Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
 
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
Горячее сердце, холодная голова 
 
Интеллектуальная энергия поэзии Бродского, его принципиальный антилиризм вызывает смятение не только у равнодушных, но и у многих преданных его читателей. Бродский – это, несомненно, мозг, чернила. Тяжелая литературная работа, а не пифический восторг. В этом-то и есть главное его открытие в поэтике – отказ от педалирования темперамента, теплокровности, надрывной ноты.
 
Антилиризм – общее свойство современной лирики. Она оторвалась от традиционности. Если раньше поэт откровенно стремился к тому, чтобы слезу вышибить у читателя, то сейчас это просто литературный прием. В том и состоит преимущество новейшей поэзии, что разочарованному в любых словах и пророчествах, в любых формулировках, потерявшему доверие к любым авторитетам человеку она предлагает самому довести до конца заведенную поэтом издалека речь, и решить, где добро и где зло. У Бродского была сила завлечь человека в свою спиралевидную туманность, а там читатель сам разберется. Или не разберется.
 
Каждым поэтом движет какая-то стихия. «За Бродским стоит какое-то языковое существо» (Елена Шварц). Бродский считал, что язык не мог быть создан человечеством, а был дан кем-то, кто больше нас. В его «теологии языка» язык и Дух сближаются. Бродский в качестве абсолюта выбрал язык и превратил его в некую модель мира. О языке он говорил обычно в религиозных терминах. Это своеобразная форма знаковости. Для человека масштаба Бродского – это форма выполнения собственного предназначения, его форма проживания собственной судьбы, форма согласия с провидением, с одной стороны, и с другой: «Песнь есть форма лингвистического неповиновения».
 
В эссе о Достоевском Бродский пишет о прожорливости языка, «которому в один прекрасный день становится мало Бога, человека, действительности, вины, империи, бесконечности и Спасения, и тогда он набрасывается на самого себя».
 
«Мне симпатично, – писал Лев Лосев, – язычество Бродского как своеобразный протестантизм. Бродский немножко ошеломлен лингвистикой. Может быть, проблема в его образовании. Бродский сделал из языка идол. Все проще: язык, и особенно индивидуальный язык большого поэта – это скорее живой организм: он только растет как дерево и становится все могучее и пышнее».
 
Бродский не столь уж обитатель башни из слоновой кости, он декларирует интеллектуальную трезвость. «Нейтральная», «матовая» интонация – клеймо Мастера. В сочетании с крайней напряженностью мысли она приводит к чрезвычайному многообразию синтаксиса. Поэтическое напряжение, ускорение мысли обусловлено эмоциональным напором и интонационной взвинченностью. Поэзия Бродского – это сгусток языковой энергии.
Бродский рано понял необходимость трагической интонации. Трагедия же века в том, что он снабдил поэта необходимым опытом для ее выражения.
 
Метафорическое мышление –  в большей степени эмоциональное переживание, чем умозрение. И холодные образы у Бродского выдают скорее сильный накал чувства, нежели приближают к постижению тайны сознания.
 
Почему Бродский бесстрастный поэт? Потому что в тексте встречаются часто «все равно», «наплевать»? Это ничего не значит. Наоборот, является своеобразным сигналом весьма бурной эмоциональной жизни.
 
Поэтика Бродского семантизирована, концептуализирована: холодность его медитаций, интонационная монотонность и стремление нейтрализовать всякий лирический момент, приближает ее к звуку, производимому маятником. Особенно это ощутимо в цикле «Часть речи»: сама мелодика этих стихов холодна и однообразна – как протекает и утекает время. Время ведь не имеет темперамента. Оно напоминает какое-то северное море. Это соединение с темпом времени – не очень ярким, белесым, размеренным, не надрывным, бесконечным – и стало определять метафорический двигатель его поэзии.
 
Бродский ощущал необходимость этого раската, бесконечного стихотворного пространства для поглощения читательского сознания. Утомительные длинноты, завораживающая интонация, новая магия (сродни сомнамбулизму Ломоносова) приводит в некоему противоречию между читабельностью и великостью.
 
