Подчас нам кажется, что святость – это нечто заоблачное, нереальное в повседневной жизни. Хотя во времена апостола Павла все христиане именовались «святыми» – как верные слуги, угодники и друзья Божии. ХХ век с его ужасными катаклизмами, революциями и войнами, с беспрецендентным гонением на Церковь обнаружил целый сонм Российских святых. Сегодня утверждается, что подвигом своих страданий – исповедничества, мученичества – они спасли Церковь.

И все же удивительно было услышать в родном Вильнюсе, во время праздничного чествования именинников прихода Михаило-Архангельской церкви, тихое признание 85-летней Марии Степановны Осиной: «Да, моя мама – недавно прославленная святая мученица Наталия Скопинская. Ее имя – в Соборе Российских новомучеников и исповедников ХХ века». Конечно, захотелось разузнать и передать всем об этом удивительном событии в жизни не одной только вильнюсской семьи, но и всей нашей Русской Православной Церкви.

– Когда нашу маму, Наталью Ивановну Козлову, арестовали, мне было 16 лет, – начала нелегкий рассказ Мария Степановна. – Жили мы в селе Чурики Скопинского уезда Рязанской губернии (она принадлежала тогда губернии Московской). На своих девяти сотках родители сеяли рожь, овес, пшено. Держали корову, лошадь, овец, кур – обычное крестьянское хозяйство. Чтобы прокормить восьмерых детей, отец, мастер на все руки, зимой стекольничал в Москве. Старшие дети там учились и помогали отцу. Отец с братьями построили в Чуриках дом с оцинкованной крышей и просторной горницей. В красном углу под иконами всегда горела лампада...

Были мы единоличниками, в колхоз не вступали из-за церкви: безбожники устроили в ней зернохранилище. Прихожане нашего Богоявленского храма, – а это тысяча двести дворов! – собрались перед сельсоветом и требовали сохранить для молитвы хотя бы вторую половину храма. Мать моя, подвижница веры, была в церковном совете, помогала батюшке, пекла просфоры – как сейчас вижу ее в белом платочке у русской печи. Отец тоже был очень благочестивый человек, не хотел вступать в колхоз: видел, что недоброе там творится. И однажды на собрании, при районном начальстве, он вслух сказал то, что про себя таили односельчане: председатель колхоза, и парторг, и председатель сельсовета – все занимаются хищением общего добра, обманывают народ.

Через три дня отца вызвали в район. «Может, факты подтвердились?» – вслух размышлял отец, собираясь в дорогу. Он надел овечий тулуп, серую каракулевую шапку: до района всего 12 километров, но на дворе крещенские морозы, 27 января 1935 года...

– В тот же день, – дрожащим голосом продолжала рассказ Мария Степановна, – наш сосед вез жену в больницу, на станцию Катино. Вернувшись, сообщил ужасную весть: сперва по дороге навстречу ему промчалась, точно стремясь поскорее скрыться, тройка лошадей. Затем повстречалась застрявшая у обочины повозка: «Чья это лошадь? – прикинул сосед, – Похоже, Козлова Степана Васильевича». Спешился. Увидел страшное: наш отец в залитой кровью каракулевой шапке хрипел простреленным горлом... Вернувшись в родное село, сосед заехал к нам и обо всем рассказал матери. Вскоре ему домой подбросили записку: «еще раз откроешь рот – и твои дети останутся сиротами»... Когда из центра приехали следователь и милиция, сосед отказался давать показания.

Как говорят в народе, беда не приходит одна. Через год у Козловых отобрали «за неуплату государственных платежей» лошадь. Детям приходилось, надрываясь, помогать Наталье Ивановне тянуть в борозде оглобли с плугом или сохой...

