Россия в красках
 Россия   Святая Земля   Европа   Русское Зарубежье   История России   Архивы   Журнал   О нас 
  Новости  |  Ссылки  |  Гостевая книга  |  Карта сайта  |     

 
Рекомендуем
Новости сайта:
Дата в истории
Новые материалы
Юрий Кищук (Россия). Дар радости
Ирина Ахундова (Россия). Креститель Руси
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Мы подходим к мощам со страхом шаманиста
Борис Колымагин (Россия). Тепло церковного зарубежья
Нина Кривошеина (Франция). Четыре трети нашей жизни. Воспоминания
Павел Густерин (Россия). О поручике Ржевском замолвите слово
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия).  От Петербургской империи — к Московскому каганату"
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). Приплетать волю Божию к убийству человека – кощунство! 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). "Не ищите в кино правды о святых" 
Протоиерей Георгий Митрофанов (Россия). «Мы упустили созидание нашей Церкви»
Алла Новикова-Строганова. (Россия).  Отцовский завет Ф.М. Достоевского. (В год 195-летия великого русского православного писателя)
Ксения Кривошеина (Франция).  Шум ленинградского прошлого 
Алла Новикова-Строганова (Россия). Насквозь русский. (К 185-летию Н. С. Лескова)
Юрий Кищук (Россия). Сверхзвуковая скорость
Алла Новикова-Строганова (Россия). «У любви есть слова». (В год 195-летия А.А. Фета)
Екатерина Матвеева (Россия). Наше историческое наследие
Игорь Лукаш (Болгария). Память о святом Федоре Ушакове в Варне

Павел Густерин (Россия). Советский разведчик Карим Хакимов
Олег Озеров (Россия). Гибель «Красного паши»
Павел Густерин (Россия). О заселении сербами Новороссии
Юрий Кищук (Россия). Невидимые люди
Павел Густерин (Россия). Политика Ивана III на Востоке
   Новая рубрика! 
Электронный журнал "Россия в красках"
Вышел осенний номер № 52 журнала "Россия в красках"
Архив номеров 
Проекты ПНПО "Россия в красках":
Публикация из архивов:
Раритетный сборник стихов из архивов "России в красках". С. Пономарев. Из Палестинских впечатлений 1873-74 гг. 
Славьте Христа добрыми делами!

Рекомендуем:
Иерусалимское отделение Императорского Православного Палестинского Общества (ИППО)
Россия и Христианский Восток: история, наука, культура



Почтовый ящик интернет-портала "Россия в красках"
Наш сайт о паломничестве на Святую Землю
Православный поклонник на Святой Земле. Святая Земля и паломничество: история и современность
Сыне, дай мне твое сердце
 
Прошлое не проходит без следа ни для земного мира, ни для человека. Бывшие малолетние узники фашистских концлагерей, родившиеся в 1925—1943 годах, стали свидетелями не только минувшей войны, но и известных исторических событий 1930—40-х годов. Ведь трагедии их дедов и отцов сказались на семьях, на здоровье детей, на их характерах и восприятии жизни.
 
1917, 1941, 90-е годы — это большие этапы в битве за Россию, за души.
 
С 1917 года планомерно и изощренно в стране уничтожалась религия, особенно православная вера — опора крестьянской жизни и русской морали. В 1915 году в России было свыше 50 тысяч храмов, более тысячи монастырей. В 40 тысячах церковно-приходских школ (в основном, в деревнях) учились более двух миллионов детей. (32)
 
Уже в 1917 году был расстрелян протоиерей Иоанн Кочуров в Царском Селе. В первой советской Конституции от 10 июля 1918 года статья 65 объявляла духовенство и монашество лишенными избирательных прав. Отсюда — и всех прав: на работу, на жилье, на медицинскую помощь, образование... «Лишенцами», так их называли тогда, стали не только «бывшие» (аристократы, офицеры и др.), но и зажиточные крестьяне. Все они, «лишенцы», хранили и национальные традиции, и веру отцов...
 
Декрет СНК от 5 сентября 1918 года требовал обезопасить Советскую Республику от «насекомых» — классовых врагов путем расстрелов и изолирования их в «концентрационных лагерях».
 
Этот страшный термин ХХ века был приме-нен В.И. Лениным в августе 1918 года в письме к Е. Бош. И стоял... рядом с призывом «провести беспощадный массовый террор...» в отношении голодных крестьян Пензенской губернии (33).
 
