшие в ходе службы. У священников, проводивших нелегальные службы, во время арестов было изъято три походные церкви.
 
В сентябре 1937 г. следствием было предъявлено обвинение: «На территории Кировской области вскрыта и ликвидирована контрреволюционная церковно-монархическая организация «Истинно-православная церковь», объединенная в так называемую «Вятскую нелегальную епархию»... Организация в своей деятельности опиралась на духовенство и церковный актив открыто действующих и нелегальных церквей викторовской ориентации, на актив странничества, бродячего монашества и репрессированного кулацкого элемента... С 1934 года состояла под идейным руководством находящегося в концлагерях члена церковно-административного центра ИПЦ архиепископа Серафима Угличского, который и был признан правящим архиепископом. На месте организация возглавлялась нелегальной руководящей тройкой в составе попов Бондала Павла, Яковлева Александра и Домрачева Азария, а подготовка к диверсионной деятельности осуществлялась нелегальным попом Папыриным Алексеем…
 
Практическая деятельность организации проводилась в форме повседневной систематической агитации против существующего государственного строя, объявления советской власти властью сатанинской и антихристовой, против колхозного строительства...
 
Вятский филиал ИПЦ в 1934-1935 гг. через члена организации нелегального попа Петухова Павла Кузьмича установил связь с однотипной организацией «Партия монархистов» в г. Буе Ярославской области... В организации существовала... диверсионная группа... Контрреволюционная деятельность прикрывалась флагом особой религиозности и борьбы за Православие... Для этого насаждалось «тайное монашество»..., совершение тайных богослужений. В церквах были введены длительные, по 10-12 часов, службы по монастырскому уставу... Практиковались массовые исповеди, возглашались эктиньи о заключенных, о смене власти и пр. Семьям репрессированного духовенства как пострадавшим за Православие оказывалась материальная помощь...»
 
В сентябре 1937 года 41 подсудимому были вынесены приговоры: 31 человек были приговорены к ВМН (в их числе все священники и 3 женщины); 8 человек – к 10 годам лишения свободы; двое были освобождены[16].
 
После закрытия викторианских храмов и нелегальных монастырей в 1930-е – начале 1940-х гг. часть бывших священнослужителей и монашествующих странствовали по территории Кировской, Горьковской и других областей, устраивали нелегальные церкви и моления на квартирах верующих. По мнению следственных органов, своими главными задачами они ставили: разоблачение сергианского духовенства, противодействие всем мероприятиям правительства и т.д.[17] Большинство таких странников, попадающих в поле зрения спецслужб, подвергались репрессиям, однако имелись и исключения. Так, 7 сентября 1938 г. были арестованы «как бродячие церковники» Александр Вонифатьевич Ельчугин и бывшая насельница Преображенского девичьего монастыря Мария Николаевна Томилова[18]. Отметим, что ранее они имели доверительные отношения с еп. Виктором. Во время ареста у М.Н. Томиловой не было никаких документов, в том числе и паспорта, так как считала брать советские документы в руки – грех, а «советскую печать – печатью антихриста». Она помогала священнику Александру (Ельчугину) проводить церковные службы и исполнять требы на квартирах верующих. Их обвиняли в том, что они «являлись участниками антисоветской церковно-монархической организации «Вятская епархия Истинно-православной викторовской церкви». В итоге следствие пришло к выводу, что «в процессе следствия конкретных фактов антисоветской деятельности со стороны Ельчугина и Томиловой не установлено». Дело производством было прекращено, а арестованные из-под стражи освобождены. Через год после освобождения М.Н. Томилова всё же получила паспорт, прописку в слободе Томиловы г. Вятки и устроилась на работу надомницей в артели «Утиль» [19].
 
Одним из типичных странствующих бывших монахов в конце 1930-х гг. являлся Степан Николаевич Аверьянов. Он, странствуя по территории Горьковской и Кировской областей, резко критиковал колхозы. Его задержали органы милиции 18 марта 1941 г. в Кикнурском районе Кировской области для выяснения личности. Документов, удостоверяющих личность, при нём не было. На допросе С.Н. Аверьянов заявил, что советской власти он не признаёт, гражданином СССР себя не считает, а является гражданином России, согласно установлениям еп. Нектария проповедовал среди населения, что советский строй исходит от антихриста и что нужно отказываться от признания советской власти. Колхозы признавать он отказывался по причине того, что они созданы не богом, а атеистической властью, поэтому вхождение в колхозы является схождением с православного пути. По мнению странника, в школы, где не преподается Закон Божий, не нужно пускать своих детей. Также не стоило было служить в Красной Армии, поскольку она не защищает святую православную веру. У С.Н. Аверьянова при аресте был обнаружен составленный им список «дел погрешных», среди которых значились: служба в армии, учёба в безбожных школах, состояние в колхозах и коммунах, участие в выборах. В следственном деле он подписывался «православный христианин Авениров». 1 августа 1941 г. С.Н. Аверьянов был приговорён к расстрелу[20].
 