Белла Ахмадулина восклицает по этому поводу: «Его язык невиданный и неслыханный. Это совершенное его открытие. Он совершенно роковой человек для нового времени. Эта выспренность и низкоречие! Это просто замечательно. Ничего подобного этому нет. Но я ненаучна».
 
В поэтический язык Бродский внес действительно много нового: большую изощренность, экспрессивность, энергию. Он ввел в оборот целые новые пласты, на новом уровне, сплавив совершенно различные элементы, проявил эдакую лексическую дерзость. Его заслуга в том, что он увидел новое лицо языка. Что открыл новый поэтический жанр – большое стихотворение («Петербургский романс», «Шествие», «Большая элегия Джону Донну», «Холмы», «Исаак и Авраам», «Горбунов и Горчаков»).
 
Его сложные синтаксические конструкции виртуозны и умопомрачительны. Он движется к метонимическому полюсу языка, то есть к языку прозы, вытесняя из лирики эмоциональную ноту. Достигает ее с помощью разрушения поэтической строки, строфы, составными рифмами, предпочтения дольника классическим размерам.
 
В поэтике Бродского несколько ключевых приемов исходят из его уникального чувства дискретности существования. Один из самых распространенных – анжамбеман. Это ощущение непрерывности текста. Поскольку бытие прерывно, дискретно, бытие бессмысленно, постольку текст не бессмыслен. Текст – это порядок, с помощью которого преодолевается хаос жизни в ее броуновском движением ситуаций. Этот прием имеет у Бродского метафизическое обоснование, открывая новые возможности для рифм. Происходит новый речевой сдвиг: был голос (в конце 60-х), а позднее, во втором периоде – происходит замена голоса графикой. Стихи уже пишутся, а не слышатся. Отсюда и частое обвинение Бродского в холодности.
 
«Самое главное в стихах, – писал Бродский своему другу поэту Якову Гордину, – это композиция. Связываю строфы не логикой, а движением души. И сама метафора – композиция в миниатюре. Чувствую себя больше Островским, чем Байроном (иногда еще чувствую себя Шекспиром). Жизнь отвечает не на вопрос что? а что после чего? И перед чем? Это главный принцип. Тогда и становится ясным «что?» Иначе не ответишь. Это драматургия. Этого никто не понимает: ни холодные люди, ни страстные». Бродский декларировал здесь принципы своей уникальной поэтики.
 
Показывает ли циферблат Бродского конкретное историческое время? С одной стороны, весь словарь его прописан в дне сегодняшнем («Речь о пролитом молоке»). Историческое время невозможно отодрать, отделить в его стихах от времени универсального, онтологического. Это второе время – как загрунтовка, по которой живописцы пишут маслом.
 
С другой стороны, Бродскому не свойствен публицистический жанр. «Стихи о зимней кампании 80-го года» – это образность почти геологической, а не человеческой истории. Свойства личности непосредственно сказываются и на его поэтике. Потому что он берет все, что хочет и у кого хочет, и при этом остается самим собой.
 
Холодность, книжность, рациональность, двойственность – какой это замечательный ряд, если из его слагаемых складывается такой прекрасный поэт: Иосиф Бродский.
 
© Маргарита Черненко
Украина
 
Материал прислан автором порталу "Россия в красках"
26 февраля 2010

 
Литература:

Бродский И. Письмо Горацию. М.: 1998.
Бродский И. Набережная неисцелимых. Тринадцать эссе. М.: 1992.
Бродский И. Памяти Стивена Спендера. Знамя, 1998, №12.
Волков С. Диалоги с Бродским. М.: 1998.
Полухина В. Бродский глазами современников. СПб, 1997.
Полухина В. Миф поэта и поэт мифа. Памяти Иосифа Бродского. Литературное обозрение, 1996, №3.
Полухина В. Библиография. Русские поэты о Бродском, там же.
Шайтанов И. Уравнение с двумя неизвестными. Поэты-метафизики Джон Донн и Иосиф Бродский.
 
 
Статья опубликована:
Антология мировой поэзии/ ООО «Интерсоциоинформ», Москва, 2000, №3, с. 105-117.
 
 
 

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com