Только в 1918 году убито было свыше трех тысяч священнослужителей. И зверски замучена царская семья... Тайно, вероломно. На Петербургском подворье Валаамского монастыря в 1995 году освящена первая в России часовня «в честь Святых Новомучеников и Исповедников российских». В память о царственных мучениках и жертвах геноцида церкви.
 
Митрофорный протоиерей Василий (Ермаков Василий Тимофеевич) — один из старейших священников города на Неве,  с 1981 года настоятель храма во имя преподобного Серафима Саровского. Прихожанам хорошо известно его изречение: «Надо, значит надо»,—о необходимости добрых дел в жизни каждого.
 
Он  свидетель  и участник  и  минувшей войны, и событий 1930-х годов.
 
 Вот уже почти полвека я — священник (34), стою у Престола Божия. Родился (35) я в городе Болхове Орловской области, почти в центре русской земли.
 
Город среди холмов над рекой Нугрей был заложен Иваном Грозным в 1556 году на границе Дикого поля, где обитали кочевники-татары и другие племена. Жизнь в тех местах была сурова и опасна. Когда-то город окружала крепость из толстых бревен в два ряда, и она защищала город почти до середины XVII века. Край этот видел и осады, и сражения, как в Смутное время, когда под разными предлогами с запада шли на Россию. А причина одна — завоевать. В начале XVIII века  «...город деревянный, ветх уже, церквей каменных есть от малой части, монастырь хорош; торговая площадь хороша» (36). К началу XX века Болхов стал провинциальным купеческим городом, но его местоположение определило судьбу жителей в важных сражениях и в годы Гражданской, и в годы Великой Отечественной войны.
 
В страшные тридцатые годы я стал сиротой. Мне было пять лет, а младшей сестре Варваре 4 месяца, когда мы остались без мамы. Я видел, как скорбели, как молились бабушка и дедушка... Отцовской властью заставлял молиться и отец. Их молитва очень крепко запечатлелась в моем сердце. Это была первая, детская встреча с Богом. А в 1930-е  годы люди жили без молитвы — то было время атеизма. В памяти 25 заколоченных храмов, они стояли без крестов, с разбитыми окнами, — так было у нас в Болхове, да и везде в России в годы безбожия.

В школу в 1933 году начал ходить мимо этих полуразрушенных церквей, видя хулиганские надписи на их стенах. Помню большие плакаты с кощунственными стихами Демьяна Бедного, вроде: «Попа не принимаю, пошел вон!..»
 
Воскресений, суббот тогда не было. Когда наступали христианские праздники, нам было строго запрещено как-то отмечать их, а если кто принесет в школу пасхальное яйцо или заговорит о Пасхе, — грозили исключением из школы.
 
В памяти и февраль 1932 года, когда из нашего города гнали священников в Орел, в тюрьму.
 
Самый главный завет Христа — «Не убий», — а большевики два десятка лет истребляли целые сословия. И вождь революции требовал, чтобы ему ежедневно клали на стол списки расстре-лянных священников по принципу «чем больше — тем лучше». При нем ввели НЭП, дали передышку, а позже, с 1929 года, взялись за крестьянство, разорили, угнали на Крайний север, поубивали миллионы крестьянских тружеников.
 
Был голод. Помню, как накануне Пасхи ели напаренную рожь, какие стояли длинные очереди и какая давка была за хлебной пайкой. Хотя разрушенные храмы были забиты зерном... Не имели мы понятия о сахаре, радовались тюльке по 15 коп. за килограмм. Зато потом, в лагере, было легко — я привык к голоду... Хлеба наелся после войны, после 1949года.
 
Безбожие продолжалось до 1941 года.
 
Началась война. И вскоре мы в Болхове стали свидетелями трагического отступления, даже беспорядочного бегства наших войск. В семьи стали приходить похоронки, и тогда пошел крик народной души: «Как же мы так живем, некрещеные, без Бога?»
 
А 9 октября 1941 года в город вошли немцы. Меня, как и всех от 14 лет и старше, немцы ежедневно стали гонять на работы. Выполнял работы на немецком кладбище, устроенном ими рядом с церковью во имя Георгия Победоносца. Гоняли нас под конвоем, с  9-ти утра до 5-ти вечера. А дальше — комендантский час и запрет хождения по городу.
 