В 1941 г. Управлением НКВД по Кировской области была вскрыта и ликвидирована «контрреволюционная организация ИПЦ», куда входило 14 человек, из которых не имели постоянного места жительства и работы 6 человек. Организация действовала на территории ряда районов Кировской области. Возглавлял её бывший игумен Прилуцкого монастыря Пупов (фамилии написано неразборчиво – А.П.), имевший на территории Кировской области своих ставленников: бывшего миссионера того же монастыря Д.Е. Осмехина и иеромонаха Д.Е. Смертина. Члены ИПЦ являлись, как указано следствием, приверженцами «ярого черносотенного монархиста» Виктора Островидова. Практическая деятельность организации осуществлялась в создании широкой сети подпольной организации, проведении нелегальных собраний с целью обсуждения методов борьбы с советской властью, подготовке кадров среди женщин и молодёжи, антисоветской агитации, распространении религиозных предрассудков, призывах к отказу от воинской службы. 6 членов организации были приговорены к ВМН (в их числе 3 женщины). Отметим, что обвиняемые были арестованы в разное время (весна-лето). Д.Е. Смертину, одному из двух лидеров «контрреволюционной организации», приговор был вынесен 19 апреля 1941, тогда как другим членам 13 сентября 1941 г. Однако они все вместе были расстреляны 19 ноября 1941 г.[21]
 
В годы Великой Отечественной войны важным направлением деятельности органов НКВД являлась борьба с различного рода провокационными слухами, дестабилизирующими  общественное спокойствие и негативно влияющими на трудовой процесс, дезертирством, уклонением от трудовой мобилизации. В среде верующих были распространены списки дел, нежелательных для христиан, но важных для нормального функционирования государства. К ним относились служба в армии, работа в колхозах, участие в выборах.
 
В этом направлении наиболее радикально действовали антисергиане, которые, ссылаясь на наказы епископов Виктора (Островидова) и Нектария (Трезвинского), оправдывали свою деятельность тем, что «нельзя сотрудничать с мероприятиями, проводимыми советской властью, так как эта власть безбожная. Против этих мероприятий мы должны протестовать, удерживать от участия в них верующих и склонять их на свою сторону».
 
Особенно в первые два года Великой Отечественной войны в кругах верующих развернулась кампания  по срыву мобилизации в Красную Армию и распространение призывов к дезертирству. На 1 апреля в Кировской области находилось в розыске 508 дезертиров и уклоняющихся от службы в армии. В Санчурском и Кикнурском районах Кировской области на этот период находилось в розыске 236 человек, или 47% от общего их количества. Одной из главных причин дезертирства в этих районах можно выделить прочную позицию антисергиан. Спецслужбами только за февраль-сентябрь 1942 г. в указанных районах было ликвидировано 25 землянок, построенных представителями «ИПЦ» для укрытия своих членов. В них скрывалось 9 дезертиров и 44 уклоняющихся от мобилизации в армию. Неблагополучными в плане дезертирства на религиозной почве считались территории Котельничского, Пижанского, Свечинского, Яранского районов Кировской области[22].
 
Работу государства по организации трудового фронта в тылу во время Великой Отечественной войны затрудняли преднамеренные отказы части граждан от трудовой мобилизации, распространяемое среди крестьянства негативное отношение к колхозам. В немалой степени к этому подталкивали верующих призывы бывшего духовенства. Самое большое число противоправных действий в среде верующих было связано с распространением антисоветских слухов. В большинстве случаев они носили обыденный характер рассуждений в узком кругу людей и не влекли за собой явных вредных для советской власти  последствий ни в социальном, ни в экономическом плане. Нередко действия радикально настроенных к светской власти верующих патриаршей ориентации и истинно-православных христиан приводили к срыву мероприятий, проводимых Русской Православной Церковью. По инициативе священника прихожане викторианской церкви села Монастырщина Оричевского района Кировской области отказались собирать средства на строительство танковой колонны имени Дмитрия Донского от Русской Православной Церкви. 
 
Бывшие священники часто проводили нелегальные богослужения. В ходе их была большая опасность распространения нежелательных для успешного проведения государственной политики по ряду направлений слухов и мнений. Органам НКВД было трудно контролировать подпольную богослужебную деятельность. Причиной было не только отсутствие достаточного для нужд верующих числа действующих церквей, но и нежелание бывших священников служить в церквах, контролируемых советской властью. Верующие часто предоставляли свои квартиры для проведения тайных богослужений.
 
