Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Протоиерей Андрей Кордочкин (Испания). Увековечить память русских моряков на испанской Менорке
Павел Густерин (Россия). Дело генерала Слащева
Юрий Кищук (Россия). Дар радости
Ирина Ахундова (Россия). Креститель Руси
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого 
Алла Новикова-Строганова (Россия). Насквозь русский. (К 185-летию Н. С. Лескова)
Юрий Кищук (Россия). Сверхзвуковая скорость
Алла Новикова-Строганова (Россия). «У любви есть слова». (В год 195-летия А.А. Фета)
Екатерина Матвеева (Россия). Наше историческое наследие
Игорь Лукаш (Болгария). Память о святом Федоре Ушакове в Варне

Павел Густерин (Россия). Советский разведчик Карим Хакимов
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
   Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел зимний номер № 53 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура



Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
Лицом к алтарю
Воспоминания протоиерея Василия Ермакова
 
Протоиерей Василий Ермаков
Фотоархив Общества "Россия в красках"
 
Часть III
 
Но продолжу рассказ. Кончилась война и я, с благословения родителей, подал прошение о приеме в московский Богословский институт. Лето 1946 года я ждал вызова, а его нет и нет. И вот уже август. И вдруг неожиданно получаю телеграмму из Ленин­града от моего друга Алексея Ридигера, — ныне Патриарха Мос­ковского и Всея Руси. Текст короткий: «Вася, приезжай в семи­нарию». И оставив родных, я ринулся в неизвестное будущее. Добираться было сложно: я выехал 22 августа и только 1-го сен­тября приехал в Ленинград.
 
В 5 часов утра к Московскому вокзалу подошел поезд. Я со­шел на перрон и никто не мог мне объяснить, где же находится семинария. Дошел пешком до Преображенского собора и лишь пятый встречный сказал, что семинария находится на Обводном канале и объяснил как туда проехать.
 
Я опоздал на приемные экзамены. И все же меня приняли... Ректором был протоиерей отец Иоанн Богоявленский, а помощ­ником—отец Александр Осипов —тот самый, что в 60-ые годы, преследуя политический интерес, шумно отказался от Бога; но это позже, а в сорок шестом он верил. В нашем первом классе было около двадцати человек. Состав преподавателей был вели­колепный и они оставили у нас яркий свет глубокой веры: это Сергей Александрович Купросов, Константин Михайлович Федо­ров, братья Вознесенские—Дмитрий и Александр и др. Собрали лучших из тех, кто уцелел от тюрьмы и репрессий. Учились мы в полуразрушенном здании, во время войны здесь был госпиталь. Холод, карточная система, но, повторю, годы эти освящены надеж­дой и верой. Учителя были очень заботливы. Состав учащихся был в основном из Прибалтики, — Владимир Сидоров, Анатолий Малинин, Петр Колосов, Иван Кондрашев из Вильнюцкой духовной семинарии. Из российской глубинки был, кажется, я один.
 
С нами учились н люди пожилого возраста, кому уже за со­рок. Часть была из послушников Псковско-Печерского монастыря. Помню также Павла Кузина — матроса с линкора «Марат», где он и был контужен в войну.  Утреннюю молитву обычно проводил отец Александр Осипов, тот самый... Он же произносил пропо­веди и они были доходчивы, направлены на то, чтобы укрепить в нас, девятнадцатилетних, веру в сердцах. Он же преподавал нам Ветхий Завет. Запомнились его слова, сказанные о Ветхом Завете: «Это священная книга, которая веками подвергалась го­нению, ее стремились уничтожить; книга эта должна быть вашей наставницей в вашей будущей пастырской деятельности». Он при­зывал нас к вере, учил порядочности...
 
Что же должно было случиться, чтобы он отрекся от всего это­го, в сущности от самого себя? Думаю, что это была и его личная трагедия: в свое время в Эстонии были изданы его книги анти­советского содержания — я читал их. Подобное советская власть не прощала. И настал час, когда ему предложили: или Колыму, или отречение. И он избрал последнее. Это случилось позже, я к тому времени был уже священником.
 
