Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / История России / Культура и искусство: русские имена / ЛИТЕРАТУРА И КНИГОИЗДАНИЕ / Лесков Николай Семенович (1831-1895) / Добро без наград. Святочный рассказ Н.С. Лескова «Человек на часах». А. А. Новикова-Строганова

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Юрий Кищук (Россия). Дар радости
Ирина Ахундова (Россия). Креститель Руси
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого 
Алла Новикова-Строганова (Россия). Насквозь русский. (К 185-летию Н. С. Лескова)
Юрий Кищук (Россия). Сверхзвуковая скорость
Алла Новикова-Строганова (Россия). «У любви есть слова». (В год 195-летия А.А. Фета)
Екатерина Матвеева (Россия). Наше историческое наследие
Игорь Лукаш (Болгария). Память о святом Федоре Ушакове в Варне

Павел Густерин (Россия). Советский разведчик Карим Хакимов
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
   Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел зимний номер № 53 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура



Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
Добро без наград. Святочный рассказ Н.С. Лескова «Человек на часах»
 
 
“Сей есть Сын Мой  возлюбленный, в котором  Мое благоволение”                                                                                               
 
 (Мф.3:17)  
 
 
Рассказ Николая Семёновича Лескова “Человек на часах” впервые был опубликован в № 4 журнала “Русская мысль” за 1887 год под названием “Спасение погибавшего”. В подзаголовке автор указал точную дату описываемых событий – 1839 год. Писатель обратился к событиям 50-летней  давности – периоду царствования Николая I. Однако здесь легко читается актуальный смысл изображаемого, несмотря на заверения писателя о том, что «теперь всё это уже “дела минувших дней”» [1].
 
Писатель на протяжении всей своей творческой жизни искал и изображал героя-праведника – деятеля, бескорыстно творящего добро, –  сознательно, а чаще бессознательно, по душевному порыву. В лесковском художественном мире создан целый «иконостас» святых и праведников земли русской, которой нельзя было бы устоять «с одною дрянью», с «изолгавшимися христопродавцами» (VI, 535). Только праведные спасают свою страну от окончательного упадка и гибели: «Господь сказал: если я найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу всё место сие. <…> не истреблю и ради десяти» (Быт. 18: 26, 32).  В предисловии к циклу рассказов о праведниках Лесков указал на древнерусское убеждение в том, что «без трёх праведных несть граду стояния», то есть ни один русский город не уцелел бы, не будь в нём хотя бы трёх праведников.
 
Праведники воплощают идеал, заданный Самим Христом: «Если вы знаете, что Он праведник, знайте и то, что всякий, делающий правду, рождён от Него»  (1-е Ин. 2: 29). «Дети! Да не обольщает вас никто, – взывает святой Апостол Иоанн Богослов. – Кто делает правду, тот праведен, подобно как Он праведен»  (1-е Ин. 3: 7).
 
Герой рассказа «Человек на часах» – солдат-часовой Постников – тип истинно лесковского “героя-праведника”. В мучительной нравственной борьбе он сумел сделать правильный – праведный – выбор, “не солгав, не обманув, не слукавив, не огорчив ближнего и не осудив пристрастно врага[2].
 
В центре  – тема самоотверженного спасения утопающего. Почти евангельский сюжет – чудо спасения на водах – очень подходит для святочного повествования. Святочный рассказ, события которого разворачиваются на святки – от Рождества до Крещения – был излюбленным жанром Лескова. Он создал  целый цикл «Святочных рассказов». И хотя рассказ «Человек на часах» писатель не обозначил как «святочный», важнейшие элементы сакрального святочного повествования: чудо, спасение, дар   здесь налицо. Очевидна также и святочная приуроченность: дело происходит “зимою, около Крещения”, а “событие”, рассказ о котором “предлагается вниманию читателей, трогательно и ужасно по своему значению для главного героического лица пьесы” (VIII, 154).
 
“Человека на часах” можно определить именно как крещенский рассказ. Спасённый и спаситель в крещенскую ночь погружаются в “иорданскую прорубь”(VIII, 156).
 
Постников – фамилия героя – солдата-часового – представляет собой многозначную смысловую контаминацию: во-первых, указывает на военный пост у охраняемого объекта; на то, что это солдат на посту; во-вторых – пост как церковное установление и производное от него: постник. Солдат по-своему  проявляет постничество  аскетизм, самоотвержение ради заповеданной Христом любви к ближнему.
 
