Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     
Главная / Европа / Литва / ЛИТВА И РОССИЯ / КУЛЬТУРНЫЕ НИТИ / Большой артист с Большой улицы (Василий Качалов). Герман Шлевис

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Главный редактор портала «Россия в красках» в Иерусалиме представил в начале 2019 года новый проект о Святой Земле на своем канале в YouTube «Путешествия с Павлом Платоновым»
 
 
 
 
Владимир Кружков (Россия). Австрийский император Франц Иосиф и Россия: от Николая I до Николая II . 100-летию окончания Первой мировой войны посвящается
 
 
 
 
 
 
Никита Кривошеин (Франция). Неперемолотые эмигранты
 
 
 
Ксения Кривошеина (Франция). Возвращение матери Марии (Скобцовой) в Крым
 
 
Ксения Лученко (Россия). Никому не нужный царь
 
Протоиерей Георгий Митрофанов. (Россия). «Мы жили без Христа целый век. Я хочу, чтобы это прекратилось»

 
 
Павел Густерин (Россия). Россиянка в Ширазе: 190 лет спустя…
 
 
 
 
 
 
Кирилл Александров (Россия). Почему белые не спасли царскую семью
 
 
 
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 56 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура





Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
 
Большой артист с Большой улицы

В 1931 году вышел на экраны первый советский звуковой фильм «Путевка в жизнь». Начинается лента с небольшого вступительного текста, который  читает актер Василий Качалов. В том, что несколько предложений о судьбе беспризорных поручили прочесть мэтру русского театра видели особый смысл: неповторимый голос Качалова   должен был обойти все  города и веси страны. Больше в кино популярный театральный актер никогда не снимался, но его голос, однажды прозвучавший с экрана, остался в памяти нескольких поколений страны, называвшейся СССР. Впрочем, легенды об уникальных свойствах его голоса родились задолго до выхода первой советской звуковой картины - в 80-х годах Х1Х века, правда, в отдельно взятом городе, в  Вильне, когда Василий Качалов был еще гимназистом Василием Шверубовичем.Качалов - сценический псевдоним великого русского актера, родившегося в Вильне.

К  тому времени, когда Василий появился на свет (1875 г.), его отец был православным священником, протоиереем Иоанном Шверубовичем, настоятелем виленской  Никольской церкви. Cамо собой, младенца покрестили в православие и дали ему имя в честь святителя Василия Великого, одного из тех, кого называют Учителями Вселенскими. Сам священник  невольно способствовал  зарождению художественных фантазий сына. Он совершал богослужения с особым, как бы сейчас сказали, постановочным эффектом. О.Иоанн обладал гибким голосом и хорошо им управлял,  то понижая, то повышая интонации в ходе службы. Особенно проникновенными были его проповеди. Батюшка определил сына с юных лет петь в церковном хоре, эту обязанность мальчик исправно и исполнял. Однако в какой-то момент юному хористу показалось, что церковная солея для него - площадка слишком маленькая, у него появилась мечта стать оперным актером.

  
На снимке: дом в Вильнюсе, где жила семья Шверубовичей, находится рядом со зданием Никольской церкви.

Учился Василий Шверубович в 1-й Виленской гимназии одновременно с Ф.Э.Дзержинским, а закадычным другом его отроческих лет был однокашник Костя Галковский (впоследствии известный литовский композитор Константинас Галкаускас). Он-то и привел Василия  в оперу. В то время в Вильне обосновалась антреприза А.Картавова, баритональные партии в ее спектаклях исполнял Степан Брыкин - звезда всероссийской величины. Что могло увлечь двенадцатилетних гимназистов? Конечно же  Брыкин  в  роли мистического Демона. Игра и голос солиста стали для мальчишек настоящим потрясением, на «Демона» они ходили несколько раз.