По сведениям НКВД, в Горьковской области священник Иван Ручин возглавлял тайную церковь в лесу на территории Тоншаевского района; Семен Яндуляцкий проводил богослужения в тайных церквах на территории Воскресенского, Тонкинского и Шахунского районов. Иосиф Елькин руководил домашней церковью в деревне Родинцы в Татауровском районе Кировской области и давал рекомендации верующим посещать только тайные церкви.
 
На протяжении Великой Отечественной войны власти вели борьбу с подобного рода деятельностью. В 1943 г. на территории Кировской области была ликвидирована группа из 12 человек. По мнению следствия, они являлись «участниками антисоветского формирования церковников, входивших в состав ликвидированной в 1937-1942 гг. организации Истинно-православной церкви» за проведение среди населения работы, направленной на срыв мероприятий Советского правительства по укреплению обороноспособности и военной мощи СССР. От своих взглядов верующие на суде не отказались. Один из лидеров группы, находящийся на нелегальном положении с 1940 г., священник В.Ф. Мосунов, о своей деятельности сообщил следствию, что в отношении власти он не согласен только с преследованиями служителей культа. Устраиваемые им моления проходили с соблюдением предосторожности преимущественно в лесу, иногда на квартирах. Боялись внедрения в их среду провокаторов, предпочитали полагаться на старшее поколение. На собраниях обсуждали вопросы о том, что будет после войны. Предполагали, что церкви будут открыты, а религия расцветет. Проводили беседы среди колхозников и единоличников, колеблющихся в вере. Отношение к войне у членов группы, по словам Мосунова, было безразличным, так как считали, что война есть расплата русского народа за содеянные грехи. Мосунов считал, что если война ниспослана свыше, то действия немцев являются правильными. Среди населения указанным священником велась агитация по саботированию мероприятий советской власти, в частности, уклоняться от оборонных работ. Входящие в группу монахини, странствуя, говорили среди населения, что немцы убивают евреев и коммунистов, а мирное население не трогают. Большевикам немцев не победить, так как они воюют с крестом. Когда народ устанет воевать, то запросит царя. После начала отступления немцев стали распространяться слухи о том, что союзники поставят такие условия СССР, что советская власть «отпадёт», восстановятся старые порядки, частная торговля, отменятся колхозы и т. п. После войны СССР и Германия будут слабы, и Англия и США пошлют туда своих управляющих. Среди населения распространялся тезис: «Хитрые в тылу остаются, умные сдаются в плен, а дураков немцы бьют, бьют и перебить не могут». Арестованные члены ИПЦ проводили саботаж займа, сбора тёплых вещей для Красной Армии, средств для строительства самолётов и танков. В частности, священник с. Монастырское В.М. Перминов в 1943 г. при сборе средств на таковую колонну им. Дмитрия Донского говорил: «Для чего мы будем собирать деньги. Красная Армия безбожная. Собирать деньги на помощь Красной Армии не надо, да и я не советую». В апреле 1943 г. В. Перминов был снят с регистрации священника, после чего перешёл на нелегальное положение. Себя причислял к последователям митр. Петра Крутицкого, архиеп. Серафима Угличского и еп. Нектария (Трезвинского).
 
Нелегальные священники, в том числе В.М. Перминов и В.Ф. Мосунов, были приговорены к высшей мере наказания – расстрелу. Остальные члены группы  получили от 7 до 10 лет исправительно-трудовых лагерей и лишение избирательных прав сроком от 3 до 5 лет[23].
 
5 апреля 1945 г. на основании ст. 58 п. 10 УК РСФСР был приговорен к 10 годам лишения свободы один из самых первых вятских священников, поддержавших еп. Виктора, Григорий Захарович Попыванов. Тогда же были вынесены приговоры ещё нескольким викторианам, в их числе Агрипина Аксентьевна Исупова и Мария Гавриловна Юдникова. По сведениям, имеющимся у секретаря Вятской епархии, к.и.н. А.Г. Балыбердина, группу викториан, куда и входили указанные женщины, «сдал» органам НКВД священник, у которого они все окормлялись. Члены группы сергианские церкви не посещали, а тайно собирались и молились[24]
 
В декабре 1945 г. было начато следствие об антисоветской деятельности группы, в которую входили 12 человек: А.К. Казакова, И.А. Цепелев, К.Н. Рязанова, К.Е. Санникова, Е.А. Чупраков, С.А. Чупраков, И.Н. Ивонин, Н.Ф. Копысов, С.П. Медведев, М.Ф. Конышева, А.И. Терехова, А.И. Окатьев. Аресты проходили с ноября 1945-го по март 1946 г. В числе арестованных 5 кулаков, 5 середняков, 1 единоличник, 1 крестьянин. В начале марта 1946 г. членам группы было предъявлено обвинение. Следует отметить, что оно было утверждено помимо начальника УНКВД по Кировской области ещё и заместителем прокурора. Во время судебного процесса был адвокат. В обвинительном заключении написано: «…все они являются последователями ликвидированного ранее в Кировской области антисоветского подполья среди церковников, называющихся от имени их руководителя епископа Виктора Островидова – «Викторовцами». Руководителями названного антисоветского подполья ещё в 1927-1930 годах в районы Кировской области засылались монархически настроенные священники, которые, проживая нелегально, создавали антисоветские группы и через них вели активную борьбу с советской властью».
 