Пост у солдата более чем ответственный – он охраняет Зимний дворец. Но неожиданно со стороны темнеющей Невы доносятся крики о помощи. Герой, по словам Лескова, совсем “истерзался сердцем”(VIII, 157): «Солдат Постников стал соображать, что спасти этого человека чрезвычайно легко. Если теперь сбежать на лед, то тонущий непременно тут же и есть. Бросить ему веревку, или протянуть шестик, или подать ружье, и он спасён. Он так близко, что может схватиться рукою и выскочить. Но Постников помнит и службу, и присягу; он знает, что он часовой, а часовой ни за что и ни под каким предлогом не смеет покинуть своей будки. С другой же стороны, сердце у Постникова очень непокорное; так и ноет, так и стучит, так и замирает... Хоть вырви его да сам себе под ноги брось, – так беспокойно с ним делается от этих стонов и воплей... Страшно ведь слышать, как другой человек погибает, и не подать этому погибающему помощи, когда, собственно говоря, к тому есть полная возможность, потому что будка с места не убежит и ничто иное вредное не случится» (VIII, 156 – 157). Часовому пришлось пережить сложную внутреннюю борьбу между официальным долгом службы, животным ощущением самосохранения и истинно человеческим чувством сострадания к ближнему. Христианское милосердие берёт верх, и, слыша стоны утопающего, солдат оставляет свой пост и бросается на помощь человеку в ледяной воде. При этом Постников отчётливо сознаёт своё положение: «солдат он был умный и исправный, с рассудком ясным, и отлично понимал, что оставить свой пост есть такая вина со стороны часового, за которою сейчас же последует военный суд, а потом гонка сквозь строй шпицрутенами и каторжная работа, а может быть даже и “расстрел”» (VIII, 157).
 
Совершив свой подвижнический выбор, солдат как бы вновь “окрестился Духом святым”, стал истинно сыном Божиим. Этот самоотверженный “святой порыв любви и не менее святое терпение смиренного героя” (VIII, 173) –  мученика, претерпевшего за свой христианский подвиг тяжкие страдания, соотносится с подвигом Спасителя человечества. Скромный герой в рассказе Лескова также стал спасителем, погрузившись в ледяную купель –  “окрестившись во Иордане” в ночь Богоявления. 
 
“Во Иордане крещающуся Тебе, Господи, Троическое явися поклонение: Родителев бо глас свидетельствоваше тебе, возлюбленнаго Тя Сына именуя, и Дух в виде голубине, извествоваше словесе утвержденне. Явлейся, Христе Боже, и мир просвещей, слава Тебе”,  воспевается в богоявленском тропаре. Крещенская вода смывает всю нечистоту, очищает тело, освящает душу новокрещённого: “Во Христа креститеся, во Христа облекотеся”…
 
Человек (это слово акцентировано в названии лесковского рассказа) не только принял “образ-подобие” Божие, но свершил именно божеское  дело жертвенной любви, исполнил своё высшее предназначение, выполнил Божий завет. Это недвусмысленно  заявлено в авторской позиции и в общей христианской концепции произведения: “я, может быть, дерзнул бы дозволить себе предположение, что, вероятно, и Сам Бог был доволен поведением созданной Им смирной души”(VIII, 173). И об этом неприметном сыне Своём  Господь мог бы изречь слова, сошедшие с небес при крещении Иисуса Христа: “Сей есть Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение” (Мф. 3: 17).
 
В рассказе “Человек на часах”, как и во многих произведениях Лескова, мы видим единение нравственного человеческого усилия и Божественной воли, синергийное богочеловеческое сотрудничество. О слиянии божественного и человеческого, воплощаемом при Крещении, вдохновенно говорит св. Иоанн Златоуст: “О новое чудо! О неизреченная благодать! Христос совершает подвиг, а я получаю почесть <…> Он крестится, а с меня снимается скверна; на Него сходит Святой Дух, а мне подаётся оставление грехов; о Нём Отец свидетельствует как о Своём Сыне, а я становлюсь Сыном Божиим ради Него; Ему отверзлись небеса, а я вхожу в них”[3].     
 
Казалось бы, герою, оставившему пост ради спасения человеческой жизни, обеспечена “презумпция невиновности”.  Однако размягчающие сердце привычные святочные мотивы всеобщего благоволения, милости и благодати в этом рассказе Лескова получили нетрадиционное воплощение. Развитие реалистического сюжета не подчиняется сказочной формуле, согласно которой добрые дела всегда вознаграждаются.
 
Писатель  постоянно искал ответ на “русскую загадку” и не уставал подчёркивать алогизм, парадоксальность, непредсказуемость российской действительности, её “метаморфозы”, “сюрпризы и внезапности” (“Язвительный”, “Смех и горе”, “Железная воля”, “Левша” и др.) Так и здесь – “развязка дела так оригинальна, что подобное ей даже едва ли возможно где-нибудь, кроме России”(VIII, 154). В этой развязке главную роль сыграли казённо-бездушные отношения на воинской службе и марионеточная «социабельность» «чёртовых кукол» – как именовал Лесков бездуховных чиновников и администраторов высшего эшелона власти.
 