– Мама все силы отдавала нам и Церкви, – вспоминала Мария Степановна. – Почти каждую неделю она ездила в Москву за свечами и кагором для богослужения. Как человек грамотный, была казначеем, потом ее выбрали старостой церковного совета. 26 июня 1935 года за усердную ревностную службу на благо Церкви казначей Наталья Козлова по представлению настоятеля о.Евгения Светлова была награждена Почетной грамотой епископа Скопинского Игнатия (Садковского). Но гонения на Церковь все усугублялись. Арестовали священника нашей Благовещенской церкви, а затем и епископа. Мать убеждала прихожан сопротивляться беззаконию властей. Сама она писала о.Евгению в тюрьму о делах прихода, посылала епископу Игнатию в заключение передачи, деньги. Люди корили ее за такую ретивость: «если тебя заберут, что с малыми ребятами будет?» «На все воля Божия», – отвечала Наталья Ивановна. «А мы как же?» – жалобно спрашивала и я. «Господь вас не оставит», – ласково и с верою отвечала мать.

...Когда нагрянул «черный воронок», было два часа ночи. Младшие брат и сестра спали, мать велела их не будить. Брат Гаврила, прибывший из города в отпуск, беспечно гулял за околицей с молодежью, бренчал на гитаре...

Двое пришельцев все перевернули в доме – искали письма о.Евгения Светлова. Всю религиозную литературу, которую мама сама читала и мне давала читать, сгребли в мешки и уволокли в «воронок». Исподтишка мама сунула мне толстую старую книгу: «Сохрани Библию, Маня!». Я припрятала Книгу в подвале, не думала, что она станет когда-нибудь экспонатом в музее Бутова...

Прощались мы спокойно, мама не сомневалась, что ее скоро отпустят – ведь остались одни четверо несовершеннолетних детей... Но мы, дети, еще долгие годы ничегошеньки не знали о маминой участи. Младший брат Александр писал во все инстанции, но тщетно. Видно, требовалось, чтоб прошло историческое время...

И вот я выросла, выучилась на бухгалтера, перебралась в Литву, переманила в Вильнюс брата и сестер: после войны здесь с продуктами было лучше и, главное, церкви открыты, есть даже монастырь Святого Духа со святыми мощами трех мучеников... Наконец, отреагировали на запросы брата Александра Степановича, и в 1992 году его пригласили в КГБ на Лукишской площади г.Вильнюса. Показали папку, в которой было фото матери в фас и профиль, показали грамоту от Скопинского епископа Игнатия и разрешили взять ее с собой. На ее обороте рукою мамы синим карандашом было нацарапано: «Найдено у меня при обыске. Козлова, 16.8.37». Но добиться ответов на вопросы, какова участь матери, и где ее могила, не удавалось, пока не наступило время, когда были приняты законы о восстановлении прав репрессированных.

Неожиданное письмо Козловым из Рязани в Вильнюс пришло от священника Сергия Трубина. Он сообщал, что занимается исследованием следственных дел архива ФСБ и среди пострадавших в годы гонения на христиан Рязанской епархии обнаружил «Дело» ктитора (старосты) Благовещенской церкви села Чурики Н.И.Козловой. Священник просил родных написать о Наталье Ивановне все, что они помнят.

Александру Степановичу было 11 лет, когда арестовали маму, и вспоминал он о ней всегда с нежностью и просветленным лицом. «С великой благодарностью мы храним ее материнское тепло, заботу и ласку, – писал в Рязань 79-летний сын. – Глубоко, очень глубоко, неизлечимо ранимыми остались наши детские души после потери обоих родителей...».

В доме Козловых в Вильнюсе как дорогая реликвия хранилась разрубленная пополам скульптура скорбящего Иисуса Христа в терновом венце. Мальчиком Александр Козлов спас ее от полыхавшего в их селе костра, куда бросали все, что выносилось из храма – иконы, хоругви, кресты. Саша помнил, что мать со слезами на глазах рассказывала детям о Крестном пути Христа на Голгофу, и детское сердце кинулось на помощь Иисусу. Толпа у костра молча расступилась и укрыла мальчика с ношей выше его головы. Так стихийно выразилась детская вера и любовь ко Христу и претерпевшей за Него мученице. Ко дню ее канонизации скульптуру со справкой из Министерства культуры Литвы, оцененной, как художественая ценность, в 4 тысячи литов, внук и внучка Наталии Ивановны переправили через две границы в родные края. В день прославления новомученицы Наталии Скопинской ее принял как святыню архиепископ Рязанский и Касимовский Павел (Пономарев).