Обвиняемые Казакова, Санникова, Цепелев, Чупраков и Конышева ранее входили в состав одной из таких «антисоветских групп» в Сунском и Кумёнском районах, которую возглавлял священником Южаков (умер в 1945 г.). Рязанова и Терехова являлись участницами аналогичной группы в Татауровском районе, возглавлявшейся бывшим иеромонахом Ёлкиным (осуждён в 1943 г.). Другие обвиняемые в прошлом также примыкали к таким же группам.
 
В материалах дела указано, что все вышеуказанные обвиняемые в 1928-1930 гг. активно противодействовали организации колхозов, а в последующие годы призывали население не работать в колхозах, выходить из них. Они запугивали божьим наказанием за общение с советской властью и за участие в проводимых ею мероприятиях.
 
В 1930 г. Южаков и Казакова были осуждены за антисоветскую деятельность. Казакова, отбыв срок наказания в 1935 г., установила связь с бывшим кулаком Цепелевым. Они  вместе обосновались в г. Кирове и взяли на содержание освобождённого по болезни из мест заключения Южакова. Казакова и Цепелев на территории области восстанавливали связи с единомышленниками, которые в прошлом являлись участниками ликвидированных групп, возглавлявшихся Южаковым, Ёлкиным и другими священниками-нелегалами. Среди верующих они распространяли информацию, что вернувшийся из заключения Южаков пострадал от советской власти и нуждается в поддержке.
 
К началу Великой Отечественной войны вокруг Южакова образовалась «антисоветская группа», в состав которой в разное время были привлечены все обвиняемые по делу.
В период Отечественной войны члены группы:
 
* Организовывали бойкот патриаршей Церкви в связи с её лояльным отношением к советской власти и проводившимися ею патриотическими мероприятиями.
 
* Создавали «антисоветское церковное подполье». Например, ими приводились нелегальные собрания.
 
* Занимались пораженческой агитацией. В первый период войны ими распространялись слухи, что немцы будут победителями и они восстановят в России монархический строй. Позднее, в 1944-1945 гг., утверждали, что якобы между Советским правительством и союзниками возникнут разногласия, которые приведут к новой войне. В результате этого советская власть потерпит поражение, после этого в России будет восстановлен буржуазный строй.
 
* Призывали не поддерживать советскую власть и саботировать её мероприятия. Подстрекали верующих выходить из колхозов. Распространяли антисоветские документы (видение Иоанна Кронштадтского), воззвания (например, еп. Нектария), письма, стихи и песни и др.
 
* Скрывались от мобилизации в Красную Армию и на работы, и призывали к этому других.
 
* Осенью 1945 – январе 1946 гг. агитировали саботировать выборы в Верховный Совет СССР.
 
В результате все обвиняемые понесли наказания: 5 человек были приговорены к 10, 3 человека к – 7, 4 человека – к 5 годам лишения свободы[25].
 
30 июля 1947 г. была арестована группа из девяти человек (в их числе 6 крестьян и 3 монахини). Её антисоветская деятельность сводилась к тому, что они собирались на квартире у крестьянки из д. Вагины Котельничского района Т.В. Злобиной и устраивали богослужения. Двое крестьян и монахини были лично знакомы с епископом Виктором. М.Н. Томилова во время следствия призналась, что помимо богослужений они собирались для бесед, на которых выражали недовольство в отношении колхозов, говорили о необходимости объяснять верующим то, что посещать сергиевские церкви грешно, так как они были открыты безбожной советской властью, с которой соединилось духовенство. Члены организации были убеждены в том, что «скоро будет перемена власти ... православные церкви откроют, освободят из тюрем праведных епископов, на земле снова восторжествует вера православная». В обвинительном заключении М.Н. Томиловой указано: «В прошлом – послушница епископа Островидова. После ареста Островидова она продолжала встречаться с ним в местах заключения. Получала от него и передавала другим его письменные указания о проведении антисоветской деятельности... Проживая на нелегальном положении, Томилова проводила среди населения антисоветскую агитацию, распространяла слухи о свержении советской власти и восстановлении в стране царского строя, агитировала за выход из колхозов и отказ от государственных налогов и повинностей...». Все обвиняемые признали свою вину. На суде М.Н. Томилова сказала: «Все наставления епископа Виктора я исполняла полностью. Я и до сего времени остаюсь враждебно настроенной к советской власти, признавать ее и вступать в колхозы считаю грехом».
 