Важно заметить, что в крещенских главах Евангелия о том, как следует жить, вопрошали Иоанна Крестителя люди разного рода занятий, в том числе и “воины”: “Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем” (Мф. 3: 14).
 
Офицеры в рассказе Лескова не последовали евангельскому правилу. Чтобы скрыть “служебное преступление” Постникова, который поступил именно как человек на часах, а не как солдат-часовой, офицеры и чиновники, и даже “тихоструйный” владыка объединились на лицемерно-иезуитской основе. Это сплочение – в отличие привычного для святочного рассказа христианского единения духовно  близких людей – оказалось анти-рождественским. Выстраивается целая пирамида лжи и административных уловок, только бы не вышла наружу правда о нарушении устава. Происшествие сумели скрыть и от государя. Посторонний человек получил медаль за спасение утопающего, а “сердобольный” солдат Постников во “избежание мягкости, не идущей военному человеку”, получил двести розог, чем остался “доволен”, потому что ожидал наказания гораздо более сурового.
 
Это античеловеческий, механистический подход «чёртовых кукол» к живой жизни. Отсюда ещё более углубляется смысловая оппозиция, заложенная в заглавии лесковского рассказа. Вместо марионеточной фигурки солдатика, вовремя отдающего честь в заведённом часовом механизме, на часах в крещенскую ночь оказался именно человек.  
 
“Героическое лицо” “человека на часах” противопоставлено и “казённым” лицам-маскам военных и статских службистов,  и “личине” церковного иерарха. Если  Постников являет истинный аскетизм, высокое самопожертвование, то постничество владыки, о котором отзывался Лесков: “одну просфору в день ел, да целым попом закусывал”(VIII, 577), –  иного рода.
 
По свидетельству сына писателя – Андрея Лескова – «в лице архиерея, оправдывающего жестокое телесное наказание благородного рядового Постникова в рассказе “Человек на часах”» [4],  выведен митрополит Филарет Дроздов. Современник С. Уманец вспоминал о Филарете: “Говорил он очень тихо, почти шептал (этот шёпот очень удачно назвал Лесков “тихоструй”), но не от слабости голоса, а нарочно, с расчётом, желая произвести впечатление вконец изнурённого постом и молитвой. Говорю так потому, что при мне он довольно-таки покрикивал на келейника и забывал о своём тихоструе»[5].
 
Речь архиерея – “тихоструй” – явно не из святого источника, поскольку утверждает несправедливость, фарисейски опираясь на букву, но не на дух Священного Писания:
 
«– Святое известно Богу, наказание же на теле простолюдину не бывает губительно и не противоречит ни обычаю народов, ни духу Писания. Лозу гораздо легче перенесть на грубом теле, чем тонкое страдание в духе. В сем справедливость от вас нимало не пострадала.
 
– Но он лишён и награды за спасение погибавших.
 
– Спасение погибающих не есть заслуга, но паче долг. Кто мог спасти и не спас – подлежит каре законов, а кто спас, тот исполнил свой долг.
 
Пауза, чётки и тихоструй:
 
– Воину претерпеть за свой подвиг унижение и раны может быть гораздо полезнее, чем превозноситься знаком. Но что во всём сем наибольшее – это то, чтобы хранить о всём деле сем осторожность и отнюдь нигде не упоминать»   (VIII, 173).
 
Отрицая антиидиллию, псевдосплочение на ханжески-иезуитской основе, Лесков утверждает высокий евангельский идеал. Финал рассказа “Человек на часах” сходен с концовками  многих сочинений писателя, содержит недвусмысленную “мораль” и по своему тону, христианскому пафосу напоминает  святочную проповедь – прямое авторское обращение к читателю: “Я думаю о тех смертных, которые любят добро просто для самого добра и не ожидают никаких наград за него где бы то ни было” (VIII, 173).  
 
доктор филологических наук, профессор  город Орёл    
Материал прислан автором порталу Россия в красках 2 января 2013 г.
 

 Примечания
 
[1] Лесков Н.С. Собр. соч.: В 11 т. – М.: ГИХЛ, 1956 – 1958. – Т. 7. – С. 58. Далее ссылки на это издание приводятся в тексте с обозначением тома римской цифрой, страницы - арабской.
[2]Лесков Н.С. О героях и праведниках // Церковно-общественный вестник. – 1881. – № 129. –    С. 5.
[3]Цит. по: Праздники. Жития святых. Молитвы. Апостольские и Евангельские чтения. Толкования святых Отцов Церкви. – М.: Онега, 1998. – С. 16.
[4]Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова: По его личным семейным и несемейным записям и памятям: В 2-х. т. – М.: Худож. лит., 1984. – Т. 2. – С. 186.
[5]Уманец С. Мозаика (из старых записных книжек) //Исторический вестник. – 1912. – Декабрь. – С. 1056.

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com