Вскоре среди оставшихся жителей прошел слух, что немцы разрешили открыть храм во имя Свят. Алексия. И уже 16 октября открыли его, бывший монастырский. Где взяли святыни? Ведь все было разграблено, разорено... По рассказам тех, кто принимал участие в открытии, ходили по закрытым храмам, собирали иконы, которые не успели уничтожить. Икона Иерусалимская, чудотворная, два на три метра, как доска была приколочена к полу, и по ней... ходили... Часть икон принесли в церковь жители. Рядом с нашим домом жил отец Василий Веревкин. С 1932 по 1940 год он отбывал в лагерях Архангельской области на лесоповале и перед войной вернулся домой. Я дружил с его сыном, мы вместе учились в 3-й школе. Вот этот единственный в городе священник и пришел совершить Богослужение. Были и сосуды, и антиминс, облачение (из музея), книги,— все нашлось, и служба началась... Но из-за оккупационного режима в храмы я ходил редко.
 
Наступил 1942 год, очень трудный: фронт отстоял от нас в 8-ми километрах. Я с родными пошел в храм под Рождество.

И, стоя в переполненном храме (второй открыли, Рождества Христова, построенный в конце XVII — начале XVIII века), я увидел горячую молитву, слезы людей. А были это, в основном, женщины в потертых фуфайках, заплатанной одежде, старых платках, даже в лаптях. Но то была молитвенная толпа, и крест — истовый, благоговейный, которым они осенялись, потрясал. Молитва усваивается, чувствуется, ощущается только душой и Верой, а не умозаключениями!
 
На сороковые годы был план окончательного уничтожения веры в сердцах русских людей. Но человек предполагает, а Бог — располагает. Мы получили войну, и наши вожди вынужденно признали и Православие, и церковь, стали открывать храмы, и в 1943 году в Новодевичьем монастыре в Москве был даже открыт Богословский институт. Но все это стало мне известно гораздо позже...
 
Реабилитация «жертв необоснованных репрессий» печальных тридцатых годов началась в 1950-х годах справкой КГБ, формально. И пока никто не покаялся в том, что страна была опутана колючей проволокой гулагов и тюрем, за десятки миллионов унесенных ими человеческих жизней. Жизней своих граждан! За общий страх в течение десятилетий. За то, что в тюрьмах и котласских лагерях, в лучшем случае на поселениях в Сибири для ее освоения, с конца двадцатых годов держали целые деревни крестьян со всех регионов страны. Тех, у кого был конь или крепкое хозяйство, или крыша не из соломы, или в семье было много работников, чтобы строить Беломорканал, дорогу на Воркуту, Никель...
 
Было «великое переселение» народов, столетиями живших на одном месте...
 
Забирали тогда слишком «самостоятельных» интеллигентов, поэтов, мыслящих инженеров и просто окончивших — подумать только!— Смольный институт. Иногда брали и забавы ради, иногда — за кого-то. А если знал немецкий язык, который учили в 1937 году, как теперь английский, то явно «был шпионом».
 
С 1937 по 1939 год были репрессированы также сорок тысяч военных, включая маршалов, и многие из них расстреляны как участники некой «предательской, контрреволюционной, военно-фашистской организации, которая, будучи строго законспирированной, долгое время существовала и проводила подлую подрывную вредительскую и шпионскую работы в Красной Армии» (37).
 
Столько оборванных человеческих жизней. Короткой, прерванной была жизнь и Степана Семеновича Семенова.
 
Примечания
 
32. Прот. Георгий Митрофанов. Лекции по истории РПЦ. XX век (1905—1928). СПбДА, 1997.
33. А. Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ.1918—1956. Центр, Новый мир, 1990.
34. Протоиерей Василий Ермаков. Лицом
к алтарю. Ж. «Христианское чтение»,  СПбДА, 1996, № 12.
35. 20 декабря 1927 г.
36. Т. А. Мартемьянов. Город Болхов Орловской губернии. Орел, 1897, с.24.
37. В. Карпов. Маршал Жуков. Роман-газета, 11, 1991.

[версия для печати]
 
  © 2004 – 2015 Educational Orthodox Society «Russia in colors» in Jerusalem
Копирование материалов сайта разрешено только для некоммерческого использования с указанием активной ссылки на конкретную страницу. В остальных случаях необходимо письменное разрешение редакции: ricolor1@gmail.com