27-28 октября 1947 г. обвиняемые были осуждены  судебной коллегией по уголовным делам Кировского облсуда: 8 человек приговорены к 10, а 1 – к 8 годам лишения свободы[26].
 
27 декабря 1949 г. в очередной раз была осуждена Анна Тимофеевна Суслова, соратница расстрелянных в 1930 г. священников Южакова и Анисимова. Она на протяжении послевоенных лет среди прочего говорила верующим, что будет новая война, в результате которой советская власть падёт. А.Т. Суслова была приговорена к 10 годам лишения свободы с конфискацией всего имущества и с поражением в избирательных правах на 5 лет[27].
 
В первой половине Великой Отечественной войны в стране начался процесс пассивного сотрудничества государства и РПЦ, была прекращена антирелигиозная пропаганда, но официальные отношения  между ними были установлены лишь с сентября 1943 года. В Кировской области местные власти все настойчивее ставили вопросы о необходимости  использования рычагов Церкви для объединения тружеников тыла, о  возможности лучшего контроля за деятельностью и настроениями большого числа верующих. В первые годы войны в этом плане местные власти делали ряд уступок Церкви, не дожидаясь рекомендаций от вышестоящих инстанций. Открывались церкви в густонаселенных районах. Верующие получают возможность посещать храмы и участвовать в церковной жизни. Расширяется деятельность Церкви по оказанию моральной и материальной поддержки воюющего народа, была  развернута широкомасштабная работа по воспитанию у народа патриотических чувств и т.д. Следует отметить, что сбора средств на нужды фронта три викторианских храма не производили в отличие от церквей, принадлежащих к юрисдикции Московской патриархии[28].
 
В декабре 1942 г. овдовевший 73-летний протоиерей Вениамин Тихоницкий был рукоположен в сан епископа с назначением на Кировскую кафедру. В 1945 г. он был возведён в сан архиепископа и награждён государственной наградой – медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне»[29]
 
В сентябре 1943 г. государство создало систему  центральных и официальных местных органов, призванных осуществлять связи с Церковью и контролировать её деятельность. Ими стали Советы по делам Русской Православной Церкви (СД РПЦ) и их уполномоченные на местах. Восстановилось управление Церковью во главе с избранным патриархом Сергием (Страгородским), определился порядок открытия церквей и имущественное положение Церкви. Репрессированные ранее священники получили возможность возобновить богослужебную деятельность.
 
Таким образом, государство, изменив политику в отношении к Русской Православной Церкви в сторону смягчения, достигло ряда целей: определенной стабилизации общества, укрепления патриотического духа людей, объединения всех сил государства и общества для достижения победы над фашизмом.
 
В 1940-е гг. в период улучшения отношений между государством и Церковью появились работы, изданные Московской патриархией[30], главной целью которых было стремление показать мирное сосуществование Церкви и правительства. В книге «Правда о религии в России», предисловие которой писал сам митр. Сергий, позиция Церкви по отношению к советской власти начиная с 1917 г. трактовалась как «линия честной лояльности», хотя и отмечалась антисоветская работа некоторых церковных деятелей. В другой работе «Патриарх Сергий и его духовное наследство» вообще смело звучало заявление о том, что после Октябрьской революции Церковь была «лучшим другом» государства. В заслугу патриарха Тихона ставится «инициатива и руководительный труд в определении чисто канонической позиции» по отношению к Советской власти». Церковно-политический курс митр. Сергия однозначно трактовался как продолжение деятельности патриарха Тихона в отличие от церковных контрреволюционеров, учинивших расколы. В одном ряду с «эмигратскими» расколами, так же, как «иониты-иосифляне», стоят и «викторовцы»[31].
 
Процесс либерализации отношения государства к РПЦ сопровождался контролем государства за всеми сторонами функционирования Церкви, а также репрессиями в отношении антисоветски настроенных священников и верующих. Новый виток сотрудничества государства и РПЦ позволил выйти из церковного подполья сергианскому духовенству и верующим. Вместе с тем во вновь создаваемой под жёстким надзором светской власти Кировской епархии в принципе не было места оппозиционному к правительству духовенству[32]. В середине 1940-х – начале 1950-х гг. прошли «зачистки» антисоветски настроенного и незаконопослушного духовенства и наиболее активных верующих, принадлежащих к РПЦ[33].
 