А Василия  кроме того заворожила и сама  атмосфера сцены - с декорациями, костюмами, световыми и звуковыми эффектами. И дома, конечно  в отсутствии родителей, он стал устраивать свой «театр». Домашний «Демон» выглядел так: мальчик запахивался в священническую рясу отца, прикреплял к волосам над лбом «одолженный на время» материнский медальон с блестящим камешком, забирался на шкаф и, стоя на нем,  пытался подражать  герою оперы Антона Рубинштейна, гремя на всю квартиру: «Проклятый мир!.. Я тот, кого никто не любит и все живущее клянет». Старуха-прислужница замахивалась на мальчишку тряпкой, но ее причитания на него не действовали, и она выскакивала из комнаты, захлопывая за собой дверь. Слушательницей рулад гимназиста была только маленькая псина Фиделька, она в испуге забивалась в угол и подвывала все время, пока солировал ее хозяин...

Кумир Большой улицы

Вскоре Василий стал завсегдатаем не только оперы, но  и драмы (благо, в Вильне одновременно обосновались несколько частных театров), и стал изображать других увиденных на сцене героев. Иногда  он доводил домашних до легкого обморока, когда вдруг, в образе очередного сценического злодея, одетого в какое-то тряпье, выскакивал из под стола держа в руках настоящий топор, заимствованный у дворника. От отца-священника свое пристрастие попрежнему приходилось скрывать. Ведь ортодоксальная Церковь во все времена считала артистов лицедеями, фиглярами. Актерское занятие как способ жизни в ее  глазах являлось занятием предосудительным. Не случайно на церковно-славянском языке театральное действо означает - позорище, зритель - позорник, а актриса - позорица. Так что Василию Шверубовичу, сыну священника, путь в актерство был заранее заказан.

Однако Василий уже был в сетях своего пристрастия.   Появилась у него и аудитория. На школьных переменах сокашникам он декламировал монологи из «Гамлета», «Отелло», наизусть читал «Демона», «Евгения Онегина», «Полтаву», демонстрировал в лицах комические сценки. «Вася - первый затейник, изобретатель всяких забав», - вспоминал о том времени Константинас Галкаускас, - но вместе с тем, не забияка... Вася - изобретатель гимназических игр, не расстается с книжкой, зачитывается литературой, что-то декламирует»...

Впервые в настоящем спектакле  Василий Шверубович выступил в роли Хлестакова на сцене в гимназическом общежитии. «До сих пор помню, - вспоминал артист, - ощущение своего восторга от полного успеха. - Я стал кумиром Большой улицы и «Телятника» (так  в Вильне назывался  сквер, прилегавший к зданию Ратуши-авт.)». Был случай, когда он - уже ученик выпускного класса - ездил «на гастроли»   в Минск и там выступал на какой-то частной квартире. Однокашники Василия да и гимназическое начальство смотрели на него, как на настоящего актера.

Тогда-то  в Вильне и родилась легенда о голосе гимназиста Шверубовича. Один из его соучеников, увидав в 1935 году в музее Московского художественного театра портрет Качалова в гимназическом мундире, написал актеру: «Я живо вспомнил тогда, как я, забыв все на свете, смотрел Вам в рот, из которого лились удивительные стихи «Илиады». Вы читали их в полутемном  гимназическом актовом зале. Экспрессия и удивительные уже тогда качаловский тембр голоса до сих пор живут в моей памяти. И сейчас, на склоне лет, я помню Качалова гимназистом (Шверубовичем-авт.), помню, как уже  тогда он пленил наши молодые сердца так, что  ненавистный нам греческий язык... в его передаче получал для нас особую прелесть».

В причтовом доме Никольской церкви, где жила и семья настоятеля, диакон сдавал комнату артисту П.Н.Орленеву. Как-то актеру для роли понадобился гимназический мундир, и он обратился к сыну о.Ионна. Тужурка высокорослого Василия артисту не подошла, но с тех пор у Шверубовича-младшего с профессиональным актером завязались отношения. Юноша попросил мэтра   прослушать его, и тот назначил встречу. Вот что об этом пишет П.Н.Орленев: «Я принял профессорскую позу и начал слушать. По мере того, как он читал, он все более захватывал меня; во время некоторых его интонаций у меня слезы подступали к горлу. Когда он кончил, я бросился к нему на шею и сказал: «Вы просите у меня совета, поступать ли вам в драматическую школу. Да вы сам - школа! Вы учиться никуда не  ходите. Вас только испортят. Поступайте прямо на сцену, страдайте и работайте». «Орленев решил мою судьбу, - вспоминал позднее Качалов, - он первый сказал, что я должен быть актером». Так от  талантливого мастера  П.Н. Орленева виленский юноша получил «путевку в жизнь», приведшую его на вершину русского актерского искусства.