Ну, а уж встав на путь отречения от Бога, Осипов пустился во все тяжкие. Кажется в 1953 году он стал распродавать свою духовную библиотеку. К этому времени относится мое последнее свидание с ним. Я, будучи уже священником в Никольском со­боре, зашел в Академию. Он спросил: «Ну как, отец Василий?» «Трудновато», — отвечаю... «Мне трудно дается проповедь». «По­лучится. Молись Богу». Такой произошел диалог. А когда по ра­дио он выступил со своим отречением, мы, несколько бывших уче­ников его, пришли к нему в Музей истории религии и атеизма, занимавший Казанский собор; Осипов работал там научным со­трудником. В ответ на нашу просьбу встретиться с Осиновым, мы получили отказ: он занят и не может принять. Да и был ли смысл в таком свидании? Назад у него уже пути не было. Но он полу­чал много писем от верующих с проклятиями, ему грозили Божьим наказанием. Кстати, оно и постигло Осипова: он умер в мучениях от саркомы.
 
В изданных в советское время его «трудах» есть его фотогра­фия. Он лежит на больничной койке, лидо улыбающееся, но ду­ховно униженное, пустое... Пишет, что счастлив, что сказал «прав­ду» советскому народу, — что Бога нет. И в муках отошел в веч­ность. Впрочем, был слух, что он покаялся перед смертью. Объективности ради надо подчеркнуть, что до своего отречения он был ярким священником. И его проповеди собирали много народа, — оттого-то чекисты и поставили перед собой задачу заполучить его, сделать своим сторонником. Тем более, что во времена Хрущева пошло новое гонение на церковь, хотя в 50-ые годы церковь не выступала против советской власти.
 
Но власть-то эта слишком много нанесла вреда церкви, слиш­ком много было ею уничтожено священников, епископов, митро­политов, чтобы она могла примириться с церковью! Самый глав­ный завет Христа — «Не убий», — а они, большевики, истребляли целые сословия: офицерство, дворянство, а позднее и интеллиген­цию... Известно, и об этом писали уже, что вождь революции тре­бовал, чтобы ему ежедневно клали на стол списки расстрелянных священников по принципу: чем больше — тем лучше.
 
И к чему пришли? Довели террор до того, что уже свои, опора революции, балтийские моряки восстали, забастовал питер­ский рабочий люд...
 
Отпустили немного, ввели НЭП, дали передышку, а потом взя­лись за крестьянство, разорили, угнали на Крайний север, поуби­вали миллионы крестьянских тружеников.
 
Ну, так как им примириться с церковью или церкви с ними? Одно с другим — несовместимо. Вспомним хотя бы процесс 86-ти в 1922 году, приговоривший к расстрелу Митрополита Петербургс­кого Вениамина и с ним целый ряд священнослужителей. За что? Ведь Митрополит Вениамин не отказывался сдать церковные цен­ности в фонд помощи голодающим. Он просил лишь: не надо на­сильственного изъятия, мы сами добровольно сдадим. И Петросовет вначале согласился, но потом, по настоянию Москвы, отка­зался от достигнутой ранее договоренности, — нет, только насиль­ственное изъятие. Но Митрополит Вениамин не мог благословить грабежей и тогда его обвинили в контрреволюции.
 
Аргументы Митрополита были настолько убедительны, что суд, точнее видимость суда, на котором присутствовали в основном чекисты, — судьи оказались в трудном положении, тем более, что смертный приговор любимому народом Митрополиту мог вызвать волнения и протесты среди верующих.   Митрополиту Вениамину прямо намекали, чтобы он свалил на кого-нибудь вину. Святи­тель отверг подобные «предложения» и подтвердил, что это именно он написал протест против изъятия церковных ценностей и потре­бовал, чтобы в комитет помощи голодающим вошел представи­тель церкви с целью контроля, как и на что пойдут средства, вы­рученные от реализации церковных ценностей.
 
Так же героически вел себя и тоже был приговорен к рас­стрелу по делу митрополита Вениамина протоиерей Григорий Чуков, будущий митрополит, но впоследствии расстрел заменили ссылкой. Это — герои-мученики и страдальцы за Православную веру.
 
В семинарии я проучился три года и окончил ее в 1949 году, а затем еще четыре года учился в Духовной Академии. Что я мог вынести из этой духовной школы за 7 лет? Нам привили любовь к Храму. Я и прежде был верующим, потому и пошел по этой стезе, но мою веру углубили знаниями тех духовных богатств, которые накопила Православная церковь за свою многовековую историю; мы также изучали языки, учились пению, а также уме­нию проповедовать и т.д. И чтобы с Богом на «ты» не говорили, и коль Господь нас призвал служить Богу и людям, то мы должны с верой и старанием отдать себя этому духовному поприщу. Бог поругаем не бывает и Его пути неисповедимы.
 