Как отметил А. Беглов, середина 1940-х гг. стала рубежом в жизни церковного подполья. До этого времени все незарегистрированные общины с разной степенью оппозиционности на равных существовали нелегально. Это положение стало меняться в конце войны. Легализация незарегистрированных общин поставила их членов перед выбором: безоговорочная лояльность патриаршей церкви или оппозиция и окончательный уход в подполье[34]. Динамика роста количества регистрации общин указывает, что большинство выбрало первый вариант. На 1 апреля 1944 г. на территории Кировской области действовало 26, на 9 мая 1945 г. – 36 церквей[35]. В 1947 г. официально было зарегистрировано 78 православных общин[36].
 
Победа Советского государства в войне в определённой мере реабилитировала в глазах общественности все былые «перегибы» власти, в том числе и в отношении классовых врагов и их «приспешников», к каковым советские идеологи относили и Церковь.
 
На «закат» викторианства объективным образом сыграло и снижение численности последователей, то есть тех людей, чьи религиозно-политические взгляды в основном сформировались в конце 1927-1928 гг. под воздействием непосредственно идеологии еп. Виктора, а не благодаря негативному отношению к Советскому государству и пребыванию в церковном подполье в 1930-х – 1940-х гг. Это было связанно как с репрессиями государства, так и с естественной убылью старших поколений. Если принимать во внимание, что средний возраст активных викториан в 1928-1932 гг. составлял как минимум 47 лет, то, например, в 1950 г. он был бы не менее 65-69 лет.
 
К середине 1950-х годов влияние викториан на религиозную и общественно-политическую ситуацию в регионе было незначительным и носило местный, «точечный» характер[37]. Репрессированные викториане обращались, причём нередко небезуспешно, в органы власти с ходатайствами об их реабилитации. Например, постановлением Президиума Верховного суда РСФСР 26 января 1956 г. в отношении участников вышерассмотренной группы, в которую входила М.Н. Томилова, обвинение по ст. 58-11 УК РСФСР признано необоснованным[38]. Отдельные викторианские священники перешли в РПЦ[39].  Ярким примером этому служит письменный «Акт о воссоединении викторианского священника – протоиерея Леонида Васильевича Несмелова со Святой Православной Церковью»: «1950-го года, 15 ноября дня. Я, нижеподписавшийся, викторианский священник протоиерей Леонид Васильевич Несмелов… Придя в сознание совершенного мною греха – уклонение от Святой Православной Церкви в викторианский раскол, я глубоко сожалею и каюсь, что находился в молитвенном общении с безблагодатными раскольниками. Сыновне прошу простить мой грех и принять меня в лоно Святой Православной Церкви в сущем сане»[40].
 
В целом общественно-политическая ситуация в СССР после победы в Великой Отечественной войне не являлась благоприятной почвой по сравнению с концом 1920-х – 1930-ми гг., для сколько-нибудь массового и открытого признания себя сторонником викторианства, получившего от государства и официальной Церкви клеймо «контрреволюционеров» и «раскольников».       
 