Но до поры Василий Шверубович вынужден был следовать воле отца: благополучно закончив гимназию, он в 1893 году поступил на юридический факультет Петербургского университетата, туда же, где учился его старший брат. Студент Шверубович пробыл в университете восемь семестров, то есть четыре года. Но за это время он сумел пройти и другие университеты - театральные. В те годы театр, по признанию самого артиста, уже «владел всем моим существом». Осенью 1893 года Василий впервые попал на спектакль лучшего в столице Императорского Александринского театра и стал его завсегдатаем. «Четыре года моих галерочных «александринских» восторгов - это самое сильное, неизгладимо-яркое, что я пережил в театре за всю мою жизнь как зритель», -  признавался актер. То была в самом деле удивительная пора, когда на сцене этого театра играли: Варламов, Давыдов, Савина, Дальский - целое созвездие могучих талантов.

После окончания Василием первого курса в университете сплотилась большая группа студентов - любителей сцены. Они стали работать под руководством Александринского актера-примы  Владимира Николаевича Давыдова. «Профессиональным» дебютом студенческой театральной труппы стал спектакль «На бойком месте» по пьесе А.Н.Островского - его играли за плату рабочим фарфорового завода. Эта и последующие студенческие работы удостаивались внимания театральных критиков, было очевидно, что под началом  Давыдова собрались талантливые ребята. Особый  успех сопутствовал постановке «Леса» Островского, Василий играл Несчастливцева. В зале Благородного собрания в Петербурге студенты дали два представления. На их игру откликнулись почти все столичные газеты, особенно отмечали Шверубовича: «большой талант», «истинный самородок». Выделяли пленительный тембр голоса, пластичность сценических движений, другие качества, которые впоследствии раскроются в нем в полной мере.

   
 Мемориальная доска на доме, где прошли детские и юношеские годы великого актера

Летние каникулы 1895 года  питерский студент провел дома, в Вильне. Здесь в театре К. Н. Незлобина  блистала Вера Комиссаржевская (1894-1896 г.г). В то время было принято по объявлению нанимать за умеренную плату людей «не без способностей»  для исполнения проходных  ролей. Василий Шверубович и предложил свои услуги труппе К.Н.Незлобина. Пройдя испытания, он был включен в спектакль по пьесе Г. Зудермана «Бой бабочек». Сам факт участия студента-юриста в гастрольных спектаклях вместе с «блистательной», как писала тогдашняя пресса, зудермановской Рози-Коммиссаржевской стал для Шверубовича очередной ступенькой в его артистической карьере.  Позднее он, уже знаменитый артист Качалов, еще будет играть на литовских сценах - в Вильне и Ковне - в гастрольных спектаклях Московского художественного театра. И слава его станет вровень со  славой  безвременно скончавшейся Комиссаржевской.  Но этот будет потом.

Из Шверубовича в Качалова

А пока весной 1896 года, не порывая с университетом, Василий Шверубович стал в Петербурге актером-профессионалом - он был принят в театр А. С. Суворина,  бывшего также владельцем и редактором газеты «Новое время». Контракт же Суворин подписывал не со Шверубовичем, а с Качаловым.  Идею такого превращения   приписывают Федору Шаляпину. В то время певец работал в петербургском Мариинском оперном театре, с Василием он находился в приятельских отношениях (Шаляпину было 23 года, Шверубовичу - 21). Однажды за разговором в кофейне Федор Шаляпин и заявил Василию со свойственной ему прямотой: «Какая-то у тебя, Васька,  фамилия никудышная - Шверубович, не актерская какая-то фамилия»... Затем певец, листая  газету, натыкается на объявление, медленно читает: «Умер кучер Василий, Иванов сын, Качалов».   И после короткого раздумья  вдруг взрывается: «Смотри-ка, тоже Василий, тоже Иванович, полный тезка! Вот и возьми себе  псевдоним - Качалов! Ка-ча-лов! Звучит!».  