Но среди нас были и такие, кто расшатывал основы нашего нравственного бытия. В 1948—49 гг. в семинарию поступили де­мобилизовавшиеся фронтовики. Среди них были те, кто смотрел на свое пребывание здесь, как на нечто временное, случайное. Эти не стали священниками и впоследствии ушли из Семинарии.
 
Они вносили смуту, говоря, что можно и пост не соблюдать, не ходить на череду — и не ходили, не ходили на исповедь и проч. И это отрицательно влияло на неокрепшие души, но, конечно, это зависело от воли и веры каждого воспитанника. Скоро исполняется 50 лет Семинарии и Академии, вновь открытых в 1946 году после долгих лет запустения. Петербургская Духовная Академия имеет замечательные традиции, из нее вышли яркие деятели Правосла­вия, в том числе и ныне канонизированный Святой Иоанн Крон­штадтский.   И мне бы хотелось пожелать нынешним воспитании нам Семинарии и Академии — воспринять и умножить эти тра­диции.
 
В мой академический период — четырехлетие — я укрепился в своем намерении стать священником. Но я искал: каким я дол­жен быть. Это было нелегко. На пожилых священниках чувство­валась печать прошлых гонений. А в беседах с нами они избегали говорить, что было в прошлом, быть может не хотели отпугивать нас, молодых... Могу вспомнить светлые образы наших настав­ников, отца Константина Быстриевского, отца Александра Медвецкого, они подолгу, терпеливо беседовали с нами, вразумляя нас.
 
Когда я уже служил в Никольском соборе, прочел книгу с наз­ванием «Затейник» Григория Петрова; в ней раскрывался облик дореволюционного священника, который по окончании Академии поставил перед собой цель — идти на фабрики, заводы, на окраины Петербурга, туда нести свет истин Христовых. И он посещал це­ха, лачуги, артели и проповедовал. Но это не нравилось револю­ционерам, стремившимся сбить народ с толка. И священника, наставляющего людей на путь истинный, — убили.
 
Читал также дореволюционный журнал «Отдых христианина». Это был прекрасный журнал, раскрывавший суть духовного под­вига. Читал и другие дореволюционные духовные издания. И все это очень помогло мне, когда я, по окончании Академии в 1953 го­ду, начал службу священника в Никольском соборе. Я отошел от привычного стереотипа священника, спустился с амвона к прихо­жанам, к людям и стал спрашивать: какая нужда, какое горе у человека...
 
А время какое было? Не прошло и десятилетия со дня сня­тия блокады. В церковь пришли фронтовики, блокадники и бло­кадницы, которым довелось пережить все ужасы блокады, — Бог сохранил их. И эти беседы были нужны не только им, но и мне. Из нашего выпуска 1953 года все стали священниками, в их числе и нынешний Первосвятитель русской православной церкви, Патриарх Алексий II. Еще в Академии я написал диссертацию о роли русского духовенства в освободительной борьбе нашего на­рода начала XVII века против польских захватчиков.   И за эту работу меня дважды бичевали в советской печати, когда я уже служил в Никольском соборе. Но ведь и к борьбе с татарским нашествием, и к изгнанию польско-шведского нашествия призы­вала православная церковь и ее великие святители, — Сергий Ра­донежский и Патриарх Гермоген,— за что последний «был заму­чен поляками.
 
Служа в соборе, я учился понимать душу народа, чувствовать их горе, людские страдания и как уже мог, по молитве Божьей я помогал людям в решении житейских вопросов и особенно во­просов духовных. Как верить. Как идти за Христом. Как испол­нять свои духовные обязанности. Служить приходилось в трудных условиях запретов и ограничений, наложенных советской властью. Известно, что уполномоченные Комитета по делам религии без­застенчиво вмешивались в дела церковной жизни, даже в таин­ства рукоположения священников и епископов. И мы знали, кто наш друг, а кто враг, и знали, откуда идет опасность.
 
Эта опасность коснулась и меня. В 1957 году меня вызвали в КГБ. Было это перед всемирным фестивалем молодежи в Мо­скве. И вот работник, не знаю и какого чина, — в штатском, спрашивает, хотел ли бы я побывать на московском фестивале в Москве.
 
—   Да ведь это дело светское, а я — священник, — отвечаю.
 
—   Там будут и служители культа, это политика. Разумеется вас пошлет Епархия, все как положено.
 
Я молчу.
 
—   А нам вы будете давать информацию: кто из священников встречался  с иностранцами.  Все.  Больше ничего от вас не тре­буется.
 
—   Непосильная для меня задача, — говорю.
 