Примечания


[1] Бадьин В.М. Вятская епархия в 1917-1941 гг… –  С.441.
[2] ГА РФ. – Ф.Р-5263. – Оп.1. – Д.843. – Л.2-3.
[3] Церковь св. Троицы Живоначальной. В с. Истобенское была ещё одна закрытая церковь Николая чудотворца. См.: Архивный отдел администрации Оричевскрого района. –  Ф.1. – Оп. 1. – Д. 96. – Л. 80; Д.97. – Л. 2,36,50; Д. 98. – Л.19.
[4] Сахарова Л.Г. Церковь. Власть. Война: Религиозная политика военных лет в Горьковской и Кировской областях. – Киров, 2004. – С.42,84; Странник. История Вятской епархии… – С.147-148.
[5] ГА РФ. – Ф.Р-5263. – Оп.1. – Д.32. – Л.89-91.
[6] Беглов. А. В поисках «безгрешных катакомб»… – С.210-218.
[7] Цит. по: Шкаровский М.В. Судьбы иосифлянских пастырей. – С.169.
[8] Шкаровский М.В. Судьбы иосифлянских пастырей. – С.170-173.
[9] Документ имеет название «Письмо к православному яранцу». Оно написано от первого лица, заявленного в тексте как еп. Нектарий. В конце стоит подпись «Е. Н.». Письмо, исходя из содержания его текста, можно датировать между 10 июля 1936 г. и принятием Конституции 1937 г. До настоящего времени сохранилась копия, переписанная 1 августа 1977 г. и сохранившаяся у почитателей еп. Виктора и Нектария, проживающих в г. Кирове. Письмо было передано примерно в конце 1990-х гг. С.А. Шуклину. В августе 2009 г. он предоставил нам возможность ознакомиться с содержанием этого письма.
[10] Личный архив иерея С.А. Шуклина, г. Уржум.
[11] Во время следствия обвиняемый С.П. Сухоруков о своей деятельности дал такие показания: «С января – мес. 1930 г. по март 1931 года я состоял настоятелем церкви с. Лом с целью избежать регистрации в административных органах Соввласти. Что означает подписаться сатане, так как в анкете указывалось, что такой-то служитель культа, тогда как слово «культ» не церковное, а сатанинское, я ушел в приход с. Кумья Марийской области и в 6 верстах от этого села в лесу около озера в земле вырыл пещеру, в которой организовал нелегальную церковь. Сосуды и др.  утварь я принес из церкви с. Лом. В пещере ежедневно  совершал богослужения. О существовании пещеры был посвящен ограниченный круг лиц, которым я говорил, чтобы они о моем местопребывании и нахождении самой пещеры никому не говорили… Весной 1932 года на пещеру наткнулись  проходившие мимо ее охотники… я, боясь того, что в пещеру могут прийти представители власти, забрал с  собой церковные сосуды, одежды и ушел в приход с. Лома, где ходил по деревням и совершал богослужения в лесах. В ночь на пасху в лесу около  Лома я совершал богослужение, на котором присутствовало больше 100 человек, преимущественно женщин, о чем я их известил раньше…» (ГАСПИ КО. – Ф.6799. – Оп.8. – Д. Су-10267. Т.8).
[12] Указанные районы ранее входили в состав Яранского уезда Вятской губернии и соответственно в Яранскую епископию, управляемою еп. Нектарием (Трезвинским).
[13] ГА КО. – Ф.Р-2169. – Оп.44. – Д.6. – Л.1-101; ГА КО. – Ф.Р-2169. – Оп.44. – Д.7. – Л.21-69; ГАСПИ КО. –  Ф.1290. – Оп.2. – Д.166. – Л.15,53.
[14] Впоследствии они так или иначе проявлялись на протяжении многих лет. Например, уполномоченный СД РПЦ  в 1986 г. утверждал о наличии на территории Санчурского района Кировской области истинно-православных христиан, относящих себя к ИПЦ, которая «в течение многих лет оставалась неизменной» (ГА КО. – Ф.Р-2169. – Оп.45. – Д.6. – Л.418,420-421).
В начале 1980-х гг. во время проведения кампании по смене паспортов в Кировской области из 980 человек, отказавшихся получать новые паспорта по религиозным мотивам, более половины (497 человек) проживали в Санчурском районе. Из них старше 81 года – 104, 70-80 лет – 209, 60-70 лет – 114; 50-60 – 70 человек.  На втором месте шли жители Яранского района, их 108 человек, из которых старше 81 года – 11, 70-80 лет – 46, 60-70 лет – 40, 50-60 – 11 человек. В оставшихся районах по 10-20 человек (ГА КО. – Ф.Р-2169. – Оп.45. – Д.9. – Л.154).
[15] Бадьин В.М. Вятская епархия в 1917-1941 гг…–  С.437-440; Странник. История Вятской епархии. – С.145,147.
[16] Чудиновских Е.Н., Жаравин В.С. Сестры…
[17] Сахарова Л.Г. Церковь. Власть. Война: Религиозная политика военных лет в Горьковской и Кировской областях. – Киров, 2004. – С.8-9.
[18] Родилась 27 (14) января 1890 года в дер. Томилово Вятского уезда и губернии, окончила три класса начальной школы. Жила в родной деревне, занималась крестьянским трудом. Поступила в Преображенский девичий монастырь, где прожила 10 лет. В последние четыре года приняла постриг. После ликвидации монастыря некоторое время жила в хозяйстве отца, затем по просьбе епископа Виктора (Островидова) уехала в г. Глазов и работала у него, помогая по хозяйству. Епископа Виктора она знала еще по монастырю, он часто приходил молиться в монастырский храм.  После ареста еп. Виктора писала ему письма, он отвечал ей, рассказывая о жизни в лагере. Есть свидетельства, что Мария ездила к епископу Виктору в ссылку, передавала ему деньги и письма (Чудиновских Е.Н., Жаравин В.С. Сестры…