Два месяца летнего сезона 1896 года Василий Качалов работал в Стрельне, под Петербургом, сыграл там свыше 35 ролей, гастролировал по соседству в селе Мартышкине, спектали проходили во вместительном сарае местного помещика. Друзья стали называть его «мартышкиным гастролером». Свой актерский имидж той поры Василий Качалов комментирует так:  «От меня  запахло «букетом дешевых папирос».  

Вернувшись в Петербург, студент-юрист учебу бросил и сделал окончательный выбор в пользу театра. В «Краткой автобиографии» Качалов так описывает свое бесповоротное превращение из студента в провинциального актера: «Я срезал с моей студенческой тужурки голубые петлицы, превратив, таким образом, студенческую тужурку в нечто вроде серого пиджака, и приобрел серые в широкую клетку брюки. Вместо очков появилось пенсне на широкой черной ленте». Молодого актера ждали в Казани, в труппе М.М. Бородая. Чтобы хоть как-то успокоить родных, Василий сообщил им,  что два последних семестра, то есть последний курс юридического факультета, он прослушает в Казанском университете. Но в Татарию-то он уезжал уже не Шверубовичем, а Качаловым. И сам факт присвоения актерского псевдонима  свидетельствовал о полном разрыве вчерашнего студента-юриста с прошлым.

Академик А.Е. Арбузов, тогда студент, так передает свое   впечатление  о  проявлении нового актера на казанской сцене: «в 1897 году... я увидел Качалова. Когда из глубины сцены раздался голос еще неизвестного артиста, в театре произошло что-то небывалое. Весь зрительный зал насторожился и затаил дыхание. Это впервые прозвучал голос Качалова. Голос артиста, обладающий какой-то особой тембровой окраской, проникал всюду, и казалось, для него не существует физических преград. Это первое впечатление музыки голоса сохранилось у меня на всю жизнь». Опять голос!..

Труппа М.М.Бородая половину сезона играла в Казани, половину - в Саратове. Ритм выступлений был очень напряженным. За каждый полусезон на долю Качалова приходилось от 30 до 70 ролей. Правда, это были, в основном, роли второго плана. И хотя к концу трехлетнего срока службы у М.М.Бородая Качалова  уже можно было отнести к премьерам труппы, он все же сознавал, что рамки провинциального театра не дают ему реализоваться полностью. По протекции знакомых по Петербургу актеров, переехавших в Москву, к Качалову в Казань приходит такая телеграмма: «Предлагается служба в Художественном театре. Сообщите крайние условия». Под текстом стояла фамилия отправителя - Немирович-Данченко. Было о чем подумать актеру. М.М.Бородай, прочувствовав ситуацию, предложил Качалову самую высокую ставку у себя в театре. Артист взвешивал все за и против. О Московском художественном в Казани толком ничего не знали. Было известно только, что его труппа существует всего два неполных года и состоит из артистов с ничего не говорящими фамилиями. Сомнения разрешил старый актер, сказавший: «Театр тот, Вася, хотя и называется художественным, по-моему, вздор. Но... Москва! Стало быть, поезжай без лишних разговоров. Не пропадешь»...  

   27 января 1900 года Качалов был уже в Москве. Приехал он туда с молодой женой Ниной Николаевной, игравшей вместе с ним на казанской сцене и носившей «виленскую» фамилию - Литовцева. На первых репетициях в присутствии всей труппы Качалов, что называется, не показался. Приговор художественного руководителя театра К.Н.Станиславского был суров. Наедине, в артистической уборной, он  заявил молодому актеру:  «...Говорим на разных языках...испорчен провинцией. В таком виде, какой вы сейчас представляете, мы вами воспользоваться не можем». Впрочем, Качалову все же дали какое-то время, чтобы тот мог себе уяснить, что Московский художественный - это театр новаторский, подобно которому не было еще в России,  здесь требуется по-особому вживаться в образы героев и играть без малейших признаков манерничанья и наработанных штампов.

 «Вы поняли самую суть...»