—   Отчего же непосильная?
 
—   Память у меня плохая... Нет, не могу.
 
—   Напрасно, напрасно отказываетесь! Вот, как нам известно, у вас нет квартиры, — поможем!
 
—   Благодарен, но не могу.
 
 — А почему вы отказываетесь? О вашем сотрудничестве с на­ми никто никогда не узнает.
 
—  Не могу.
 
Тут собеседник мой повысил тон: что ж, мол, вы отказывае­тесь? Я смиренно отвечаю, что готов служить Родине и служу ей, как я разумею...
 
—  Смотрите, будете раскаиваться, — пригрозил.
 
Но я твердо, хотя и без вызова отказался.. После этого меня в течение многих лет не включали ни в одну делегацию священ­ников, отправляющихся за рубеж. Епархия возможно и включала, но τ а м  вычеркивали.
 
Служба в Никольском соборе это большой и памятный отрезок в моей жизни. Среди моих прихожан были актеры Мариинского театра, — балетмейстер Сергеев, певица Преображенская. В на­шем соборе отпевали Анну Ахматову, знаменитого Печковского... У меня исповедовались прихожане, посещавшие Никольский со­бор с конца двадцатых, с тридцатых годов. И некоторые из этих прихожан еще живы и изредка посещают меня в моем нынешнем Храме Серафима Саровского.
 
В Никольском соборе я прослужил с 1953 года по 1976 год. Затем меня перевели в церковь «Кулич и пасха» в Невском рай­оне, неподалеку от Обуховского завода. А в 1981 г. — настояте­лем Храма Серафима Саровского на Серафимовском кладбище в Приморском районе города. И вот уже 15 лет служу здесь. Сейчас времена изменились и никто уже меня не вызывает и не требует становиться осведомителем. И это уже достижение нашего времени. Люди идут к вере, но часто бывают вовлечены в различ­ные секты, разные псевдорелигиозные группы, которые влекут к себе броскими лозунгами, даже увеселениями. И сегодня вести людей к Богу, пожалуй, не менее трудно, чем в недалеком прош­лом, хотя и по другим причинам. Труднее выявить ту лесть, ту неправду, то обольщение, которое прикрывается видимостью ре­лигии. Хотелось бы, чтобы люди искали веру в Бога не на раз­личных многолюдных сборищах, а в православных храмах.
 
Но если говорить о внутрицерковных проблемах, то одна из них состоит в том, что тем, кто хочет видеть возрождение церкви, не хватает молитвенности. Многие не умеют молиться и идти на какие-то жертвы ради молитвы. До моего храма идти километр -
полтора - ко мне идут; рядом на Каменном острове храм Иоанна Крестителя - недавно открыт - не ходят. Дойти близко, но увы - в нем нет молитвенного.
 
Я часто посещаю другие храмы, стою и молюсь, как мирянин и... не чувствую молитвы. Ушли традиции великих святителей прошлого, а их следовало бы возродить. Следует вспомнить о прошлом, например, о московском молитвеннике уже послерево­люционного времени Алексее Мечеве. Он призывал в Храм Божий, отмаливал, и Господь даровал просимое. На мой взгляд нужны собеседования и частного характера. Ведь мы своими молитвами часто помогаем страждущим, и христиане это знают по опыту. Об этом надо рассказать молодым, неокрепшим еще... Нужны и яркие проповеди, чтобы народ внимал и тянулся в церковь. Го­ворят: не стоит село без праведника. Так и в приходе нужны глу­боко верующие люди, которые бы вместе с пастырем создавали особую атмосферу благостности, благолепия, которая бы захва­тывала вновь приходящих. И нужно чудо, да. Народ ждет чуда, он изнурился пошлостью бездумного существования. А это уже задача священника: ему в молитвенном делании открывается видение, недоступное обычному человеку. Повторяю, такое видение дает не только сан, но и ежедневные долгие моления. И опыт, и знание жизни.
 
Иоанн Кронштадтский прибыл в Андреевский собор в Крон­штадте в 1855 году по окончании Духовной Академии в Петер­бурге. Поначалу ни кронштадтское духовенство, ни прихожане его не приняли. Это угнетало его и он терзался вопросом: за что меня не любят? И прошло десять лет. Он усердно молился, и Господь даровал ему способность творить чудеса, видеть будущее; сегодня мы читаем его пророчества — все свершилось, как он говорил. И народ валом валил к нему в Кронштадт, чтобы повидать и получить совет его, — ехали со всех концов России.
 
 

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com