[19] Чудиновских Е.Н., Жаравин В.С. Сестры…
[20] Сахарова Л.Г. Государственная политика по отношению к Русской православной церкви в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (по материалам Горьковской и Кировской областей): дис. … канд. ист. наук.– Киров, 2000. – С.122; Личный архив Сахаровой Л.Г. – Материалы к дис. … канд. ист. наук: «Государственная политика по отношению к Русской православной церкви в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (по материалам Горьковской и Кировской областей)».
[21] Сахарова Л.Г. Государственная политика… – С.116-120.
[22] Личный архив Сахаровой Л.Г. – Материалы к дис. … канд. ист. наук: «Государственная политика по отношению к Русской православной церкви в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. (по материалам Горьковской и Кировской областей)».
[23] Личный архив Сахаровой Л.Г. – Материалы к дис. …
[24] Балыбердин А.Г. Вятская епархия в 1941-2007 гг. // Очерки истории Вятской епархии… – С.469-470.
[25] ГА КО. – Ф.Р-2943. – Оп.13. – Д.58. – Л.59-65,80.
[26] Чудиновских Е.Н., Жаравин В.С. Сестры…  
[27] ГА КО. – Ф. Р-2943. – Оп.13. – Д.386. – Л.1-21.
[28] Сахарова Л.Г. Церковь. Власть. Война… – С.42.
[29] Балыбердин А. Вятская епархия в 1941-2007 гг. // Очерки истории Вятской епархии… – С.454, 460-461; Балыбердин А. Безумие: Хрущёвские гонения на Вятской земле. – Киров, 2006. – С.38.
[30] Печатали в государственной типографии. На части  тиража, скорее всего, по недосмотру, осталось указание на типографию ликвидированного летом 1941 г. журнала «Безбожник» (см.: Фирсов С.Л. Православная церковь и светские вожди России в XX веке. // http://www.na-gore.ru/articles/perspektiva_vozhdi.htm.
[31] Правда о религии в России. – М., 1942. – С.6-26; Патриарх Сергий и его духовное наследство. – М., 1947. – С.272-274
[32] Сахарова Л.Г. Государственная политика… – С.139-143.
[33] См., напр.: ГА КО. – Ф.Р-2943.  – Оп.13. – Д.4; ГА КО. – Ф.Р-2943. – Оп.13. – Д.536; ГА КО. – Р-2943. – Оп.13. – Д.550.
[34] Беглов А. В поисках «безгрешных катакомб»… – С.215.
[35] Сахарова Л.Г. Церковь. Власть. Война: Религиозная политика военных лет в Горьковской и Кировской областях. – Киров, 2004. – С.91-93.
[36] Балыбердин А.Г. Вятская епархия в 1941-2007 гг. // Очерки истории Вятской епархии… – С.461.
[37] В предоставляемых уполномоченному СД РПЦ архиепископом Вениамином (Тихоницким) «Общих сведениях» по Кировской епархии за 1954 и 1955 гг. указано о существовании «до сего времени» на территории Кировской епархии последователей «Викторианского раскола». Главным образом к ним относились монахини закрытых монастырей, «дерзающие совершать святые таинства и церковные обряды». В 1954 г. была закрыта органами светской власти «викторианская» община в приходе с. Никольского Котельничского района. Из духовенства, по сведениям архиепископа Вениамина, «викторианского раскола» придерживался не подчинявшийся ему священник Александр Терехов (ГАСПИ КО. – Ф.1290. – Оп.29. – Д.39. – Л.32; ГА КО. – Ф.Р-2169. – Оп.45. – Д.2. – Л.7,34). В июне 1956 г. арх. Вениамин охарактеризовал священника с. Монастырщина Оричевского района Краева уполномоченному СД РПЦ как приверженца викторианства, который прекратил перед ним отчитываться (ГАСПИ КО. – Ф.1290. – Оп.29. – Д.39. – Л.74-75; ГА КО. – Ф.Р-2169. – Оп.45. – Д.2. – Л.102-103.).
В 1956 г. отмечалось наличие представителей ИПЦ в Омутнинском районе. При этом отмечалась их малочисленность, не позволяющая создать общину (ГАСПИ КО. – Ф.1290. – Оп.29. – Д.39. – Л.28,65). 27 мая 1957 г. на кладбище г. Яранска проживающие в доме церковной общины монахини в присутствии нескольких сотен человек устроили на могиле почитаемого в народе иеромонаха Матфея Швецова службу за царя Николая II и неизвестных духовных лиц, расстрелянных советской властью в 1920-е годы (ГА КО. – Ф.Р2169. – Оп.45. – Д.2. – Л.129). По сведениям историка Н.В. Шабалина, монахини из закрытых советской властью монастырей не признавали власти архиеп. Вениамина и принадлежали к числу последователей идей еп. Виктора (Островидова). В отношении этого случая органами госбезопасности велось расследование (см.: Шабалин Н.В. Русская Православная Церковь и Советское государство в середине сороковых – пятидесятые годы XX века (на материалах Кировской области). – Киров, 2004. – С.100). Инициатором его был уполномоченный СДРПЦ на основании сделанного ему «доклада» двух священников (ГА КО. – Ф.Р-2169. – Оп.45. – Д.2. – Л.129). [38] Чудиновских Е.Н., Жаравин В.С. Сестры…
[39] ГАСПИ КО. – Ф.1290. – Оп.29. – Д.39. – Л.32; ГА КО. – Ф.Р-2169. – Оп.45. – Д.2. – Л.7,34.
[40] Цит. по: Шкаровский М.В. Судьбы иосифлянских пастырей… – С.561.

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com