Но, не было бы счастья, да несчастье помогло. В Художественном долго искали исполнителя на роль царя Берендея в сказке «Снегурочка» - никто из ее соискателей не удовлетворял постановщика. Наконец,  Станиславский предложил попробовать Качалова. И в этой роли раскрылись лучшие качаловские качества: и редкой красоты и гибкости голос, и его пластические возможности, и утонченное благородство натуры, и свежее поэтическое начало артиста, и особая теплота мудрого юмора. Вчерашний провинциальный актер сыграл так, что Станиславский  произнес слова, ставшие пророческими «Вы - наш. Вы...поняли самое главное, самую суть нашего театра»...

    
    Василий Качалов в первые годы своей артистической карьеры во МХАТе

 Во МХАТе Василий Иванович Качалов прослужил 48 лет. Сыграл на его сцене более пятидесяти ведущих  ролей репертуара. Вообще-то по своим данным актер принадлежал к амплуа «первых любовников», однако, как ни парадоксально,  довольно редко ему соответствовал на сцене. Прежде всего Качалова привлекали роли характерные. Были среди них такие, в которых он был занят на протяжении всей творческой жизни.  Например, в роли Барона (пьеса М.Горького «На дне») он выступал на протяжении 45-ти лет.  Другого такого Барона не было в истории русского театра. Качалов сознательно уходил от положительного принятия образа, глубоко проживая жизнь опустившегося персонажа.   Максим Горький, увидев своего героя с развинченной фатоватой походкой, с каркающим грассированием и презрительно тягучими интонациями, напишет: «Я и не подозревал, что написал такую чудную роль. Качалов ее выдвинул и развил и объяснил великолепно». Роль Тузенбаха в «Трех сестрах» А.П.Чехова  в  исполнении Качалова также получила высокую оценку автора пьесы. Кроме уже названных  лиц современниками актера  и одновременно мхатовскими авторами были   и Леонид Андреев, и Михаил Булгаков. Общение с корифеями русской литературы само по себе являлось неоценимой «школой» для актера.

   До революции Качалов был необычайно популярным в Москве. Личность его обрастала легендами. Коллеге по актерскому цеху

Александрову приписывается такая байка: «Идем по улице, собачка навстречу - увидела Качалова, замерла, протянула лапу и говорит: «Здравствуй, Вася. С Новым годом тебя!» Известный журналист того времени Дон Аминадо в своих воспоминаниях  пишет о том,  как восторженные почитательницы, знавшие время прогулок Качалова по Кузнецкому мосту, выстраивались на мостовой  и при его появлении «шли за своим полубогом в меховой шапке, в серых ботиках и в отличной шубе... Каждой эпохе - свой кумир».

  
В.И.Качалов в роли Чацкого в пьесе А.Грибоедова "Горе от ума" на сцене МХАТа

 Когда случился Октябрьский переворот, Качалову было 42 года. Он уже относился к той группе актеров, которых уважительно называли «стариками» МХАТа. В 1919 году, находясь на гастролях, часть Художественного театра вместе с Качаловым оказалась на территории, находящейся под контролем армии Деникина. Начались трехлетние скитания труппы по югу России, Балканам и Средней Европе. А с 1922 по 1924 театр находился на гастролях в Европе, в Америке, и Качалов везде имел большой успех. Стоял вопрос, вернуться в Советскую Россию или остаться в эмиграции. Большинство артистов все же возвратились на родину, и в жизни театра наступил новый, так называемый советский период. Существенно обновились репертуар и труппа, но роль Качалова, как лидера актерского коллектива, была незыблема. Он чутко улавливал требования момента. С возрастом свои уникальные способности: феноменальные память и голос - он стал употреблять в других жанрах актерской профессии. Например, ведущего спектакля. В инсценировках романов Л. Толстого «Анна Каренина» и «Воскресение» он читал текст «от автора». В его исполнении проза Толстого зазвучала как музыка, став полноправной составляющей театрального действия. Позже эти отрывки не раз исполнялись по радио. На радио же Качалову отвел себе роль своеобразного комментатора в радиоверсиях основных спектаклей МХАТа. Для этого артист кропотливо искал свой «голос» для каждого героя, разрабатывал звуковые мизансцены, чтобы сохранить выразительность невидимого для слушателей представления.