Вскоре из Рязани в Вильнюс пришла бандероль с «Книгой памяти» о Рязанских жертвах НКВД, составленная священником Сергием Трубиным на основании архивных документов и снимков. Сюда было вписано и имя канонизированной святой мученицы Наталии. Из материалов книги родственники узнали о том, что после ареста гражданке Козловой Наталье Ивановне было предъявлено обвинение в антисоветской и контрреволюционной деятельности, что она организовала «угрожающее расправой сельским коммунистам и активистам контрреволюционное шествие с целью освобождения из-под ареста попа Светлова». На провокационные вопросы следователя об антисоветской агитации и призывах к свержению советской власти Наталья Ивановна отважно отвечала: «Этого я никогда не говорила». А на ранее вписанные в дело будто бы данные ею показания ответила: «Я этого показания не подтверждаю, это неправильно записано, я таких показаний не давала... Не признаю себя виновной». Вместе с еще двумя арестованными членами церковного совета односельчанами Василием Матвеевичем Абрамкиным и Василием Даниловичем Орловым Наталья Ивановна была заключена в Таганскую тюрьму и приговорена «тройкой НКВД» к высшей мере наказания. 14 сентября ее расстреляли на Бутовском полигоне НКВД СССР под Москвой...

Дочь Александра Степановича Лариса Козлова как раз направлялась из Литвы в командировку в Москву. Как она лелеяла надежду разыскать неведомое Бутово и могилу бабушки – святой мученицы Наталии! Ведь имя ее уже было включено в Собор новомучеников и исповедников Российских ХХ века постановлением Синодальной комиссии по канонизации святых от 17 августа 2004 года...

Оказалось, что Бутово – это не просто жилой массив на юге Москвы, за Варшавской автотрассой. Наверное, подобного места нет на русской земле.

– Не передать душевного потрясения, когда ступаешь по земле, поросшей невиданными деревьями, травой и цветами, удобренными человеческими костями и прахом расстрелянных жертв чудовищных преступлений, – рассказывает Лариса, – казалось, что сердце подаст знак, узнает родную кровь и ноги сами остановятся рядом с прахом в братской могиле...

– Я тоже так думал вначале, – сказал Ларисе о.Кирилл Каледа, настоятель Бутовского храма Святых Новомучеников и Исповедников Российских. Здесь погиб в 37-м его дедушка, священник Владимир. – Но это место слишком сильных страданий: тут были расстреляны и погребены более 20 тысяч человек, из них более 304 пострадавших за веру священнослужителей и мирян Православной Церкви. Это Российский Бухенвальд и Освенцим. Для сравнения – в Киево-Печерской лавре около 130 подвижников благочестия.

...После прославления святой мученицы Наталии на душе у Ларисы и ее родных было и горько и светло. Сбывается пророчество подвижников благочестия разного времени о том, что в России воссияет такое количество новых святых, сколько не помнит вся история христианства. Те, кто пострадал за веру Христову – принял участие в страданиях Христа – пострадал не только ради своего спасения, но и ради спасения своих близких, ради спасения всей Церкви.

«Святые Бутовские мученики, молите Бога о нас!» – звучит за каждым богослужением в Бутово. Молитва эта отзывается в сердцах всех, кто помнит и любит их. А 14 сентября, в день церковного новолетия, совершается память святой мученицы Наталии Скопинской, прославленной в Соборе Рязанских святых и в Соборе Новомучеников и Исповедников Российских. Поется составленный ей тропарь:

Неутомимая труженица на Ниве Христовой, веру непорочну, любовь ко Господу и ближним с надеждою на Бога Вышняго до конца сохранила еси; за Него же пострадала даже до крове, святая мученица Наталие, моли Христа Бога, да дарует нам велию милость и спасет души наша.

Фото: