Епископ Феофан (Сергей Петрович Ильменский) родился 26 сентября 1867 года в Саратовской губернии в семье бедного сельского диакона. В 1888 он заканчивает Саратовскую Духовную Семинарию, а через четыре года поступает в Казанскую Духовную Академию, которую оканчивает в 1892 году со степенью кандидата богословия. После окончания академии начинает преподавать в саратовских учебных заведениях.

В 1894 году Сергея Петровича Ильменского рукополагают во диакона, затем в том же году - во иерея. В 1911 году он возведен в сан протоиерея. В это же время становится редактором «Саратовского Духовного Вестника». В 1913 году он направляется в Валаамский монастырь, где через год принимает постриг с именем Феофан, а ещё через некоторое время возводится в сан архимандрита. Жить на Валааме архимандриту Феофану пришлось совсем недолго. В этом же 1914 году он возвращается в Саратов и становится смотрителем в Саратовском Духовном Училище. В 1916 году архимандрита Феофана переводят в Пермь, где он становится ректором Пермской Духовной Семинарии. 26 февраля 1917 года архимандрита Феофана рукополагают во епископа Пермского и Соликамского и назначают викарием Пермской епархии, помощником владыки Андроника.

В одном из предыдущих номеров мы писали про священномученика Андроника (Никольского). Сегодня мы дополняем тот материал кратким рассказом о священномученике Феофане, епископе Пермском и Соликамском, служение которого проходило рядом с владыкой Андроником в Пермской епархии.

Современники свидетельствовали о епископе Феофане как о великом молитвеннике и постнике. Простота, открытость, внимание его к нуждам людей были известны ещё со времен его ректорства в Пермской Семинарии. Владыку также знали как бесстрашного обличителя безбожия.

Во время пребывания архиепископа Андроника на Поместном Соборе в августе-декабре 1917 года и в январе-апреле 1918 года епископ Феофан исполнял его обязанности по управлению епархией. 4 февраля 1918 года он возглавил в Перми небывалый по многолюдству крестный ход, устроенный в связи с гонениями на Церковь. Вернувшись в Соликамск, владыка Феофан продолжил своё стояние за Святую Церковь и всячески увещевал духовенство не проявлять молчаливую покорность насильникам и грабителям. Когда в 1918 году волостной земельный отдел «просил» Троицкий монастырь в Соликамске прислать планы сенокосных лугов для дальнейшего их изъятия, владыка ответил: «...предстанет Страшному Суду Всемогущего Бога всякий, кто осмелится для чего-либо захватывать принадлежащие Церкви земельные угодья и какое-либо достояние Церкви Божией. Без разрешения власти архиерея, Преосвященного Андроника, не имею права разрешать высылать планы...»

Перед своим арестом владыка Андроник даёт письменное распоряжение своему викарию владыке Феофану «вступить в управление епархией в случае его насильственной смерти». После зверской расправы над владыкой Андроником епископ Феофан, полностью посвящая себя благоустроению вверенных ему приходов, переезжает в Пермь и 22 июня 1918 года принимает управление Пермской епархией. Опасаясь бунта, большевики этому не препятствовали. Но не долго святитель управлял епархией.

... За несколько дней до взятия Перми белыми на лёд замерзшей Камы из тюрьмы доставили девять заключенных - епископа Феофана, трёх священников и пятерых мирян. Их всех не просто расстреляли - это было бы слишком гуманно для чекистов. Перед тем, как лишить жизни того или иного заключённого, изуверы всякий раз придумывали что-то новое: в их обиходе было сожжение заживо, закалывание штыками, помещение арестованного в «каменный мешок», где скрюченный человек не мог разогнуться... много пыток в своём арсенале имели картавые служители большевистской «фемиды».

Епископа Феофана раздели донага, не поленились заплести его волосы в косички, связали их между собой, затем, продев в них палку, приподняли святителя в воздух и начали медленно опускать в прорубь. Затем медленно подняли, спустя полминуты вновь опустили в прорубь и вновь подняли над ней. Всё это зверство совершалось на глазах у многочисленных свидетелей - пасомых владыки, которые плакали и молились за своего любимого пастыря, но ничего не могли поделать из-за многочисленной чекистской охраны.

Палачи мёрзли. Пришлось сменять друг друга, а Владыка, покрывшись льдом, всё не умирал. Чекисты так продрогли, что уже сами не рады были продолжать пытку, но не доделать своё дело они тоже не могли. Глумление продолжалось более пятнадцати минут! Испытание для человека страшное! Не всякий мог бы вынести и десятой доли страданий, выпавших на долю епископа Феофана. Лишь когда толщина льда превысила несколько сантиметров, он отдал Господу душу.