Актер стал готовить программы для выступлений и на эстраде, причем одним из первых  в стране начал читать крупные прозаические произведения. Его литературные программы представляли собой настоящее театральное действо одного актера, который в одно и то же время должен был и оставаться самим собой, и показать индивидуальные черты каждого персонажа,  и  выступать в качестве интерпретатора текста. Его концертный репертуар состоял из разных произведений и жанров разных времен и эпох: Шекспир и Пушкин, Островский и Маяковский, Гете, Байрон, Тургенев, Чехов, Горький, Андреев, Гоголь, Блок, Есенин, Ахматова, Пастернак, Твардовский и т.д., -  авторы, озвученные с эстрады Василием Качаловым.  То есть, имя Качалова было связано не только с историей становления МХАТа как уникальной творческой лаборатории, оно олицетворяло собой целый этап в развитии всей русской культуры.  Пожалуй  как никто другой, он смог  показать, насколько разносторонним и разнохарактерным может быть актерское дарование.

 «...И страха нет тоже» 

Качалов был обласкан властью: награжден высшей государственной наградой - орденом Ленина, в 1936 году стал Народным артистом СССР, в 1943-м за театральную работу получил Сталинскую премию. Вся семья великого актера была связана с  МХАТом.  Жена Качалова - актриса Н.Н.Литовцева сыграла множество ролей, была постановщицей нескольких пьес,  а их сын Вадим Шверубович (скончался в 1981 году) занялся технологией сцены, был долголетним заведующим постановочной части МХАТа, затем деканом постановочного факультета Школы-студии МХАТа. Он написал несколько книг воспоминаний о великих деятелях русской сцены, а также труд «Режиссер и оформление спектакля», ставший незаменимым пособием для многих поколений студентов. 


Н.Н.Литовцева - супруга В.И.Качалова,
актриса   и режиссер МХАТа

 В 1948 году мэтра русской сцены сразила неизлечимая болезнь - рак легких. В кремлевской больнице он находился под наблюдением светил медицины, но и те оказались бессильны. В конце сентября, за три дня до смерти,   понимая, что близок час расставания, Качалов   сказал пришедшим в палату жене и сыну: «Любопытства нет, но и страха нет тоже». Так, смиренно, по-христиански, принял неизбежное гениальный русский актер. Его последние слова адресовались верной  спутнице с прямо-таки «виленской» фамилией - Литовкина и сыну Вадиму с «неактерской», но настоящей виленской фамилией - Шверубович.  Согласно завещанию Василия Качалова, сын был вынужден уничтожить дневники, которые отец вел в течение всей своей жизни. Для людей из окружения великого актера это стало большим потрясением. Круг замкнулся.

...Фамилия Шверубович высечена на могильном камне в Вильнюсе, на Евфросиниевском кладбище, где покоится прах   бывшего настоятеля православной Никольской церкви, благочинного Виленского округа, протоиерея Иоанна - отца артиста Качалова. А на  фасаде дома, где жила семья Шверубовичей, расположенного в нескольких метрах от здания Никольской церкви, установлена мемориальная доска с надписью на литовском и русском языках: «В этом доме с 1875 г. по 1893 г. жил выдающийся деятель Советского искусства Василий Иванович Качалов». В советское время вильнюсская улица, на которой находится Русский драматический театр Литвы, именовалась улицей В.И.Качалова. Однако новые  власти ее обезличили (русскими духом пахнет?) и назвали - Театро, то есть Театральной.

   Наследие живописца - его картины, то есть нечто материальное, что можно хранить в музеях. Композитор оставляет после себя музыку, которая воспроизводится по нотным записям.  А как представить себе качаловские театральные спектакли  столетней, шестидесятилетней давности?  Каким же все-таки был голос актера?  Гибким? Наполненным?  Звуковые записи Качалова-чтеца сохранились в соответствующих архивах.  Только тиражированию они не подлежат. Каждой эпохе свой кумир...

Герман Шлевис

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com